Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)

— Не подведи, — сказал я.
Он развернулся и рванул к крыльцу «Веверина», забыв про холод. Я смотрел ему вслед. Такие, как он, будут землю грызть за возможность. Это и есть моя армия.
Я выпрямился и посмотрел на следующего парня. Он страшно сутулился, хотя с виду крепкий:
— Эй. Выпрямись.
Он выпрямился — неуверенно, плечи всё ещё скруглены.
— Подбородок выше, — сказал я. — Плечи назад. Грудь вперёд. Вот так.
  
Парень расправил плечи, поднял подбородок и стал выглядеть совсем по-другому — выше, увереннее.
— Вот так и держись, — кивнул я. — В зале работать будешь. Официанты должны держаться с достоинством. Гости уважают тех, кто себя уважает. Понял?
Парень кивнул. В глазах появился огонёк.
— Понял.
— Иди к Дарье. Она тебя научит.
Он кивнул, отошёл к остальным.
Кирилл смотрел с крыльца. Я видел краем глаза — он морщился каждый раз, когда я кого-то отбирал. Губы его были поджаты, руки скрещены на груди, но молчит. Не вмешивается.
Через час у меня было отобрано шестнадцать человек.
Восемь — в зал. Дарья, два парня, три девушки, две женщины постарше. Опрятные, с живыми глазами.
Восемь — на кухню и чёрную работу. Крепкие мужики — на дрова и котлы. Подростки — на чистку овощей. Пара женщин — на мойку посуды. Те, кто не боялся грязной работы.
Я обвёл их взглядом. Они стояли передо мной и выжидающе посматривали. Некоторые нервничали, переминались с ноги на ногу. Другие вели себя более уверенно.
Я повернулся к остальным:
— Всё. Остальные — свободны. Спасибо, что пришли. Идите греться.
— А еще работа будет? — спросили меня из толпы.— Конечно. Как только откроется «Веверин» я буду нанимать много людей. Официанты, работники, посудомойки, уборщики. На кухню мне тоже будут нужны люди. Я точно также позову сюда. 
Толпа начала расходиться, обсуждая перспективы на будущую работу. Кто-то ворчал недовольно.
Шестнадцать отобранных остались стоять передо мной.
Я посмотрел на них:
— Слушайте внимательно. — Я говорил спокойно, но чётко, чтобы каждый услышал. — Я уже говорил, но повторюсь. Работа тяжелая, а требования — как в лучших трактирах города, но и отношение соответствующее.
Они слушали молча.
— Оплата каждый день, — продолжил я. — В конце смены. Сделал работу — получил деньги.
Петька заулыбался. Дарья кивнула, кутаясь в шубейку.
— Кормим три раза, — сказал я. — Завтрак перед работой, обед в середине дня, ужин после. Все будут питаться одинаково. Вы — часть команды, а команду мы кормим хорошо. Запомните. Нам нужны люди на постоянную работу. Не на день или два, или неделю. На постоянную, потому что нам придется научить вас всему, а это огромный труд.
Кто-то сглотнул, ребята начали переглядываться. Девушка в рваном платке прикрыла рот рукой — то ли от мороза, то ли от удивления.
— Но, — я сделал паузу, — дисциплина железная. Как я уже сказал, ппоздание, грязь, пьянство — прощаемся сразу и без разговоров. Я увижу — и вы вылетите в тот же день. Понятно?
Все кивнули.
— Ещё один момент, — я посмотрел на них предупреждающе. — Воровство. Если поймаю — не просто выгоню. Я слово пущу по всей Слободке и вы больше нигде не наймётесь. Даже грузчиком на пристани. Понятно?
Тишина повисла плотная. Только ветер свистел, гнал снежную пыль. Потом Петька кивнул:
— Понятно.
Остальные кивнули следом.
— Хорошо, — я выдохнул. — Теперь о главном.
Я обвел их взглядом, проверяя, готовы ли они услышать.
— Сейчас мы пойдем в «Золотой Гусь».
Повисла еще более напряженная тишина. Кто-то из парней судорожно сглотнул. Глаза Дарьи округлились. Женщина в платке прижала руку к груди, словно я сказал, что мы идем на эшафот.
— В… «Гусь»? — переспросил Петька шепотом. — В тот самый? В Торговом квартале? По толпе прошел ропот.
— Нас туда не пустят, мастер…
— Там стража на входе…
— Нас побьют… Мы ж из Слободки…
