Слишком хорошая (СИ)

— Что за ночь-полночь, — хмыкнул Карелин, и Наташа окончательно убедилась: день сегодня будет не просто ужасным, а что-то гораздо более противное. Рассказы о застрявших лифтах она тоже слышала, да. Но ни разу в жизни не слышала, чтобы людям в них выключали свет!
— И мобильная сеть не работает, — подытожил Макс, доставая из кармана пальто свой телефон. — Что ж, девочки, предлагаю, пока нас спасают, сделать то немногое, что мы можем.
  
— Это что же? — хмуро спросила Наташа и оторопела, когда Карелин с насмешливостью ответил:
— Раздеться, разумеется. — Помолчал, видимо наслаждаясь произведённым эффектом, и добавил: — Ну, не полностью. Верхнюю одежду надо снять, а то мы взопреем. Не знаю, как вы, девочки, а я уже начал.
Свет от фонарика на мобильном телефоне заморгал, потому что Макс замахал руками, снимая пальто, и судя по тому, что в этом свете успела рассмотреть Наташа, Диана тоже начала раздеваться. Разоблачаться не хотелось, а уж бросать куртку на пол, где до этого ходили в сапогах, — тем более. Но кто знает, когда их освободят? И освободят ли вообще? Если электричества нет. Может, это в принципе невозможно, пока его не включат?
Уж в чём Наташа точно не разбиралась — так это в ремонте лифтов. Хотя, если бы Эдуард Арамович дал ей такое задание, она бы разобралась.
Подумав о боссе, Касаткина занервничала. Она и так опоздала, но надеялась, что начальник не заметит — вчера он говорил, что задержится и придёт к полудню. Однако теперь вряд ли что-то можно не заметить, не слепой же он. Придёт в полдень и выяснит, что Наташа толком поработать и не успела. Не уволит, конечно, — один маленький косяк ещё не повод, — но недоволен будет.
— Давайте сюда одежду, девочки, — сказал Карелин, бросив пальто на пол. — Я сверху положу, чтобы только моё испачкалось.
— Ой, Макс, спасибо! — произнесла Диана голосом, полным ласковой благодарности. Наташа хотела сказать то же самое — но не смогла. Язык будто к нёбу прилип, и отчего-то было досадно.
— А теперь давайте сядем, не стоять же? — продолжал Карелин. — Диан, не волнуйся, попа у меня чистая, твою шубу я не испачкаю.
Девушка хрустально рассмеялась, и в свете фонарика мобильного телефона Макса Наташа увидела, как он садится на их верхнюю одежду. Затем села и Диана. Причём Карелин сел в центр, а значит…
— И ты… — Макс запнулся, кашлянул и сказал гораздо более насмешливо, чем до этого: — И вы, Наталья, садитесь. Тут ещё есть место. Мало ли, сколько нам придётся ждать?
Она уже открыла рот, чтобы отказаться, как вдруг осознала: а ведь Карелин этого и ждёт, зараза такая. Что Наташа откажется и будет гордо подпирать собой стенку лифта, пока они с Дианой сидят, как король и королева, на одежде.
Нет уж! Обойдётся.
— Спасибо, — ответила она с достоинством, подошла и… села.
Вот же блин! Промазала.
И вместо того, чтобы сесть на свою куртку, Наташа села на Карелина!
  
