Разрешаю любить

– Ну, да.
– Блин, – морщится как от головной боли.
Перелезает через меня и шлепает босыми ногами голой из комнаты. Стоячие сиськи подпрыгивают в такт каждому шагу, белые упругие ягодицы с ними заодно.
Я сворачиваю ролики и, погасив экран телефона, поднимаюсь и отыскиваю свои трусы на полу около кровати. Ляля быстро принимает душ и возвращается в комнату, обмотанная моим полотенцем.
  
– Отвезешь или такси вызовешь?
– Отвезу.
– Окей.
Дергается и психует, потому что все еще обижена. Говорит, унизил своим пренебрежением. Может быть.
– Зря я к тебе согласилась ехать.
– Ты сама предложила.
Лялька меня ожидаемо не слышит. Натягивая белье и узкий топ, продолжает ворчать:
– Мне завтра рано вставать, и вообще не до тебя… Ты мог бы разбудить.
– Ты не просила.
– Пф-ф-ф… – фыркает, сжав руки кулаки и едва не подпрыгивая на месте, – Как ты меня бесишь, Леша!
– Внеси меня в черный список, говорят, помогает.
Гаврикова везде меня заблокировала, едва добежала до квартиры. Всеми способами продемонстрировала, что не желает больше иметь со мной ничего общего.
– Я подумаю, ясно!
– Ясно.
Нятягиваю джинсы и влезаю в толстовку. Ляля застегивает короткую юбку, сует ноги в туфли на каблуке и, схватив куртку-косуху, шагает за мной на выход.
– Еще раз так сделаешь, Леш, я даже разговаривать с тобой не стану, – бросает в спину, когда идем по ночному двору к моему Марку.
Снимаю его с сигнализации, сажусь за руль. Ляля падает рядом.
– Я так и не поняла, кто она такая, и почему ты за ней сорвался.
– Я же сказал, подробностей не будет.
– Почему?! Я что, не имею права знать?
– Нет.
– Я ждала тебя как дура!.. Написала сотню сообщений, которые ты даже не читал!
– Потом почитаю.
– Ты издеваешься?! – вскрикивает она, – Ты отбитый на всю голову!.. С девушками так нельзя!
– Завязывай истерику, Ляль. Пойдешь пешком.
Громко всхлипнув, она обнимает себя руками и отворачивается к окну. Не хочет пешком идти. Но когда моя тачка тормозит во дворе ее девятиэтажки, все же не выдерживает и заводит шарманку по новой.
– Знаешь, Денежко, ты, конечно, классный, крутой, отлично трахаешься и все такое… но…
– Что?
– Но я не позволю с собой так обращаться.
– Ладно.
– Ладно?! – закрыв лицо ладонями на несколько секунд, она запрокидывает голову назад и начинает хрипло смеяться, – Ты непробиваем, Лех! У тебя хоть сердце есть?
– Чего ты от меня хочешь? – спрашиваю сдержанно.
– Тебе вообще плевать на меня?!
– Было бы плевать, я бы с тобой не спал.
– То есть, я тебе только для секса нужна?
– Ну, да, – подтверждаю кивком, – Мы с тобой вроде как на этом и сошлись.
– Боже, ты реально конченный! – восклицает в притворном ужасе, – Знаешь, что про тебя говорят?
– Что?
– Что ты сохнешь по той девке, а она тебя динамит.
– Что еще?
– Что ты катаешь ее задницу по городу, а она скоро замуж выходит.
В принципе, правду говорят. Отбить нечем, поэтому просто пожимаю плечами.
Да, хочу Варьку себе так, как никогда в жизни ничего не хотел. И да, не могу пока справиться со своей зависимостью и прекратить общение с ней раз и навсегда.
– Леш, ты серьезно?! Что в ней особенного?
– Закрыли тему.
– И чем я хуже, интересно? У вас с ней было что-то?
– Давай, пока.
Ляля открывает дверь, опускает одну ногу на асфальт и оборачивается ко мне.
– Ты мне больше не позвонишь?
– Позвоню как-нибудь. Когда успокоишься.
– Она тебя не достойна, Леш. Скорей бы замуж вышла!
Хлопает дверью, и я тут же трогаюсь с места.
Свадьба уже этим летом. Я знал о том, что она рано или поздно состоится, с самого начала.
Увидел Варьку впервые на дне рождения Сани, друга с которым занимались рукопашкой и представляли школу на межрегиональных. Пиздец, как сильно понравилась. Кудрявая, с огромными глазищами и смешливым ртом. Подкатил, конечно, но меня сразу жестко осадили.
Девочка ангажирована. Занята. И не кем-то, а неким Бжезинским, потомком польских шляхтичей, принцем голубых кровей с безупречной родословной, у которого на нее вполне конкретные планы.
Саня ясно дал понять, что трогать ее нельзя. Будут проблемы. Какие именно, я так и не понял, но, увидев, что у Варьки с ее мальчиком все взаимно, решил держать дистанцию.
Сашка успокоился. Думал, что мой интерес в его сестре погас так же быстро, как и вспыхнул, и, уезжая за бугор, попросил присмотреть за ней до свадьбы.
Я мог бы отказаться, сославшись на что угодно, в том числе, на то, что стоит на нее. Но не стал. Не смог.
А теперь, после вчерашнего поцелуя, и подавно не смогу. Не целуют вот так просто друзей. Похоже, Варька завралась сама себе.
Приезжаю домой, бросаю машину под окнами и заваливаюсь на диван, едва оказываюсь в моей однушке. Отрубаюсь и вижу во сне Гаврикову. Голую, блядь. Подо мной. Снится, что трахаю ее сладко, пока не кончает с моим именем на губах.
Просыпаюсь в обед от трели домофона и вспоминаю, что Настя, моя сестра, собиралась на меня своего сына Ромку оставить, на целый день. У них с ее мужем Киром и дочкой Юлей какие дела.
Открываю дверь, впускаю их в квартиру, пряча стояк за прижатой к животу смятой футболкой.
– Леш, что с лицом?!
– Привет. Я думал, Ромаш уже взрослый, чтобы самостоятельно зайти в подъезд и подняться на третий этаж.
– Чтобы я не узнала, что ты снова дрался?
– Не начинай, а.
– Мам, – говорит Ромка, скидывая одежду, – Шрамы украшают мужчину.
– Леш…
– Насть, не лезь.
Поджав губы, она клюет нас с Ромашом по очереди в щеки и выходит. Мы с племяшом остаемся вдвоем.
– Чем займемся? – спрашиваю, топая в комнату за трениками.
– Дашь бой посмотреть?
 