Они испугались. Для них Торговый квартал был другой планетой, враждебной и недоступной, а «Золотой Гусь» — дворцом, на который можно смотреть только издалека.
— Пустят, — жестко сказал я, пресекая панику. — Потому что вы идете туда не как попрошайки. Вы идете как работники.
Я сделал шаг в сторону и указал рукой на Кирилла, который все это время молча стоял на крыльце, кутаясь в воротник.
— И поведет вас сам хозяин.
Люди шарахнулись. Они видели Кирилла, но думали, что это просто мой знакомый. Никто не узнал в этом уставшем, небритом человеке в простом тулупе знаменитого управляющего.
Кирилл медленно отделился от стены. Он выпрямился. Взгляд его стал твердым, хозяйским. Теперь в нем проступила та самая властность, которую не спрячешь.
— Я Кирилл Семёнович Воронцов, — сказал он громко. — Управляющий «Золотым Гусем».
Новые работники ахнули. Кто-то стянул шапку.
— И я нанимаю вас, — продолжил Кирилл, глядя им в глаза. — Александр прав. Мне не нужны ваши родословные. Мне нужны ваши руки и совесть. Если будете работать хорошо — в «Гусе» вам будут рады. Я даю слово.
Люди переглядывались, не веря своим ушам. Сам Воронцов зовет их в лучший трактир города.
— А… а что делать-то надо? — тихо спросила Дарья, все еще хмурясь, но уже без страха. — Мы ж не умеем по-благородному.
— Научим, — ответил я. — Там, на месте.
— Долго учить? — уточнила она деловито.
— За пару дней, — ответил я. — вы должны стать лучшей командой в городе.
Она моргнула:
— Несколько дней? Это… — Дарья помолчала. — Это возможно? Я сама училась месяц.
— Возможно, — ответил я жёстко. — Потому что у нас нет месяца. У нас мало времени и мы его используем. Кто не справится — уйдёт. Кто справится — останется. Всё просто.
Она медленно кивнула.
Петька поднял руку — неуверенно, как школьник:
— А сколько… ну, точно платить будешь?
Я усмехнулся:
— Официантам — полтора серебряных в день и еда. Подсобникам на кухне — серебряный в день и еда.
Толпа зашумела. Кто-то присвистнул, некоторые выдохнули с облегчением. Петька переглянулся с соседом, расплылся в улыбке.
Дарья сказала тихо:
— Это… щедро.
— Да, — кивнул я. — Щедро. Поэтому и работать будете как для себя. Уважение в обмен на труд.
Я обернулся к Кириллу:
— Идём обратно. Берём их с собой.
Кирилл посмотрел на людей, стоящих передо мной. Лицо его было каменным. Губы поджаты. У него внутри шла борьба. Он смотрел на них и видел то, к чему привык. Оборванцев. Людей с самого дна. Тех, кого он всю жизнь считал ниже себя.
Но выбора у него не было.
Кирилл медленно кивнул:
— Пошли.
Голос его был глух, но тверд — он принял решение.
Я повернулся к отобранным:
— За мной. Придем на место — погреетесь.
Мы двинулись обратно к «Золотому Гусю».
Я шёл впереди. Кирилл — рядом, молча, глядя под ноги, кутаясь в тёплый мех. За нами — шестнадцать человек из Слободки.
Они теперь должны были спасти элитный трактир.
Абсурд?
Да, но я в них верю. Никто так не цепляется за шанс как те, кому нечего терять и отступать некуда.
  
Глава 3
 
Дорога до «Золотого Гуся» заняла полчаса.
Шестнадцать человек тащились за мной через Торговый квартал, кутаясь в тряпьё, притопывая от холода и крутили головами во все стороны — для большинства это была чужая территория. Слишком чистые улицы, богатые вывески и сытые лица прохожих.
— Гляди, вывеска-то золотая! — прошептал кто-то сзади.
— Тише ты, — шикнула Дарья. — Не позорь нас.
Кирилл шёл рядом со мной и молчал. Время от времени оглядывался на процессию — и морщился, будто лимон жевал. Я видел, как он борется с собой. Двадцать лет он строил респектабельное заведение, а теперь ведёт туда толпу оборванцев из трущоб.
  
Ничего. Переживёт.
Впереди показался «Золотой Гусь» — здание из светлого камня, с большими окнами и резной вывеской над входом. Позолоченная краска поблёскивала даже в пасмурный день.