Слишком хорошая (СИ)

— О-о-о! — Карелин широко улыбнулся, принимая из рук Наташи своё пальто. Надел его и продолжил: — Я так любил эту передачу в детстве, ты не представляешь. Каждый вечер бежал, чтобы сесть перед телевизором. Янку тоже усаживал, она сначала сопротивлялась, когда совсем мелкая была, но потом привыкла и полюбила не меньше. Только мне Хрюша больше всего нравился, а ей — Степашка. А тебе, Наташ?
  
— Каркуша, конечно, — ответила она серьёзно, но потом не выдержала и засмеялась, когда Макс, понимающе кивнув, заметил:
— Потому что Каркуша самая умная, ясно-понятно.
— Нет, конечно, — покачала головой Наташа. — Просто Хрюша, Степашка и Филя — мальчики, а Каркуша — девочка.
— Женская солидарность, короче.
— Именно.
… Только выйдя из подъезда Наташиного дома, Макс поймал себя на мысли, что беспрерывно улыбается и никак не может погасить эту улыбку. Хотя причин улыбаться-то и нет, если подумать — всего один вечер ничего не значит.
Но это же лучше, чем ничего, верно?
  
87
 
Наташа 
Старший зашёл на кухню, когда она уже заканчивала мыть посуду и убирать со стола.
— Мам, я хотел спросить, — начал Димка таким тоном, что Наташа сразу поняла, о чём будет разговор, и мимолётно улыбнулась, стараясь не смотреть на сына. Ей почему-то казалось, что так ему будет легче.
Ох уж эти дети, особенно великовозрастные. Даже вырастая, они стесняются говорить с родителями о чувствах.
— Этот Ма-акс, — протянул Димка и, запнувшись, замолчал. Наташа услышала какой-то странный звук и, всё-таки обернувшись, заметила, что сын нервно скребёт пальцами подбородок.
— Не чешись, денег не будет.
— А? — Старший заморгал на неё глазами, а потом, осознав, что она пошутила, улыбнулся и опустил ладонь. — Ладно, не буду. Так вот, этот Макс… Ты о нём тогда говорила?
Наверное, ещё одиннадцать лет назад Наташа ни за что не призналась бы. Но с тех пор утекло слишком много воды… И она сама давно была слишком взрослой девочкой.
— Да, о нём.
— Хм… — Сын вновь попытался почесать подбородок, но сдержался. — А почему, мам? Я всё смотрел на него и пытался понять. Если он не женат… Нормальный вроде мужик-то. И ты ему явно очень нравишься, это видно.
Последние Димкины слова подействовали на Наташу как удар под дых — неожиданно стало трудно дышать, но она быстро справилась с собой.
А ведь ещё несколько дней назад, спроси её кто-нибудь о чувствах Карелина по отношению к ней, Наташа сказала бы: да ничего он не чувствует, не нужна она ему. И не сомневалась бы в своём ответе нисколько.
Три дня — и мир перевернулся с ног на голову.
Вот теперь стоит она башкой вниз — и не знает, а что можно ответить сыну? Так, чтобы вкратце, и в то же время понятно было.
— Мы просто с ним дураки оба, — ответила в итоге, усмехнувшись. — Мы поссорились… давно. И все эти годы думали, что равнодушны друг к другу. Недавно только выяснили, что это совсем не так, но… В общем, поздно уже, Дим.
— Почему поздно? — поднял брови её старший ребёнок. — Вам даже до пенсии ещё пара десятков лет.
«Даже до пенсии». Ох уж эта современная молодёжь! Как будто слово «пенсия» — синоним слова «гроб»!
— Дело не в пенсии, — фыркнула Наташа. — Просто у Макса нет семьи. Ему бы своих детей, тем более, средства их содержать у него есть. Десять лет назад я могла бы родить… Но сейчас это почти безумие. Нет у меня ни желания, ни здоровья, чтобы в сорок с лишним лет третьего ребёнка рожать.
Дима так на неё в этот момент смотрел… Наташе стало одновременно и неловко, и умильно. Неловко — потому что она за глаза рассуждала о том, что нужно Карелину, а умильно — потому что Димка выглядел сейчас мальчишкой, впервые задумавшимся о том, что от любви мужчины и женщины случаются дети.
— Мам, — он вдруг улыбнулся, светло и будто как-то знающе, — а ведь то, что ты об этом вообще говоришь сейчас, значит, что сама хотела бы, но возможно, боишься. Потому что если бы не хотела… Мне кажется, ты бы озвучила мне другую причину. Мало ли этих «поздно»…
— Ты потом поймёшь, Дим, — ответила Наташа и, не выдержав, погладила старшего сына по плечу, — потом, когда у тебя появится свой ребёнок. Это не мгновение всё же, а непрерывный процесс… Сначала вынашивание, потом взросление и воспитание. Много трудностей, проблем, страхов. И когда думаешь о радостях — да, хочешь испытать что-то подобное ещё раз. Но следом приходят воспоминания о чём-нибудь ином — о болезнях, о ваших разочарованиях, о собственной усталости. Ты этого не знаешь, но много раз, когда вы с Егором росли, я чувствовала жуткое отчаяние и беспомощность, разрываясь между вашими проблемами и своими обязанностями. Порой мне казалось, что я не выдержу, сломаюсь. Но потом я вспоминала о вас, повторяла себе: «Ты мама, ты должна» — и шла дальше.
Дима очень внимательно слушал, а когда она замолчала, наклонился и крепко обнял, прошептав на ухо чуть дрожащим голосом:
— Ты самая лучшая. Я люблю тебя, мам.
И сразу стало так хорошо, будто внутри, в душе, расцвели первые весенние цветы.
  