4
 
Макс 
Он охнул от неожиданности, когда Касаткина плюхнулась к нему на колени. Причём Макс, понимая, какой Наташа человек, сразу осознал, что она не специально — просто не рассчитала впотьмах расстояние.
Сразу стало очень смешно, а ещё — жарко, и вовсе не потому, что воздух в лифте уже начинал застаиваться.
— Бляшка-деревяшка! — забавно выругалась Наташа, пытаясь встать, но Макс вовсе не хотел с ней расставаться так быстро — поэтому обнял за талию и прижал к себе. Всё его существо захлестнула волна восторга — как огромная волна цунами за миг захлёстывает берег.
Свет от фонарика на мобильном телефоне, который Карелин держал у себя на коленях до того момента, как на них села Наташа, истерично замигал — кажется, телефон куда-то завалился и теперь телепался где-то между их телами и светил то на потолок, то на панель вызова, то Максу в глаз.
— Да ладно тебе дёргаться, — засмеялся он, скользя ладонями по женским бёдрам. У Наташи они, на его взгляд, были идеальными — крепкими и чуть полноватыми — есть за что схватиться. Макс часто залипал на её бёдрах взглядом, когда Касаткина отворачивалась, — ощущая себя вором: знал же, что она не желает, чтобы он на неё смотрел.
И конечно, сейчас она не желала, чтобы Макс её держал. Но он не собирался спрашивать разрешения. От близости единственной в его жизни женщины, которую Карелин так и не смог получить, у Макса затуманился мозг — и неожиданно стало всё равно, что будет дальше. Лишь бы ещё немного, хотя бы несколько секунд, прижимать Наташу к себе.
Какая же она… Одновременно и мягкая, и упругая, где нужно; тёплая, местами даже горячая, а как потрясающе пахнет! Сколько Карелин помнил — Наташа всегда так пахла. Корица и печёные яблоки. Этот запах ассоциировался у него с запахом навсегда потерянного после смерти матери счастья — когда жизнь вроде бы удалась, и денег море, и женщин рядом не меньше — и всё-всё есть, но нет самого главного. Самого сокровенного. Того, ради чего можно отдать все деньги на свете, — но не купить это за деньги, не купить…
— Отпусти, Макс! — тоже внезапно — впервые за одиннадцать лет! — перешла на «ты» Наташа, пихнув Карелина кулаком в бок. И зашипела, по-видимому не выдержав столкновения с его прессом.
— Ударилась? — спросил он с беспокойством. — Ты меньше ёрзай и не толкайся, что ли.
— Макс, ну ты совсем! — возмутилась Касаткина и вдруг замерла. И несмотря на то, что свет от фонарика попадал сейчас совсем не на неё, а на стену слева от них, Макс всё равно разглядел, как расширились её глаза. И как она облизнула губы — нервно, но чувственно.
Нет, а чего она ждала? Елозит по нему, как кошка по коленям хозяина, когда ищет местечко поудобнее, а он должен оставаться спокойным? Ну Макс же не импотент.
— Я посмотрел: всё-таки не хватит тебе места, — сказал он, скрещивая руки в замок на Наташиной талии. — Сиди тут, раз уж села. Буду потом Эду хвастаться, как спасал тебя от демонов в застрявшем лифте.
— От каких демонов? — тихо и хрипловато произнесла Наташа и кашлянула. — Ты перечитал фэнтези.
— Я давно уже ничего не читал, — признался Макс, блаженно жмурясь. Как же хорошо, господи! Просто держать Касаткину на руках — и больше ничего. Хотя нет — не совсем «ничего», всё-таки сидела она своим стратегическим местом на его стратегическом месте. Несколько слоёв ткани между ними — и всё.
Подобная мысль волновала до дрожи. Хотелось поскорее избавиться от всего мешающего и посмотреть, пощупать, поцеловать, но…
— Совсем ничего? — удивлённо переспросила Наташа. Почему-то встать она больше не пыталась.
— Из художки — ничего. Только по работе всё читаю, а на художку времени не хватает. Несколько раз начинал, но продолжать не удаётся.
— А я перед сном читаю. По полчасика. Совсем немного, конечно, но лучше, чем ничего…
— Макс, а что происходит? — вдруг громко и почти возмущённо спросила Диана, и Карелин вздрогнул, внезапно вспомнив о существовании этой девушки.
И о том, что они с Наташей вообще-то тут не одни!
  
5
 
Наташа 
Ругать себя можно бесконечно, но дело это бесполезное. Наташа давно признала, что в делах, касающихся Максима Карелина, она полностью безнадёжна. И сейчас, оказавшись на его коленях, ощутив его руки на своих бёдрах и талии, а потом и кое-что твёрдое под собой — и упиралось это твёрдое как раз туда, куда нужно, — она поплыла. И если поначалу, когда мозг ещё не окончательно размягчел, Наташа пыталась встать, то потом…
Да пошло всё к чёрту! Подумаешь, посидит она на Карелине пять минут, он же от этого не развалится, правда?
  
Но как она умудрилась забыть про Диану? Хотя судя по тому, как вздрогнул Макс, — он тоже про неё забыл.
— Прости, малышка, — сказал он голосом, полным раскаяния, и Наташа ожидала, что Карелин сейчас её отпустит — но нет, он по-прежнему держал руки сомкнутыми на её талии. — У нас с Касаткиной просто свой междусобойчик. Мы с ней у Эда начали работать, когда ты ещё в школе училась, давно знаем друг друга. Да, Наташ?