Глава 9
 
Варя
Повернувшись спиной к родителям, яростно кромсаю батон на бутерброды.
– Пап, с сыром будешь?
– И с сыром, и с колбасой давай, – отвечает охрипшим ото сна голосом, – Голодный как пес.
– Мне с колбасой и огурцом, Варь, – просит мама.
– Хорошо, – отзываюсь тихо.
Самой уже вторые сутки кусок в горло не лезет. Я питаюсь тем, что поедаю сама себя.
– А ты?
– Я не хочу.
Ставлю тарелку с бутербродами на стол перед родителями и наливаю для них чай.
– Ну-ка посмотри на меня! – вдруг строго велит мама.
Я оборачиваюсь и встречаюсь с ней взглядами. Сощурив глаза, она внимательно смотрит в мое лицо. А у меня тут же тошнота к горлу подкатывает, потому что кажется, что мое преступление прописано на лбу алыми буквами.
– Что?..
– У тебя температура? Ты заболела?
Улыбаюсь от облегчения. Растираю шею ладошкой и отрицательно мотаю головой.
– Нет.
– Ты посмотри на нее, Витя! Она же горит вся!..
От стыда, мам! От стыда и отвращения к себе! У меня пожар внутри!
– Температура, Вареник?
– Нет, пап… все нормально. Просто жарко.
Тем не менее, когда я снова приближаюсь к столу, он ловит меня за руку и, подтянув к себе, щупает лоб.
– Нет температуры.
– Говорю же, – хмыкаю я и сбегаю в комнату.
Остановившись у зеркала на дверце шкафа, машинально облизываю губы и тут же вытираю их рукавом кофты.
Так неприятно чувствовать себя предателем и ничтожеством, что я никогда в жизни больше не решусь ни на что подобное. Пусть это будет мне уроком, да. Теперь я знаю, что договориться с самой собой не так просто, как казалось там, в машине Денежко.
Зарываюсь с головой в философию, пока от долгого сидения не начинает ломить спину. Потом закрываю лекцию и ничком валюсь на кровать. Обняв руками подушку, закрываю глаза, но в памяти тут же оживают яркие картинки моего предательства. Вкус и запах Леши, его низкий тихий голос.
  
Я знаю, что все мои ощущения на уровне физиологии, но от этого еще хуже – я как животное, не могу контролировать свои инстинкты. Это ужасно и пугает до икоты и ледяных конечностей.