Письма из заключения

Ответ:
– В начале 1948 года умер священник церкви Иоанна Воина, что находится на улице Якиманке, – Воскресенский Александр, который являлся духовным отцом Щерединой. После его смерти духовным отцом Щерединой стал я, и она для удобства переехала на жительство в Измайлово. Проживая в Измайлово, Щередина стала посещать церковь, где я служил, кроме того, я как ее духовный (вставка – отец) ходил к ней на квартиру, и, таким образом, мы с ней стали знакомы.
  
Вопрос:
– Каким образом получилось, что вы стали духовным отцом Щерединой?
Ответ:
– Еще при жизни священника Воскресенского последний меня просил, чтобы я после его смерти стал духовным отцом Щерединой, и я здесь только выполнил его просьбу.
Вопрос:
– Кто такая Щередина?
Ответ:
– О Щерединой я знаю очень немногое. Это человек преклонного возраста, примерно около 70 лет, болезненный, одна нога ампутирована, в прошлом являлась схимонахиней, т. е. с высшим монашеским постригом, когда человек отстраняется от всего мирского. В монастыре она находилась или в гор. Одессе, или в гор. Киеве, сейчас точно не помню, имеет родственников в Москве – брата. Больше мне о ней ничего не известно.
Вопрос:
– Вы часто бывали на квартире Щерединой?
Ответ:
– Нет, не часто. Ходил я к ней только в период ее болезни для совершения религиозных обрядов Причащения и Соборования.
Вопрос:
– Это не совсем верно, вы у Щерединой бывали и в обычное время, проводили с ней время за чашкой чая. Почему умалчиваете об этом?
Ответ:
– Не отрицаю. Я бывал у Щерединой и в обычное время, были случаи, когда проводил время за чашкой чая, но в таких случаях я бывал не один, а вместе с другими служителями религиозного культа Измайловской церкви.
Вопрос:
– Установлено, что, общаясь с Щерединой, вы с ней неоднократно вели антисоветские разговоры. Покажите об этом.
Ответ:
– Ничего об этом показать я не могу. Никогда антисоветских разговоров с Щерединой или с кем-либо еще я не вел. Все мои беседы с Щерединой сводились только к религиозному вопросу.
Вопрос:
– Вам известны политические настроения Щерединой?
Ответ:
– Никогда в наших с ней беседах политических вопросов мы не касались, а поэтому о ее политических настроениях мне ничего не известно.
Допрос окончен. Протокол мною прочитан, ответы с моих слов записаны правильно. Крестьянкин, подпись».
Диакон Я. В. свидетельствовал:
«В моем присутствии, читая проповедь о “прощеном воскресенье”, Крестьянкин высказал антисоветские измышления: “Наши дети перестали верить в Бога, не слушаются своих родителей, стали распущенными и развращенными. Все это потому, что сейчас время такое, что детям прививается безбожие”… Крестьянкин своими проповедями, в которых открыто в церкви высказывает антисоветские клеветнические измышления, привлекает большое количество верующих, особенно фанатиков. Они о Крестьянкине говорят как о смелом пастыре и проповеднике, который не боится пострадать за веру перед Советской властью, и называют его “вторым Иоанном Кронштадтским”. Кроме того, о Крестьянкине верующие говорят, что я неоднократно слышал, как о “прозорливом” предсказателе будущего. Он группирует вокруг себя молодых девушек, с которыми проводит беседы и обрабатывает их в реакционном церковном направлении. Больше о Крестьянкине сказать ничего не имею».
Певчая М. М. показывала:
«В июле или августе месяце 1949 года, заканчивая читать одну из проповедей в церкви с. Измайлово, Крестьянкин стал клеветать, что Советская власть якобы вела гонение на Церковь. Он перед верующими говорил: “Братья и сестры! Мы с вами переживаем такое время, когда нашу Церковь хотели низвергнуть, хотели прекратить ее существование. Но Церковь православную не удалось закрыть тому, кто хотел это сделать (под этим Крестьянкин подразумевал Советскую власть). Церковь наша восторжествовала. Она снова открыта. Она живет и будет жить в веках, несмотря ни на какие преграды. Врата адовы не одолеют Церковь”».
Со свидетелями было положено проводить очные ставки. В следственном деле отца Иоанна есть протоколы только о двух очных ставках – со священником Я. Д. и певчей М. М. Протокол встречи с третьим свидетелем – диаконом Я. В. отсутствует. Почему? Не был ли отец диакон именно тем человеком, о котором упомянуто в книге Татьяны Сергеевны Смирновой «Память сердца»: «Когда на очную ставку-свидание был приглашен священник [5], выполнявший особые поручения органов, батюшка с искренней радостью бросился целовать собрата. А тот, согласившийся работать двум господам, не выдержал болезненного укора совести, выскользнул из объятий отца Иоанна и, потеряв сознание, упал к его ногам». По всей видимости, поэтому очная ставка с отцом диаконом не состоялась.
Двое других свидетелей и на очных ставках уверенно подтверждали свои показания. Чтобы не подводить своих обвинителей, отец Иоанн «частично признал свою вину» в том, что «некоторые его высказывания могли быть восприняты слушателями как антисоветские».
Казалось бы, что такого? Мы видим, что свидетели говорили об отце Иоанне почти правду. Но именно на основании их показаний было принято постановление об аресте, на них основывалось следствие, эти показания стали и основанием для приговора. Так что «почти правда» ничем не лучше откровенной лжи.
В обвинительном заключении сказано:
«Следствием установлено, что КРЕСТЬЯНКИН, в силу своих антисоветских настроений, используя сан священника, на протяжении ряда лет среди религиозно настроенных лиц проводил антисоветскую агитацию. …В проведении антисоветской агитации изобличается показаниями свидетелей: М. М. А., Я. Д. В., Я. В. А., очными ставками с двумя первыми, вещественными доказательствами и материалами МГБ СССР».
6 сентября 1950 года Особое Совещание при Министре государственной безопасности Союза ССР вынесло приговор:
«КРЕСТЬЯНКИНА Ивана Михайловича за антисоветскую агитацию заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на СЕМЬ лет».
 
