Бледные

К примеру Лаки, которая приехала ближе к трем ночи. Холодная, тихая, с пакетом, в котором лежали две бутылки особого вина. Лаки, увидев Макса, расплылась в улыбке и, подойдя к нему ближе, слилась с ним в поцелуе. Таком, от которого сразу стало жарко. К моему удивлению, Макс через десять минут обнимался с Настей, причем их объятия дружескими назвать было сложно. Прояснил все, как ни странно, Андрей, предпочитавший сидеть рядом со мной на диване и потягивать холодное пиво.
  
– Слышал что-нибудь за полиаморию? – улыбнувшись, спросил он, рассеянно наблюдая, как Макс целуется с Настей. – В нашей компашке многие ее практикуют. Удобно, свободно, без нервотрепки.
– Первый раз слышу, – честно признался я. Андрей серьезно кивнул и подался чуть вперед.
– Фактически это полигамия. Ну, одна из форм. В общем, у одного человека может быть несколько партнеров.
– И их устраивает? – удивился я.
– Ага. В этом и смысл. Отношения строятся только со всеобщего согласия. Если кто-то из партнеров против определенного человека, то это обговаривается. Свобода выбора, хули, – снова улыбнулся он.
– А ты… тоже?
– Я? Не, брат. Это не мое, – рассмеялся Андрей. – Я – эгоист-единоличник. Если я увижу, как моя девчонка с кем-нибудь сосется, я расшибу рожу и ему, и ей. Но у нас много тех, кто не против иметь несколько партнеров. Макс, например. Блодвен, Лаки, Энжи… А, вот и она. Привет, дорогая.
– Привет, привет, – пролепетала подлетевшая к нам худенькая девчушка, одетая в черную блузку с пышными рукавами, черную юбку и черные, солидно истерзанные ножницами, колготки. Она чмокнула Андрея в щеку и метнула в мою сторону заинтересованный взгляд. – А ты кто?
– Ярослав, – представился я, пусть и пришлось ради этого повысить голос, что тут же отдалось привычной болью в горле.
– Новенький, – пояснил Андрей. – Знакомься. Это Энжи, а позади нее – Никки.
– Очень приятно, – ответил я, пожимая бледную ладошку девушки. Из-за ее спины показалась еще одна. Тоже худенькая, темноволосая, с ехидной улыбкой, делавшей ее похожей на шкодливого бесенка.
– А ты симпатяжка, – усмехнулась она, вогнав меня в краску. Правда интерес ее быстро улетучился. Махнув нам рукой, девушки помчались здороваться с остальными гостями Слепого Пью.
– Ну, определенный интерес ты вызвал, – усмехнулся Андрей. – Только совет, брат. Захочешь Энжи трахнуть, резинку не забудь. Избирательностью она не славится.
– И в мыслях не было, – покраснел я.
– Ну-ну… О, вот с кем тебя познакомить надо. Шак, поди сюда!
К нам приблизился высокий, болезненно худой парень, одетый слишком уж странно даже для гота. Больше он походил на аристократичного джентльмена, выбравшегося из прошлого, чтобы посетить тусовку готов. В его наряде черных цветов тоже было в избытке, а неровно остриженные до плеч волосы покрывал настоящий цилиндр, пусть и слегка засаленный. Андрей похлопал рукой по дивану и парень, словно нехотя, опустился рядом.
– Я же просил не звать меня так. У меня есть полное имя, – недовольно процедил он. Голос у него был скрипучим и неприятным. Словно пенопластом водили по стеклу. – Никакого уважения!
– А, прости, брат, запамятовал. Короче, знакомьтесь. Это Ярик, новенький.
– Шакал, – представился тощий, протянув мне ладонь, испачканную в пудре. Улучив момент, я резко вытер руку об штанину, чем повеселил Андрея.
– Ярослав, – кивнул я.
– Чего звал? – спросил Шакал, повернувшись к Андрею. – Если ты про билет, то я пуст. Пью последнее забрал.
– Не, я не за этим. Просто познакомить вас хотел.
– А, ты по теме фармацевтики? – в голосе Шакала прорезался интерес. Пришлось Андрею снова вмешаться.
– Блядь, говорю ж, новенький он. Просто познакомить хотел. В общем, секи сюда, брат, – он повернулся ко мне и положил широкую ладонь на плечо. – Шакал у нас гений запрещенки. Если тебе надо расслабиться, то это к нему. Абсент, дурман, чо хочешь достанет. И могилку выкопает, когда передознешься.
– Чего? – нахмурился я.
