Жестокий трон (ЛП)

  
Кения Райт
 
Жестокий трон 
   
Пролог
 
На грани контроля
Лэй
Я стоял за дверью, держа руку на дверной ручке.
Каждой клеткой тела я чувствовал, что должен войти и забрать Моник.
Они выйдут, и мне придется драться с отцом прямо в коридоре.
  
Воздух вокруг стал вязким от напряжения.
Я не позволю им забрать ее. Ни за что.
Я начал расхаживать взад-вперед.
Гнев и бессилие накатывали волнами.
Каждая прошедшая секунда вонзалась в грудь, словно лезвие, и медленно проворачивалась внутри.
Моник была там, с моим отцом, а я не мог ничего с этим поделать.
Пока что.
Я сжал челюсти.
Я чувствовал, как напрягаются мышцы лица, пока я из последних сил держал себя в руках. Но эта борьба была проиграна с самого начала, и я уже ощущал, как мое самообладание постепенно расплетается, как клубок ниток.
Я сжал пальцы в кулаки, вонзив ногти в ладони, потому что иначе не мог удержать ярость, бурлящую внутри..
Ну давай, Моник. Попрощайся с Тин-Тин и возвращайся.
Капли пота стекали по лбу, пока я из последних сил пытался удержаться, но я знал, что это вопрос времени, прежде чем меня накроет.
Сегодня ты умрешь, отец.
Монахи, его марионетки, стояли в коридоре, безмолвные, и просто наблюдали за мной.
А Дима… он все еще был снаружи, прикованный к карусели.
Какого хрена он убил кошку?
Остальные гости на барбекю продолжали веселиться, как ни в чем не бывало. Где-то вдалеке гремела музыка, раздавались смех и болтовня.
У меня начинала сдавать нервная система.
Как ты собираешься вывезти Моник, отец? Ты ведь знаешь, со мной так просто не выйдет. Да, у тебя есть Дима, но… ты знаешь, я не смогу без нее… Что теперь, снова приставишь нож к ее горлу? Что за план на выход?
Я перебирал в голове варианты, как вытащить Моник, не оставляя за собой еще одну кровавую кашу за эту неделю.
Но с моим отцом все всегда было не так просто.
Всегда находилась какая-то подлянка, которую я не замечал, пока не становилось поздно.
В данный момент дверь передо мной представляла собой стену, которую я не мог разрушить одной лишь силой, хотя каждый мускул моего тела требовал действовать.
Но Тин-Тин была там, а на Диму и Роуз у отца уже были наставлены стволы.
Ненавижу это чувство полной беспомощности.
Затем я услышал звук шагов, тяжелых и настойчивых, приближающихся с моей стороны.
Кто это?
Я обернулся направо.
Дак.
Медленно мой двоюродный брат оглядел монахов и меня, стоящих у двери. Слава богу, он притащил с собой наверх маленькую армию вместе с Ху.
— Лэй? — Дак сощурился, уставившись на монахов. — Мне не понравится то, что здесь происходит, да?
— Совсем не понравится. — Я заметил Лан с мечом наготове. — Где Чен и остальные из свиты Моник?
— Танди и Фен забрали Чена обратно во дворец. Он уже едва держался на ногах, чуть не рухнул прямо на танцполе.
— Отлично. Пусть остаются с ним. Утром все ему расскажем.
Ху подошел ко мне справа.
— А вот нас ты просвети прямо сейчас.
— Мой отец и дядя Сонг сейчас в комнате с Моник и Тин-Тин.
Дак шумно выдохнул, устало и зло.
Ху покачал головой.
— Дай угадаю, у дяди Лео есть какой-то план.
— Он хочет забрать Моник, — вздохнул я. — Он схватил Диму и Роуз у карусели и убил кошку, чтобы они не дернулись.
Лан приоткрыла губы от ужаса.
В коридор вошли еще мои люди. Их лица были жесткими, а оружие — наготове.
Монахи моего отца заметно занервничали, прекрасно понимая, что их время на этой земле подходит к концу.
Дак повернулся к монахам.
— Нам сначала вытащить Диму или разобраться с этими монахами?
— Мы не можем двигаться, пока у меня нет Моник.
Дак бросил взгляд на дверь, потом снова на меня.
