Тридцать дней до развода (СИ)
— В сером чемодане посмотри.
Если бы из Москвы в мой город не ходили дешевые поезда, мне бы пришлось потратить всю свою последнюю зарплату на дополнительный багаж в самолет.
Я упаковала половину своих вещей в чемоданы, вторую — в картонные коробки, которые оставила у друга в гараже, загрузилась в такси в Москве — всего одна ночь, наполненная запахом курицы-гриль и храпом соседей, — и выгрузилась из другого такси уже дома.
— А косметика?
— Только не говори, что у тебя нет косметики.
— Есть, но у тебя наверняка лучше… — сладким голосом лисички, что напрашивалась в лубяной домик к зайчику, проворковала Светка.
— Ну ты наглая… — я дернула молнию сумки, выгружая всю свою коллекцию лимитных палеток и рекламных образцов. На эту ерунду я тратила денег больше, чем на шмотье.
Но как было устоять?
По образованию я вообще-то художник! Закончила колледж дизайна и малой архитектуры!
Декоративное украшение лица — это тоже искусство!
Я научилась накладывать макияж в двадцать один несложный этап, используя тринадцать оттенков золотистого, чтобы получить загадочный отблеск в своих скучных карих глазах.
— Короче, давай, протирай морду, мажь кремом и садись под лампу, сейчас я тебе все нарисую, — вздохнула я. — Платье выбрала?
— Вот это золотистое… нет, красное. Нет, мне пойдет коричневый. Даш?
— Бери это. — Я сдернула вешалку с рожка люстры.
— Ну-у-у-у… — Светка скривила губы. — А… Ал… «Алайя»? Что это за бренд? Я такое даже не слышала! И простенькое какое-то…
— Пятьсот евро на тайной распродаже в ЦУМе, — веско сказала я.
— Беру! — моментально отозвалась Светка.
— Этот оттенок розового пойдет к твоим волосам, — чуть покривила душой я, глядя на Светкину блондинистую башку, крашеную явно самостоятельно. — Там туфли серые к нему поищи.
Светка сорвалась с места, разыскивая туфли, умываясь, наворачивая светлые пряди на мягкие бигуди.
— Это ты так моему дню рождения стараешься соответствовать? — подозрительно спросила я.
Сама я не стала выпендриваться, обрядилась в черное, но в последнюю минуту сердечко дрогнуло, и вместо скромного нюда я намалевала «смоки айз». Густо и от души, прям «Кунг-фу панда и ее первый бал».
— Ага!
И в этом коротком слове прозвучало столько фальши, что я вздохнула, закатила глаза и строго спросила:
— Света?
— А? — Она нюхала один за другим свои флакончики с дешевыми духами, и я не выдержала, закатила глаза еще раз и выдала ей «Манифесто». Чтобы не портила произведение искусства, которое я из не сотворила.
— Давай. Говори.
— Что? Собираемся? У меня как раз пальто...
— Я тебе дам палантин и поедем на такси. А если признаешься — то еще и сумочку.
— «Луи Вюиттон»? — распахнула она глаза.
Я поперхнулась.
Может, еще «Биркин» подогнать?
— Смотрю, ты вошла во вкус, подружка… Нет, всего лишь «Фенди». Но сначала ты скажешь, в честь чего весь этот цирк?
— Там будет… один человек.
— Ну понятно. А откуда такая секретность?
— Ты будешь ругаться…
Я вздохнула.
Никогда еще в истории после этих слов никто не узнавал ничего хорошего.
— Так? Ну!
— Он женат…
И Светик потупилась так искренне, что я… промолчала.
Хотя мне было много что сказать именно на эту тему!
Глава Город, который никогда не спит
С Валентином я познакомилась в первую же неделю жизни в Москве.
Компания, которая готова была пригласить меня на работу, увы, передумала ровно в то утро, когда я сошла с поезда. У меня был запас денег на пару месяцев, но теперь уже и думать было нечего, чтобы снять нормальную квартиру. Пока не найду новую работу, жить придется в хостеле в комнате на десять человек.
Не возвращаться же домой ровно на следующий день после отъезда?