– Шучу, – улыбнулся Андрей. – Шак у нас…
– Шакал!
– Да, да. Шакал у нас в ритуалке работает. Ну, в ритуальных услугах. И барыжит до кучи всяким. Ты маякуй, если захочется.
– Не, – поморщился я. – Это не моя тема.
– Как знать. Макс не брезгует, – пожал плечами Андрей. Шакал демонстративно задрал подбородок и поплелся в сторону Слепого Пью, напомнив мне большого, плешивого стервятника. Андрей проследил за ним взглядом и задумчиво добавил. – Он странный, не без этого, но человек хороший. За своих в лепешку расшибется. Короче, слыхал, как в начале девяностых в ресторане «Шалаш» братков положили?
– Да, – кивнул я. Об этой истории не слышал только ленивый в нашем городе. Тогда, осенним вечером, в ресторан ворвались пятеро, вооруженных калашами, и перестреляли всех – от посетителей до обслуги. А виной всему слушок, что Вова Черный будет трапезничать тем вечером в «Шалаше». Однако Вовы в ресторане не оказалось, зато оказались его люди, которых и изрешетили неизвестные в масках.
– Шакал посудомойкой тогда подрабатывал. В общем, повезло ему. Стоял себе спокойно на кухне, посуду мыл… Как стрельба началась, он под раковину нырнул, там тумба метр на метр. Менты его потом с монтировкой выколупывали, потому что застрял. Тумбу правда тоже прострелили, когда за персонал взялись. Поэтому Шакал теперь хромает. Пуля в ногу попала, кость повредила. А влез бы другим боком, тут бы не ошивался, – буднично ответил Андрей. – С той поры крыша у него и поехала. Смерть, кладбища, и все такое. Институт бросил, в ритуалку устроился, могилы рыть. Так там и работает. Ну, братва наша городская его уважает, что неудивительно. На нашем кладбище у многих соседи незапланированные есть. А фармацевтика… так, хобби. Ну и неудивительно, если честно. После такого какой только хуйней закидываться не начнешь.
– Жуткая история, – поморщился я. Андрей улыбнулся и кивнул.
– Не без жути. Поломанных, как Шакал, в нашей тусовке тоже много. Тянет их к смерти, как ты ни крути.
– Тебя тоже?
– А как же, Яр, – вздохнул он и, допив пиво, поднялся с дивана. – Я на кухню. Захватить бухло?
– Не, хватит, – мотнул я головой.
– Хозяин-барин. Не скучай.
Я не скучал. Наоборот, наслаждался компанией людей, которым было плевать на мое травмированное горло, на хрип, вырывающийся порой вместо слов. Людей, не гнавших меня прочь и не насмехавшихся надо мной. Людей, просто взявших и принявших меня в свое общество. Пусть с непривычки от шума болела голова, пусть на языке от дешевого вина остался горьковатый привкус, меня это не волновало. Более того, я пытался впитать в себя как можно больше эмоций и чувств, которыми была наполнена в ту ночь квартира Слепого Пью. Однако, кое-что все же не ускользнуло от моего внимания.
Пусть Пью и был хозяином, он был хозяином именно квартиры, а не тусовки. В этом плане лидерство себе забрал Макс. Сразу же, как только зашел. Это становилось понятно по глазам и улыбкам готов, когда он оказывался в поле их зрения. Каждый хотел перекинуться с Максом парой слов, а тот не отказывал желающим в этом, с удовольствием принимая участие в беседе.
– Потрясающе, – буркнул Славик, падая на диван рядом со мной.
– Что именно? – поинтересовался я.
– Все, – горячо воскликнул он. – Люди эти, компания, музыка… Макс. Все потрясающее. Мы столько обсудили, ты даже не представляешь. Он… он музыку чувствует на интуитивном уровне. Я показал ему свою пьесу… Ну, ту, что утром написал. Так он сразу же ухватил суть. Понял, что я пытался сказать. И дал ценнейший совет, как сделать концовку еще пронзительнее.
  
– Интересно, ты хоть когда-нибудь можешь просто взять и отдохнуть, как нормальный человек? – вздохнул я, поняв, что Славика снова потянуло в привычные дебри.
– Грешно упускать такую возможность, – улыбнулся Славик. – Ты знал, что Максим стихи пишет?
– Нет.
– А он пишет. Прекрасные стихи.
– Осторожнее, еще чуть-чуть и влюбишься, – поддел я его. Лицо Розанова вытянулось и он, не сдержавшись, хихикнул.