— Ты же понимаешь, он не уйдет без нее.
— А я не позволю ему ее забрать.
Дак потер затылок.
— А если у нас не будет выбора?
— В смысле?
— Лео не даст тебе с ним сразиться этой ночью, а это значит, у него уже припасены запасные планы, чтобы забрать ее, чего бы это ни стоило. Так что…
— Что?
— Возможно, тебе придется отпустить ее на эту ночь…
— Это она так сказала.
— Моник умная, а дядя Лео не станет ее убивать.
Я развернулся к Даку, глядя ему прямо в лицо. Во мне поднималась ярость.
— Ты сейчас серьезно? Ты правда говоришь мне просто стоять и смотреть, как мой отец уводит ее?
— Мы должны думать головой. Если ты ринешься за ним сейчас, начнется хаос. А ты сам знаешь, что именно этого он и добивается.
Каждое слово Дака било по мне, словно яд.
Мне было мерзко от всей этой правды.
Последнее, чего я хотел, — это позволить отцу уйти отсюда с Моник, но Дак был прав.
Бросаться за ним без плана, без малейшего представления о том, что он задумал, значило только одно — все станет еще хуже.
Я стиснул зубы и уставился на дверь, будто взглядом мог ее сжечь.
В голове гремел голос отца — его манипуляции, его холодный, просчитанный до миллиметра контроль.
А Моник... Моник была там, в его руках, и не могла вырваться.
Я должен был это остановить.
Но я не имел права действовать сгоряча.
Не сейчас.
Голос Дака вырвал меня из мыслей:
— Мы вернем ее, Лэй. Но если ты бросишься за ней сегодня ночью, это будет ровно то, чего хочет дядя Лео. Тебе нужно перехитрить его.
Перехитрить? Я вообще не умею мыслить здраво, когда дело касается Моник. Я даже думать не могу, когда ее рядом нет.
Я глубоко вдохнул, пытаясь развеять густой туман ярости в голове. Вены гудели от бешеного потока злости.
— Если я смогу вырвать ее у отца прямо здесь, в коридоре, тогда у меня будет шанс.
Дак и Ху переглянулись, после чего Дак кивнул:
— Ладно. Мы поможем.
Ху поднял взгляд к потолку, и выражение его лица резко скривилось от отвращения.
Кровь давно засохла на стенах темными потеками. Его лицо побледнело, и на секунду показалось, что его вот-вот вырвет.
— Святой Иисус, — пробормотал он. — Нам вообще дадут хоть передышку в этом месяце?
— Ни за что. — Я даже не стал поднимать голову. Это зрелище уже навсегда отпечаталось у меня в памяти, все эти мертвые тела, прибитые и подвешенные к потолку, исковерканные, изломанные, с остекленевшими глазами, смотрящими на нас сверху, будто вынося приговор.
Дверь тихо щелкнула, давая нам знать, что она не заперта.
Пора.
Мои мышцы напряглись.
Тело натянулось, как пружина, готовая сорваться с места.
Следующий звук был едва уловим, почти потерялся в густом напряжении, сгустившемся в коридоре, —но я не мог его не услышать: дверь начинала открываться.
Я напрягся еще сильнее и поднял кулаки.
Давай, отец. Проведем бой прямо здесь, в коридоре.
Я был более чем готов сразиться с отцом. Прямо сейчас. Прямо здесь.
Дверь медленно скрипнула и полностью распахнулась.
В проеме стоял кто-то.
Это был не мой отец.
И не дядя Сонг.
В дверях стояла Тин-Тин.
Она стояла там, маленькая и хрупкая. Эти большие карие глаза смотрели на меня не с шоком или страхом, а очень умиротворенно и спокойно.
Слишком спокойно, учитывая все, что происходило вокруг.
В ее взгляде было нечто еще, что-то, что говорило мне, что она уже знала, о чем я думаю.
Губы у нее подрагивали, будто она хотела что-то сказать, но не знала, как начать.
И все же она не выглядела напуганной.
Ни мной.
Ни всей этой ситуацией.
Наоборот, в ней читался... интерес.
Я опустил кулаки и быстро окинул взглядом комнату.
  
Именно тогда страх вытеснил мое раздражение.