Только моя принцесса (СИ)

Монолитная стена, но при ближайшем рассмотрении от и до испещренная трещинами. Тронь, и рассыплется.
И не удержаться.
Потому что…
Я-хочу-снова-к-ней-прикасаться. Хочу вдыхать одуряющий запах, хочу выводить из себя, успокаивать, болтать ни о чем и вместе проводить дни и ночи напролет.
Об этом вопит, и уже давно, не только тело, но и воспаленный, нихрена не желающий слушать гребаный голос разума мозг.
Хочу, и это желание никак не вытравить, намертво въелось в кровь, вошло под кожу. Что бы ты сказал на это?
«Мне кажется она в тебя втрескалась».
И раскаленный клинок прямиком в истерзанное сердце.
А за этим сказанное Алисой «Эмм, да, мы с ним общались. Мы с ним…».
…
Дверь в кабинет уже давно захлопнулась, а я все стою на месте, словно приклеенный и гипнотизирую.
Стену, блин.
Потому что где-то за ней сидит она.
Так бы, наверное, и простоял весь урок, если бы Гор не подошел.
«Втрескалась в тебя».
Проворачивает острее, глубже, безжалостней.
Требует какой-нибудь реакции.
Но единственное, что могу вытолкать…
- Думаю, ты сможешь объяснить ей, насколько это глупо.
По тому, как сосет под ложечкой, легко догадаться, что организм не принимает то, что сам же выдает.
Мне кажется, еще немного, и меня взорвет.
- Нет уж, сам объясняйся, - отвечает Гор. – С меня хватило разговоров с ней по душам. Спрашивала, по каким признакам можно определить, что парень в тебя влюблен, и все такое. Прикинь? С каких это пор интересует?
- И…что ты ответил?
- Да блин, хрен ли знает. Ну, че, выкручивался, как мог. Розовые единороги ведь в голове. Вся ими забита, как у любой девчонки. В общем, я к тому, что…Если решишь с ней замутить, имей в виду, она еще мелкая. Это тебе не Ильина и остальные. Прокатиться и бросить не получится. С любой, но не с Принцессой.
- Думаешь, я совсем дебил, что сам не допираю?
Поворачиваю голову, прищуриваюсь и кошусь на друга.
Тот жмет плечами, и уводит взгляд.
Сплевываю.
Нахрен мне объяснять все по десятому кругу? Будто и правда, а совсем дебил.
Да и не влюблена она.
Задетая гордость, ведь в центре внимания всегда должна быть. Желание потешить самолюбие…
Список можно продолжать до бесконечности.
Теперь вот добавилось…Попрактиковаться в приемах соблазнения…
- Если честно, то она застукала меня с девчонкой, - выпаливает вдруг Гор и тяжело, будто бы натужно, вздыхает. – Ну…в самый неподходящий момент. Мы отрывались с твоей медсестрой, а Лиса…ворвалась в комнату...В общем, как-то так...
Я в это же мгновение срываюсь.
Тело действует быстрее мозга, и вот уже Гор с силой припечатан к стене, а я нависаю над ним. Ладонью больно сдавливаю шею, перекрывая доступ кислорода. И похрен, если пойдет в ответку. Похрен на все.
- Ты идиот совсем! - взрываюсь я. – Она же еще…
Ребенок, блин.
Только лишь силюсь представить, что почувствовала в тот момент Алиса…И словно ушатом кипятка.
- Да сам себя прибить готов, но че теперь? В общем…Мы поговорили потом, и вроде она норм. Отошла, короче.
- Дебил. Так бы и врезал.
- Врежь.
Я судорожно выдыхаю, отпускаю.
Растираю ладонью лоб, будто новая инфа таким образом уложится быстрее.
Ни хрена не быстрее.
Ни хрена она вообще не уложится.
- Короч, - тянет Игорь, - ты это…не ведись на нее, если что…Там в голове полная каша сейчас. Один Рудской чего стоил, когда задумала с ним встречаться. А это было еще до…А сегодня как приперлась, сам видел. Я, блин, парней замучился на место ставить. Она, походу, снова решила, что не должна ни в чем нам уступать.
Неужели ее…заинтересовало, роюсь в башке и подбираю максимально нейтральное, то, что она увидела?
Да уж.
Гребаное любопытство и гребаные соревнования.
Как с тем забором, на который пыталась вскарабкаться, только бы доказать, что не отстает…
- Пусть, в общем, устаканится, - подытоживает Горский, - может, пронесет.