Целую неделю я бегала по собеседованиям, но получала отказ за отказом. Не сдавалась, конечно, хотя становилось все тревожнее. Что, если в Москве и без меня полно дизайнеров уличной рекламы с образованием в виде бывшего художественного ПТУ?
Решив отпраздновать свое поражение, я собралась прогуляться вечером по центру города, посмотреть на украшенные к какому-то очередному фестивалю улицы — и удивилась, встретив на пешеходных улицах столько молодых и веселых людей моего возраста.
Здесь слово, там два, и так меня втянули в какой-то бар — в стилистике НЭПа, с шокирующе низкими для столицы ценами. Там танцевали, знакомились, играли в какие-то смешные игры, угощали друг друга пивом и болтали обо всем подряд.
Столица веселилась: пятница! Свобода! Весна! Любовь!
Веселье засосало меня, втянуло в круговорот знакомств, баров, площадей, улыбок и чьих-то рук. Разноцветный туман поплыл перед глазами, и в полночь я обнаружила себя говорящей: «К тебе!» — красавчику с бритой головой и тоннелями в ушах. Звали его Валентином.
Правда, поехали мы не к нему, а в сетевой отель, как я потом узнала, предназначенный специально для таких развлечений. Где-то в перерывах между ними, когда мы пили холодную минералку из горлышка и трепались обо всем подряд, он спросил, где я работаю, а я рассказала свою печальную сагу.
Ну он и предложил устроиться в издательский дом, где сам трудился фотографом.
«Ты девушка яркая, а нам всегда приятно видеть на ресепшене красивых модно одетых сотрудниц».
Я вообще-то искала работу дизайнером…
Но еще через неделю неудач сдалась и позвонила по номеру, который он сам забил мне в телефон. Правда, Валентин подумал, что я хочу повторить ночь в отеле, а я хотела выселиться из адского хостела, где бесконечные вечеринки продолжались круглосуточно.
В двадцать лет это зашибись, но мне было вообще-то двадцать восемь.
Впрочем, ночь мы повторили. И не раз.
Это был такой красивый роман!
Мечта всех девчонок из провинции, которые приезжают покорять Москву!
Просто «Красотка» по-московски — если исключить профессию героини, конечно…
Все то, о чем я только читала в сети или видела по телику в передачах про хипстеров и деток олигархов, разворачивалось передо мной вживую!
Ужины в ресторанах Новикова, где кусочку мяса на тарелке устраивают спа-день, а топинамбур, который у нас в частном секторе скармливают свиньям, украшают черной икрой и съедобным золотом.
Вечеринки в лофтах с видом на вечно стоящее в пробках Садовое кольцо, завтраки с доставкой теплых круассанов на дом.
Сонные курьеры, доставляющие букеты из ста роз к моему пробуждению, — приходилось вставать в шесть утра, чтобы успеть на новую работу. Это только творческие личности могли являться в офис после обеда, я все же была техническим персоналом.
Самые модные едальни на рынках, гастро-бары, молекулярная кухня, бургеры в черных перчатках, заново открывающиеся легендарные ночные клубы из девяностых.
Катание на белоснежных яхтах по ночной Москва-реке и секретные вечеринки в офисах Делового Центра.
Валентин был всегда прекрасен, пах селективной парфюмерией унисекс, носил лоферы на босу ногу и пил смузи из трав на ночь — оставаясь неизменно у меня. Он никогда не звал меня к себе.
А я, воспитанная приличной девушкой, которая всегда молча ждет первого шага от мужчины, не спрашивала почему.
Ну вот… на новогоднем корпоративе узнала.
На масштабный праздник всех приглашали со «вторыми половинами», и я подумала, что Валентин не отдал мне второй билет, потому что я и так попаду на вечеринку.
Потом долго рыдала в мужском туалете на одном из пустых этажей — боясь, что в женский может зайти красавица-жена моего любовника.
Девочки-напарницы меня утешали, притаскивали сок, мартини и бутерброды с колбасой, по очереди дежурили у дверей, чтобы заблудившиеся гости не вошли случайно, и каждая, каждая спросила участливо: так ты не знала?
Я! Не! Знала!
Видела скан его паспорта: у нас на ресепшене полный доступ к карточкам сотрудников. Не было там штампа. И кольца на пальце не было. Даже следа от него. Я и расслабилась.