Слишком хорошая (СИ)

А другие мужчины… Не находилось среди них желающих взять на себя ответственность за двоих парней. Наташин отец, выросший с отчимом, этого не понимал совсем, очень критиковал современных мужчин — но толку от этой критики? Что есть, то есть.
Вот такое у них с Карелиным разное счастье. Она со своим никому не нужна, а он, наоборот, нужен всем — точнее, не он, а его деньги.
Полнейшая несовместимость у них.
  
Не стоит даже начинать.
Впрочем, о чём это она? Не начинают ведь они ничего — так, просто обедают вместе…
  
26
 
Макс 
Минут десять, пока они с Наташей жевали свою «фритюрную» еду, оба молчали. А потом Карелин вспомнил, о чём они говорили перед тем, как отправились в закрытый ресторан.
— Так когда ты бегала целый час по снегу в тапочках и домашнем костюме? — поинтересовался Макс, и Касаткина от неожиданности чуть не подавилась картошкой фри, смоченной в сырном соусе.
Спустя секунду Наташа ответила — и едва не подавился уже Макс.
— Когда Дима из дома сбежал.
— Что?! — вздрогнул Карелин. — Зачем?
— Я ошибку тогда совершила, но не могла я иначе. Мы с бывшим мужем разошлись, но он приезжал каждые выходные, навещал ребят, гулял с ними несколько часов. Я не могла сказать им про него, у меня язык не поворачивался. Вот Димка и решил, что я их с Егором просто к папе отпускать не хочу. Встал с утра в воскресенье, оделся и пошёл на улицу. Мне повезло — я услышала, как хлопнула входная дверь, вскочила, метнулась в коридор и внутренним чутьём поняла: Димка куда-то умчался. Крикнула ему вслед, позвала по имени, но он не ответил — я только разобрала топот его ног где-то на уровне первого этажа. Схватила ключи, закрыла квартиру, где оставался трёхлетний Егорка — хорошо, что он ещё спал, — и помчалась за старшим.
— Кошмар какой, — искренне ужаснулся Макс. — И зимой?!
— Зимой. Градусов пятнадцать тогда было, а я в домашней одежде и тапочках. Минус пятнадцать, я имею в виду… Холодрыга, но я даже холода не чувствовала — бежала за Димкой. У нас как-то так с ним получалось, что я всё время видела его спину — и шла следом. Поначалу кричала, но потом охрипла и просто шла. Звонить пыталась, но он трубку не брал. Маму попросила срочно ко мне приехать, чтобы Егорка не один был, пока я Димку ищу. Больше всего боялась, что он под машину попадёт сгоряча…
— Где ты его в итоге нашла?
— Он в магазин зашёл. Замёрз. А я следом запрыгнула — и только тогда он меня увидел. — Наташа печально улыбнулась. — Глаза вытаращил, рот открыл… Сказал мне потом, что ему в этот момент так стыдно стало, что просто жуть — никогда в жизни стыднее не было. А я взяла и прохрипела: «Дим, папа умер. Он поэтому не приехал. Разве я могла вас не отпустить? Я бы отпустила. Но он умер». Глаза сына в этот момент помню очень хорошо… Испуганные, полные страха. А потом Димка ко мне подошёл, за руки взял, расплакался, как маленький, и сказал: «Мам, ты ледяная. Давай такси закажем?»
Наташа замолчала, глядя перед собой, на засыпанный снегом газон, каким-то пустым взглядом. А Макс, неожиданно очень остро пожалев, что не может сейчас её обнять, тихо спросил:
— Не заболела ты тогда?
— Нет, как ни странно. Ну, покашляла пару дней, посопливила, но это ерунда, учитывая, что я час по морозу носилась полуголая. Такая вот история.
— А ты рассказала им…
— Про убийство? Рассказала. Димке сразу после этого, Егору чуть позже, когда стал старше. Так что они теперь знают, как это важно — выбирать по жизни хороших, правильных людей. Надеюсь, что не ошибутся, хотя чужой опыт редко вдохновляет, самим шишек набить нужно. Старший у меня как раз сейчас влюблён…
— Да? — оживился Макс. Лучше уж про юношескую любовь, чем про смерть, разговаривать. — В кого?
— В однокурсницу. Приводил её как-то в гости — такая фифа, прям королевишна.
— Не понравилась тебе?
— Не особенно. Но я ему ничего не сказала, всё равно не послушает. Кто же в двадцать лет родителей слушал?
— Я слушал, — честно ответил Макс, и Наташа посмотрела на него с иронией. — Правда слушал. Мне вообще кажется, — он решил свести разговор к шутке, — что я достиг успеха только потому, что во всём слушался маму. Шапку зимой всегда носил, по лужам не носился, под лестницей не курил…
— Скорее всего, — кивнула Наташа и улыбнулась.
Она всё доела, да и у Карелина в руках был пустой пакет — пора возвращаться в офис. Но как же не хотелось это делать! Почему-то Максу казалось, что, если они с Касаткиной вновь окажутся в офисе, тут же вернётся прежнее настроение, где они — два чужих друг другу человека, у которых вечный вооружённый нейтралитет.
И наверное, он предложил бы ей вовсе прогулять сегодня работу, но Наташа сама напомнила ему, поинтересовавшись:
— Поехали? Пора.
— Да, пора, — вздохнул Макс и положил руки на руль.
  