88
 
Наташа 
Закончив разговаривать с Димой, Наташа подумала, что следует зайти ещё и к Егору — узнать и его мнение о сегодняшнем госте. Было интересно, что скажет младший, воспринявший Влада в штыки, но более благосклонно принявший Карелина. Интересно, с чем это может быть связано? С возрастом того и другого?
Вот только как начать обсуждать Макса, Наташа не представляла. Ну не спрашивать же в лоб? Поэтому она, зайдя к сыну, сначала принялась узнавать, как у него дела в школе, как продвигаются домашние задания, особенно английский, которым Егор занимался два раза в неделю, не выходя из дома, по видеосвязи с преподавателем. Младший отвечал охотно, но про Карелина ничего не говорил — как нарочно…
Пришлось самой.
— Ничего страшного, что у нас в последнее время много гостей? — улыбнулась Наташа Егору, и он фыркнул, бросив на мать лукавый взгляд.
— Вот я так и знал, что тебя не моя проверочная по матану интересует! Мам! Я взрослый, в конце концов!
— Да? — Наташа шутливо округлила глаза, и Егор засмеялся.
— Угу. Это я раньше думал, что тебе кроме нас с Димкой никто не нужен. Теперь… ну… не могу сказать, что я рад, но этот Макс вроде ничего. Нормальный. Так что если тебе нужно моё одобрение…
Наташа и сама не знала, нужно ли ей это одобрение, когда шла к сыну, но как только услышала от Егора, что Карелин «ничего» и «нормальный», ей неожиданно стало легче.
Глупо? Конечно, глупо. Но как эту глупость контролировать, она не имела понятия.
— … то одобряю, — закончил Егор с неловкой улыбкой. — Ты же слышала, я его даже на день рождения пригласил.
— Слышала. Правда, не поняла, чего это тебя пробило. Влада ты вон не пригласил, а он по возрасту тебе ближе будет.
— Нет, Влад — новый дружок Димки, — покачал головой младший. — На фига он на моём дне рождения? Вот будет у Димки бёздик — пусть приглашает, а мне не надо.
— А Макс тогда тебе зачем?
— Так он не мне, — отвечая, Егор слегка порозовел, — он это… тебе, мам.
Наташа едва не упала от удивления — хорошо, что сидела в этот момент на краю дивана.
Вот же жук Карелин! Умудрился пусть немного, но очаровать обоих её сыновей.
Хотя, возможно, дело вовсе не в нём, а в том, что мальчишки её выросли и научились смотреть на мир без очков со стёклами из подросткового эгоизма, когда хочется, чтобы родитель принадлежал тебе и только тебе.
  
Оба мечтают, чтобы мама была счастлива независимо от них, и это замечательно. Вот только… получится ли у неё самой подобное отдельное счастье?
Наташа очень сомневалась.
Впрочем, если бы не рассуждения о ребёнке для Макса, она бы наверняка попробовала нырнуть в омут с головой… Попробовать, попытаться, использовать второй шанс.
Однако этот шанс второй только для неё. Для Макса-то он вполне может стать единственным…