Между добром и злом. Том 5

— У вас были плохие отношения?
— Скорее, я могла мешаться. Свои сложности. Я согласилась. Возможно вы не понимаете, но у женщин нашей высоты не спрашивают особо мнения, за кого нам хочется. Иногда спрашивают, конечно, но не всегда и не у всех.
— У вас были хорошие отношения с мужем? — задал Кондрат другой вопрос.
— Он был добр ко мне. Не кричал, не поднимал голоса. Я была верной женой и закрывала глаза на его походы.
  
— Походы. К другим девушкам? — уточнил Кондрат.
— Слава богам, не к мужчинам, иначе это убило бы мою самооценку, — кисло улыбнулась она. — Да, он ходил к другим. Я знала это и молчала, так как он всегда возвращался, что бы не случилось. Он будто… пытался что-то заполнить внутри, и меня ему не хватало.
— Заполнить что?
— Пустоту, — ответила графиня. — Это чувствовалось. Я чувствовала. Но у нас всё равно были тёплые взаимоотношения.
Пустоту? Не от разрыва ли с Чуной? Она говорила, что он не хотел и не мог отказаться от предлагаемой должности. Но может здесь всё проще? Может он просто не мог, хоть и хотел бы?
— И вас это не смущало? — уточнил Кондрат. — Никогда?
— Вас бы смущало, если бы ваша жена гуляла направо и налево? —­ задала она встречный вопрос, но потом грустно усмехнулась. — Ну да, мужчинам же можно больше, чем женщинам. И тем не менее, у нас всё было хорошо. До поры, до времени…
— До какой поры?
— Пока не появилась эта девка Шейна, — ответила она и потёрла глаза. — Он будто оживился, но понятное дело, не из-за меня.
— Почему вы так уверены, что у них была интимная связь, а не просто… в дружеские отношения? — уточнил он.
— Не знаю, — пожала графиня плечами. — Может потому, что трахать служанку на нашей кровати — это несколько больше, чем дружба?
А вот тут Кондрат нахмурился.
— Хотите сказать, что вы видели это своими глазами?
Графиня отвернулась и просто кивнула.
— То есть, вы случайно застали их за сексом в вашей спальне, я всё правильно понял?
— Да, прямо на нашей кровати.
— Вы уверены, что это была именно она?
— Учитывая, что они лежали поперёк и через приоткрытую дверь её лицо было прекрасно видно — да, уверена.
А вот это уже поворот. И не в ту сторону, в которую Кондрат думал выйти. Чуна говорила, что они не спали, но… вот выясняется, что мать про дочь не всё знает, а может и знает, но решила это укрыть. И Шейна, это уже не первая ложь, на которой она была поймана. Оттого ситуация становилась ещё сложнее. Ревнивая жена, которой больно видеть это, и мать, которая, узнав такое, могла бы вполне начать действовать. А поверх Шейна, которая солгала уже дважды.
Набирался мерзкий букет.
— Так… — Кондрат пытался собраться с мыслями. — Как давно это было?
— Год назад. Тогда я всё и поняла.
— То есть, была ли у них до этого интимная связь, вы не знаете, верно я понял?
— Абсолютно.
— И что вы предприняли? — спросил он.
— Ничего, — тихо ответила графиня. — Что я могла предпринять?
— Поговорить с ним?
— Ох… мужчины не любят, когда их ловят на горячем, — рассмеялась она с болью в голосе. — Стало бы ещё хуже. Да и что я скажу? Что бы вы сказали?
Или правильнее спросить, что бы он делал потом, сказав это. Был бы скандал? Нет, вряд ли, скорее граф бы напомнил жене её место. Или отдалился бы ещё дальше. Чёрт его знает, такая психология — не конёк Кондрата.
— Хорошо, — решил он перевести тему. Как раз, когда она выбита из колеи, можно было зайти на более важные темы. — Вы поддерживаете связь с родственниками?
— Как и все, — пожала графиня плечами.
— То есть да.
— То есть да, — кивнула она.
— Вы общались с членами семьи Форцкоп?
— Да, мы поддерживаем связь и с ними, — не стала отрицать графиня.
— Они были теми, кто настоял на вашей свадьбе с господином Хартергером?
Кивнула, не сказав ни слова, но этого тоже было достаточно.
— Почему?
— Выгодный брак, — только и ответила она.
— Чем?
— Думаю, вы понимаете, чем.
— Защитник императорского дворца.
— Да, именно так, — совсем без тени эмоций ответила графиня.
Значит поддерживают связь. Отсюда следовал достаточно простой вопрос.
— Они просили вас о чём-либо?
— Например? — без интереса поинтересовалась она.
— Поговорить с мужем на какую-либо тему, — предложил Кондрат.
Графиня посмотрела ему в глаза, и на её губах появилась усмешка. Только на её лице это выглядело, скорее, как улыбка через боль. Да и на неё саму было больно смотреть, что греха таить. Графине будто выворачивали суставы каждый день, измучив до полного истощения.
— На тему того, чтобы он поддерживал кого-нибудь, это вы хотели узнать, — произнесла графиня.
— Да.
— Как вы сами думаете?
— Я хотел услышать это от вас, Ваше Сиятельство.
— И я не отвечу, но вы не дурак, сами всё поняли ещё до того, как пришли сюда. Просто вам нужно подтверждение из моих уст. Но его не будет.
— Но вы с ним общались.
— Не помню, — пожала она плечами, не собираясь отвечать дальше.
Но и так было понятно, что она с ним говорила. Однако Кондрата теперь интересовал результат. Согласился ли он принять их сторону? Или не согласился? Потому что именно от той стороны, которую он принял, и будет зависеть, кто именно приложил руку к его смерти.
  