27
 
Наташа 
Всё когда-нибудь заканчивается — и Наташа знала, что закончится и этот бредовый день. Скорее всего, абсолютно бредово, раз он так и начался.
Обратно ехали в полном молчании, погрузившись каждый в собственные мысли. Наташа не знала, о чём думал Карелин — хотя скорее всего, о чём-то, связанном с деньгами, — а она мысленно занималась расписанием Эдуарда Арамовича. Да, сегодня он не пропустил ничего особенно важного, но тем не менее эти мероприятия не могли пропасть бесследно, их следовало куда-либо передвинуть. Учитывая более чем плотное расписание шефа — непростая задача, но такое уже бывало, когда Эдуард пропускал рабочие дни из-за болезни. Нечасто, но бывало.
Автомобиль заехал на автостоянку, и Наташа невольно подобралась, собираясь быстро побежать в офис и попытаться нагнать время. Всё-таки она сегодня слишком много бездельничала.
Макс припарковался, а затем выбрался из машины, захлопнул дверь. Наташа хотела сделать то же самое, но толком не успела толкнуть створку — Карелин, обойдя автомобиль, открыл дверь сам и подал ей руку, которую она приняла по инерции, невольно.
Его прикосновение обжигало, но когда было иначе?
Никогда не было.
— Наверное, ты сейчас вновь дашь мне в морду, — сказал Макс со слабой улыбкой, и Наташа вздрогнула: почему он вдруг решил вспомнить прошлое именно сейчас? — И я к этому готов, но всё-таки скажу. Иначе не прощу себе. Давай попробуем… заново?
Нет, в морду она ему давать не стала, хотя в груди всколыхнулось незабытое возмущение. Просто голос Макса показался Наташе столь уязвимым, что это было почти невероятно.
И она вновь — в который раз за сегодняшний день — решила, будто ей просто кажется. Не может не казаться. Как девочке-подростку, которая влюблена в мальчика и каждый его взгляд или слово интерпретирует в пользу ответной влюблённости.
Но не способен Карелин ни на какую влюблённость!
— Что именно — заново? — спросила Наташа негромко, попытавшись забрать свою ладонь из руки Макса, но он не дал, чуть сжав её пальцы.
— Всё. Всё, что мы когда-то начали.
Почему его глаза кажутся ей сейчас настолько серьёзными? И печальными, будто он заранее понимает, каким будет её ответ.
— В одну и ту же реку дважды не войдёшь, — произнесла Наташа какую-то жуткую банальность и добавила: — Да и не надо.
— Кому не надо?
— Тебе.
— Ты сама так решила? — Кривая, болезненная усмешка. — Сама придумала, сама обиделась…
Поморщившись, она всё-таки выдернула руку из его ладони и покачала головой.
— Хватит, Макс. Не порть настроение ни себе, не мне. У тебя есть Диана, у меня… своя семья. Мы абсолютно не подходим друг другу. Пойдём лучше работать.
  
Наташа развернулась и зашагала прочь, почти не соображая, куда именно идёт — лишь бы подальше от Карелина, которого она давно не хотела, но не могла не любить.
  
28
 
Макс