…
Не знаю, сколько бы мы еще обсуждали эту тему, но в этот момент раздается входящий.
От старшего воспитателя интерната. Который звонит лишь в самых исключительных случаях.
 
Пока непонятно, какого хрена, ведь я вчера появился, засветился и никаких вопросов ни у кого не возникло.
Еще не ответил, а сердце от хренового предчувствия уже непроизвольно сжимается.
- Да, - бросаю рваное, косясь на Игоря.
Тот считывает мое напряжение, и тоже замирает.
- Игнат, здравствуй. Это Степан Петрович.
- Здравствуйте.
Старший воспитатель нормальный чел. Он в должности чуть больше года, и после некоторой притирки между нами установились нейтральные, если не сказать, дружески-уважительные отношения.
- Игнат, тут это…Пришли к тебе. То есть за тобой. Из полиции.
Переглядываемся с Гором.
- В общем, вызывают тебя в отделение. По повестке.
Делаю медленный вдох, за ним такой же тягучий выдох. Прикидываю, где успел проштрафиться.
- При неявке передадут дело приставам, и приведут насильно. Я подумал, лучше ты сам, сейчас, чем явятся за тобой, скажем, в лицей. Кстати, собираются. Но я сказал, что поговорю с тобой, ты парень разумный. Решил, зачем твоим преподавателям знать раньше времени. Слухи сразу пойдут, ни к чему…
- Спасибо, Степан Петрович, - медленно выталкиваю я.
Горский тянет руку с телефоном на себя.
- А что за причина? – выпаливает раздраженно.
- Так, хмммм, избиение. Некоего…кммм, некоего Рудского. Знаете такого?
- Ха, - выкрикивает Гор.
- Я сказал им, что уверен, Игнат тут ни при чем, но…
- Я приеду сейчас, - говорю я, забирая обратно телефон.
Выслушиваю адрес, и отключаюсь.
- Они сдурели совсем.
Гор начинает с остервенением пролистывать что-то в телефоне.
- Ты в больничке валялся, это каждый подтвердит, - заявляет, и начинает кому-то звонить.
- Я-то да, а вот ты…
- А этот недоделанный, вот же сволочь…Ну ничего, справимся.
- Максим Леонидович, вы срочно нужны, - говорит друг, едва отвечают на вызов, и я понимаю, адвокат.
Мой долг семье скоро станет неподъемным.
Но тот уже диктует адрес.
- Через четыре часа, не раньше? Ну, ок.
- Адвокат будет скоро, продержись, - задвигает, едва отключается. - И не спорь, он все равно на окладе. Иначе они тебя не выпустят, так и будут мариновать. Законы, как обычно, побоку. Поедем вместе.
- Ни к чему тебе раньше времени светиться, - возражаю я. - Оставайся здесь, тем более, что к допросу тебя все равно не допустят. Следи за своей сестрой, и…ее гормонами.
…
- Итак, значит, ты отказываешься подтвердить, что участвовал в избиении гражданина Рудского? Своего, кхм, кхм, одноклассника?
Следователь расхаживает по кабинету, задает вопрос уже в двадцатый раз.
- Отказываюсь, - в двадцатый же повторяю я.
Телефон уже несколько раз возвещал о входящих, но я не достаю, чтобы у следователя не появилось повода или мысли его отнять.
- Но пострадавший утверждает, что именно ты был не только организатором, но и непосредственным участником избиения.
- Он ошибается, - отвечаю равнодушным тоном. – Не имею к этому никакого отношения.
Выбрал точку на стене, и пялюсь на нее, уже четвертый час подряд.
- А ты знаешь, что мы можем закрыть тебя до выяснения? Свидетели говорят, что ты…регулярно участвуешь в драках. Сколько там случаев уже…И два, нет три привода. Мы все раскопаем, будь уверен.
- Сейчас прибудет мой адвокат, - произношу ровным тоном, и перевожу взгляд на мужика.
Немолодой уже, лысеющий, но с цепким нахальным взглядом гиены. Такие обычно смелые с теми, кто слабее. Но стоит лишь дать отпор, замолкают и сбегают, поджав хвост.
Тот ловит мой взгляд, и недобро ухмыляется.
Он не верит мне, ведь откуда у детдомовского деньги и хороший адвокат на подхвате. Как и отмахивается от любых фактов в пользу моей невиновности.