Глава 23
 
Собственно, так как его и интересовал результат, именно это и Кондрат и спросил прямо. В этом вопросе как-то зайти со стороны возможности он не видел, и что-то типа «и он изменился после вашего разговора» с тем же успехом можно спрашивать в лоб.
— Он прислушался к вам?
Графиня улыбнулась шире. Не улыбкой хитрой или злобной, скорее уставшей и изнеможденной. Просто психологическая реакция на его присутствие.
— Я не знаю. Я ничего не знаю.
— У вас есть слуги, которые служили с вами до этого? — поинтересовался Кондрат.
— Да, Вайфи, она была дочерью моей служанки при прошлом браке. Служанка умерла, и я взяла её дочь на работу.
— Почему?
— Потому что не хотела оставлять ребёнка той, кто был со мной едва ли не с самого моего рождения, мистер Брилль. Вам ведь знакомо сочувствие? Или нет?
— Да, я слышал о таком, Ваше Сиятельство. И тем не менее, прежде чем вы её наняли, где Вайфи Жонк работала?
— Где-то на рынке, следила за лавкой.
— И вас не смущает, что вы ничего не знаете о её прошлом?
— Мне достаточно того, что я знаю о ней сейчас. Не пытайтесь приплести эту девчонку к убийству, она бы такого не сделала.
— Откуда такая уверенность?
— Она два часа плакала, прежде чем зарезать кролика нам на стол. И кролика она так и не зарезала, — графиня вздохнула. — Вы узнали всё, что хотели?
— Не всё. Вы сказали, что у вас было хорошо до поры до времени, пока не появилась Шейна и вы не узнали о её интимной близости. А что было после?
Женщина напротив поморщилась. Отвела взгляд, пытаясь всячески спрятать от Кондрата глаза. Он уже думал повторить вопрос, когда она наконец ответила.
— А что могло быть после, когда он уделял ей внимания больше, чем мне? Везде, и в жизни, и в постели? Мы стали отдаляться.
— И тем не менее, вы с ним говорили в последнее время, и он вас выслушал, — заметил Кондрат.
— Я этого не говорила, — тут же ответила графиня.
— Но дали понять, что разговор таковой имелся. Как так получается, что вы отдалились, стали меньше общаться, но всё равно вы смогли с ним поговорить?
— Я его жена. Я не могу поговорить со своим мужем? То, что он трахает свою молоденькую служанку, воздвигает между нами неприступную стену?
— Нет, но вряд ли он бы стал вас слушать. Возможно, отдалившись, он бы мог вам как-то грубо ответить, дать понять, что ему не интересно, что вы говорите, — произнёс Кондрат, внимательно следя за реакцией графини. — Мог поднять голос или прогнать вас вовсе. Или поднять руку, будучи в последнее время в плохом настроении. Вы бы чувствовали себя подавлено, не так ли? Преданной? Брошенной? Униженной? А женщины далеко не всегда прощают такое…