Год без лета (СИ)

— Почтенную Цилли-Амат завтра ожидает великий господин Нур-Шамаш, шангу солнечного бога, — почти пропел он. — Я приду к полудню. Я послан сопроводить.
Гигану, храмовый зал был пуст, темен и холоден. Даже лампы тлели едва-едва, уж очень дорого было масло в неурожайный год. Великий жрец Нур-Шамаш с любопытством разглядывал женщину в расшитом льняном одеянии, в поясе с драгоценными кистями, в лазуритовом ожерелье и с золотой сеткой, прикрывающей искусно уложенный парик. Он смотрел и пытался разгадать загадку, которую подкинул ему царь Талассии, один из самых могущественных людей мира. Эта женщина не стала простираться ниц и целовать край его одежды. Она поклонилась, соблюдая достоинство, и выпрямилась, почтительно сложив руки. Она поступила ровно так, как поступил бы настоящий посол. Но ведь не бывает послов женщин. И посольств к жрецам при наличии живого царя в Вавилоне не бывает тоже. Нур-Шамаш был слишком умен и опытен, чтобы показать свое удивление. Он просто ждал.
  
— Достопочтенный Нур-Шамаш, — произнесла Цилли. — Эней, царь царей, повелитель Алассии, Угарита, Ахайи, Вилусы, Крита, Милаванды, Сикании и прочих земель шлет тебе свой привет. Также он шлет тебе свои дары в знак расположения и дружбы.
— Дары царя Энгоми угодны богу, — Нур-Шамаш склонил голову в затейливо завязанном тюрбане. — Да будет благосклонен к нему Шамаш, да продлят великие боги дни его! Шамаш видит сына своего и благословляет его. Изложи свое послание, Цилли-Амат, уста царя.
— Царь Талассии Эней говорит такие слова, — торжественно произнесла Цилли. — Боги открыли мне, что в землях у Великих рек снова начнется война. И не будет счастья в той войне у царя Эллиля-надин-аххе. Он погибнет сам и погубит свою землю и своих людей. Великие беды падут на Вавилон.
— Хм… — задумался жрец. — И мне боги открыли то же самое. Война уже началась. И мы ничего хорошего от нее не ждем. Элам разорил Сиппар. Даже священную стелу с законами Хаммурапи увезли в Сузы(2). Эти негодяи увозят статуи богов как трофеи. Люди плачут от горя. Неужели царь царей придет к нам на помощь?
— Государь ждет сильное вторжение племен севера, о досточтимый шангу Шамаша, с сожалением ответила Цилли. — Он всем сердцем хочет помочь, но не сможет сделать этого лично. Дикие народы пришли в движение. Их терзает голод. Мы тоже ждем большую войну.
— Есть ли голод в Энгоми? — спросил вдруг жрец.
— Нет, достопочтенный, — покачала головой Цилли. — Никто не ест досыта, но никто не голодает. Наш государь сделал хорошие запасы еды. Он заботится о своем народе.
— Это я знаю, — сварливо заявил жрец. — Боги помутили мой разум в прошлом году. Я продал неслыханный объем фиников за неслыханную цену в твердой монете. А теперь выкупил бы их обратно втрое дороже. Вашему государю и впрямь ведомо многое.
— Он ванакс, — пояснила Цилли. — Он верховный жрец, не только царь. Сам Морской бог слышит его.
— Так он может помочь нам? — жадно спросил жрец.
— Царь Эней повелел моему мужу выбить эламитов из Вавилона, — мило улыбнулась Цилли. — Он даст оружие и позволит нанять людей. Мой супруг придет сюда с армией, которой будет платить из собственных средств. Царь царей поддержит его, когда бог Шамаш опять повернет свой лик к земле. Тогда торговля снова станет изобильна, а храмы переполнят подношения.
— Но касситские цари? — сразу же уловил ее мысль Нур- Шамаш. — С ними что?
— Они потеряли милость богов, — жестко ответила Цилли. — Вавилону нужен новый царь. Свежая кровь. Царь царей готов предоставить уроженца Вавилонии для этой цели. И он будет помогать ему всеми силами. Больше вы ни от кого помощи не дождетесь.
— Но! — с усмешкой посмотрел на нее жрец. — Ведь есть «но», почтенная, иначе ты не пришла бы сюда просить.
— Мой муж не слишком родовит, — с сожалением сказала Цилли. — Он эвпатрид Талассии, и его имя выбито на столбе у храма Иштар в Энгоми. Но род его начался на нем. Ему понадобится поддержка слуг богов. И эта поддержка будет щедро вознаграждена.