Глава 2
 
 
Каргопольский исправительно-трудовой лагерь ГУЛАГа
 
После вынесения приговора отца Иоанна отправили в Лефортово, где измученному четырьмя месяцами тюрьмы, допросов и пыток человеку, которого еще за десять лет до этого не взяли в армию из-за очень плохого зрения, выдали следующую справку:
СПРАВКА
Дана санчастью Лефортовской тюрьмы НКГБ СССР в том, что при освидетельствовании состояния здоровья заключенного 1910 г.р. Крестьянкина Ивана Михайловича оказалось, что он практически здоров, к физическому труду годен.
Это значило, что отец Иоанн мог быть направлен на любые работы, в том числе на лесоповал. 10 октября отец Иоанн был отправлен этапом для отбытия срока наказания в Каргопольлаг МВД, на станцию Ерцево Северной железной дороги. Воспоминаний отца Иоанна об этапе и периоде жизни в Ерцево не сохранилось. Сколько-нибудь объективную картину можно составить по воспоминаниям других узников Каргопольлага того времени.
  
Всего за три месяца до отца Иоанна этапом из Москвы в Ерцево ехал Владимир Кабо. Он вспоминал: «Меня везли в воронке на Ярославский вокзал, молодой солдат, с которым я сидел в тамбуре, открыл заднюю дверь машины, и я снова увидел Москву… Где-то на дальних путях вокзала меня ждал столыпинский вагон, и вот я, с несколькими заключенными, заперт в одном из его отделений и с верхней полки смотрю через решетку окна на мир за окном. Как это напоминает идиллическое полотно прошлого века, хорошо знакомое посетителям Третьяковской галереи, – “Всюду жизнь”. А жизнь за окном так хорошо мне знакома – сколько раз я проезжал здесь на электричке, вот и сейчас я вижу вдали, за полем, сферический купол церкви в селе Братовщина, а дальше – станция Правда. А поезд мчится дальше, опускается ночь, и утром мы останавливаемся на небольшой станции Ерцево, о которой я никогда не слышал прежде» [6].