— Ты немало просишь! — удивленно посмотрел на нее жрец. — Поставить царем худородного купца, признанного знатным человеком всего несколько лет назад… Это непростая задача.
— Потомки великого Хаммурапи растеряли его наследие, — уверенно заявила Цилли. — Они даже его законов не сберегли. Мне нужна помощь, досточтимый. Всего лишь одно письмо от тебя к шангу Мардука и Иштар, в котором ты пишешь, что поддержишь нового царя-победителя. Если и они его поддержат, талант золота твой.
— Талант золота? — выпучил глаза жрец.
— Талант золота, — кивнула Цилли-Амат. — Лично тебе. Немало, но ведь это цена трона. И я готова заплатить столько. Если все трое великих жрецов дадут свое согласие, то и жрецам остальных богов придется согласиться. Если нет, мы не станем их защищать. Пусть эламиты грабят их снова и снова. Для начала мне… моему супругу даже Вавилон не нужен, хватит и севера.
— Знаешь, почтенная, — жрец в замешательстве потер выбритый до синевы подбородок, — если бы ты не была послом самого царя Энея, я велел бы взять тебя на пытку, чтобы узнать, какой из демонов внушил тебе такие мысли. Но… Если Эллиль-надин-аххе падет в будущей войне, то возвышение знатного человека, взявшего царство своим мечом… это возможно… Но он должен его взять, понимаешь?
— Понимаю, — ответила Цилли. — Ты дашь мне письмо, и я прямо отсюда отправляюсь в Вавилон. И когда я получу согласие остальных шангу, то талант золота твой.
— А царь Эллиль-надин-аххе, — осторожно поинтересовался жрец. — Что все-таки будет с ним?
— Он потерял милость богов, — твердо ответила Цилли.
Она обливалась потом под богатым одеянием, да и немудрено. Этот разговор — измена, а наказание за него — кол. И то, если повезет. Не посмотрят, что с посольством пришла, могут и кожу содрать.
— Я наслышан о том, как умирают враги царя царей, — побледнел Нур-Шамаш. — Ты не получишь письма, Цилли-Амат, это слишком опасно. С тобой пойдет мой доверенный человек. Мое слово таково. Если твой муж выбросит отсюда проклятых горцев и вернет статуи богов на их законное место, он получит милость Шамаша. Со знатью и купцами будете договариваться сами.
— Благодарю, достопочтенный, — расплылась в улыбке Цилли- Амат. — Жди хороших новостей. Кстати, у некоторых беглых вавилонских купцов есть мыслишки, что никаких царей на Великих реках не нужно. Пусть совет из самых богатых людей правит. А мой муж сказал, что власть царей и храмов — она от богов. И что Адад молнией их поразит за такие слова. А ты что думаешь, достопочтенный?
— Несомненно, — важно качнул Нур-Шамаш головой. — Цари и храмы издревле этой земле правили. Все иное — преступление перед лицом вечных.
Уже через час Цилли — Амат сидела у жаровни, грея ледяные руки, и бормотала себе под нос.
— Значит, так! Что мы имеем? Я почти договорилась о том, что жрецы поддержат моего муженька в роли царя. Только те двое тоже потребуют свое. И они уж точно не продешевят. Остались сущие мелочи. Где-то найти три таланта золота, сделать мужа-купца столбовым эвпатридом, нанять армию непонятно, на какие деньги, и выиграть войну с Эламом. Гм… И если Вавилонский царь будет иметь такую наглость, что не погибнет сам, то еще и его убить. Да легче легкого!
Она подумала еще немного, а потом сказала.
— А еще нужно сделать так, чтобы я во всей этой истории была ни при чем. Я ведь всех вокруг обдурила, включая мужа своего. Ни к чему ему пока все это знать, а то ляпнет где-нибудь не к месту. Теперь главное — не завраться, а то меня дважды казнят. И тут и там. А оно мне надо?
  
Она посидела еще немного, а потом хлопнула себя по лбу и сказала.
— Забыла совсем! Еще мужу имя поменять надо. Царь Кулли! Глупо как-то звучит. Нужно что-нибудь длинное и торжественное, с Мардуком связанное. Черни это понравится. Ну, что же, Цилли-Амат, ты отлично поработала! Ты продала товар, которого у тебя еще нет, тем, кто не собирался его покупать. Ты не только красавица, но и умница! Люблю тебя!