"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
— Не надо, — поморщился Звиад.
— Если будете кобениться, Киса, то как говорил Остап Бендер, останетесь без ключа от квартиры с деньгами. И без денег тоже — ваши соратники с большим интересом ознакомятся с содержимым этой папочки.
— Я всё понял, — хмуро ответил Гамсахурдия, — не надо никого с этим ознакамливать.
— Тогда слушайте дальше, — и Романов кратенько зачитал ему перечень дел, которые необходимо осуществить в ближайшее время. — Да, и в столицу подъезжайте как-нибудь на недельке — я вас с Андреем Дмитриевичем сведу — из вас отличная пара общественных деятелей получится.
После этого разговора Романов ещё заехал в больницу к Патиашвили — рана у того оказалась лёгкой, так что ничего страшного не случилось. И ещё чуть позже охранникам сообщили, что стрелка с площади нашли и привезли, как говорится, выдать с головой.
— Ну что с тобой делать? — спросил Романов, осмотрев молодого грузина с большими обвисшими усами. — Ружьё-то где взял?
— У деда в шкафу, — ответил тот.
— Ещё и деду попадёт за то, что плохо хранит огнестрелы… ладно — ведите его в СИЗО, я распоряжусь, чтобы там по справедливости всё порешали… а мы тут, кажется, все дела сделали, — обратился он к заместителю Патиашвили, — в гостях, как говорится, хорошо, а дома лучше — пора и честь знать.
16 апреля, Кремль, Особая папка
— Виктор Васильевич, — сказала телефонная трубка голосом Болдина, заведующего общим отделом ЦК КПСС, — в соответствии с установленным порядком вам следует ознакомиться с материалами, хранящимися в так называемых «закрытых пакетах».
— Раз надо, значит ознакомлюсь, — хмуро отвечал Гришин, — а сколько их там всего, этих закрытых пакетов? Какой объём информации?
— По имеющимся у меня данным… — в трубке зашелестела перелистываемая бумага, — всего на сегодняшнее число в архиве ЦК КПСС значится двенадцать закрытых пакетов, в среднем в них по 20-25 листов… есть ещё особые папки, их очень много, очень — но в процедуру передачи новому генеральному секретарю их обычно не включают.
— Хорошо, заносите, — скомандовал Гришин, — через час с четвертью, у меня окно в совещаниях. Да, и ещё один вопрос — могу я подключить к ознакомлению с этими материалами Григория Васильевича?
В трубке не некоторое время воцарилось молчание, а затем прозвучало:
— Да, конечно, Виктор Васильевич, никаких возражений нет.
Через час Романов подошёл к Гришину и они вдвоём встретили Болдина, которого сопровождал сотрудник общего отдела с чемоданчиком типа дипломат.
— Василий Петрович, — обратился к нему Гришин, — оставьте дипломат и можете быть свободны.
Тот чётко выполнил команду и испарился в мгновение ока. А Болдин открыл дипломат своим ключом и осторожно начал выкладывать содержимое на стол.
— Вот, — сказал он, закончив это дело, — все двенадцать пакетов перед вами — можете ознакомиться.
— Тут всё заклеено и печати стоят, Валерий Иванович, — уведомил его Романов.
— Ничего, по окончании осмотра снова опечатаем, — заверил его Болдин. — Открывайте смело.
Гришин взял в руки верхнюю папку с названием «О положении в Афганистане», разорвал заклейку и вынул небольшую стопку листков.
— Это избранные материалы из 79-80 годов, — пояснил Болдин, — период непосредственно перед вводом нашего воинского контингента в Афганистан и сразу после него.
— Это мы с Григорием Васильевичем и так помним — принимали участие во всех этих делах, — с этими словами Гришин засунул листки обратно и открыл вторую папку.
— А это о вводе наших войск в Чехословакию в 68 году, — вздохнул Болдин, — тяжёлое время было…
— Тоже не очень интересно, — заметил Гришин, беря в руки третью папку.
— А здесь собраны секретные материалы о московских процессах 36-39 года, — пояснил Болдин, — там много такого было, что широкой общественности лучше бы не знать.
— Да-да, — рассеянно ответил Гришин, мельком пересматривая документы, — Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин, Ягода… всё это мохом уже поросло.
— Дальше там ещё есть о нашем ядерном проекте и создании ракетно-ядерного щита, о космических программах, подборка времён так называемого Карибского кризиса, но самое интересное, — продолжил Болдин, — заключается в последних двух папках.
Гришин вытащил на свет божий эти две папочки и разложил их перед собой — на левой было написано «О Пакте Молотова-Риббентропа», а на правой «О военнопленных поляках».
— Уберите всё остальное в чемодан, а вот об этих двух последних действительно поговорить было бы неплохо, как вы считаете, Григорий Васильевич?
— Совершенно с вами согласен, — кивнул головой Романов, — я слышал, что скоро Ярузельский в Москву приезжает, так он непременно поднимет вопросы как по первому, так и по второму пункту.
— Да, он через неделю прибудет с визитом, — подтвердил Гришин, — итак, открываем для начала Молотова-Риббентропа, — и он решительно оторвал наклеенную сверху полоску.
Внутри было не особенно много бумаг, буквально пять-шесть — протоколы заседаний Политбюро, текст Пакта и секретный протокол к нему с приложенной картой.
— Так-так-так, — почесал в затылке Романов, — это, я так понимаю, тот самый протокол, который безуспешно разыскивают уже 45 лет. А что в последней папке?
Гришин вскрыл и её — там лежало немного побольше документов, он вынул все их наружу и передал половину Романову.
— Ничего, подтверждающего версию геббельсовской комиссии, я тут не вижу, никаких рещений «в особом порядке», бюрократическая переписка и ничего более, — спустя некоторое время сообщил Романов, — а вы как считаете, Виктор Васильевич?
— Примерно так же… — ответил тот, — но всё равно же нам никто не поверит, если мы это обнародуем, скажут — кремлёвская пропаганда и подтасовка фактов. А вопрос по Катынскому лесу до сих пор стоит очень остро.
— Что же мы в итоге будем со всем этим делать, Виктор Васильевич?
— Моё мнение — ничего, — пожал плечами тот, — уберём обратно в пакет до следующего генсека…
— Есть ещё предложение уничтожить оба дела — и все концы, так сказать, в воду, — осторожно высказался Болдин.
— Не думаю, что это правильный шаг, — после непродолжительного раздумья ответил Гришин, — от необратимых поступков надо по возможности воздерживаться. А Ярузельскому скажем, что ничего нового в наших архивах по сравнению с предыдущими годами не обнаружено, вот и всё…. и да, в Катыни можно бы мемориал открыть, строго в русле версии, где поляков постреляли немцы…
— Если они откроют такой же в Тухоле, — добавил Романов, — там ведь очень немало советских бойцов умерло, в этом концлагере.
— Думаете, Ярузельский на это пойдёт? –спросил Гришин.
— Думаю, что вряд ли… но таким образом и катынское дело можно будет спустить на тормозах. А сейчас давайте опечатаем всё это, — обратился он к Болдину, — и можете всё убирать, у нас и других дел на сегодня предостаточно.
Глава 21. Новости спорта
4 мая 1985. Новости спорта
На этот день в Кремле было назначено большое совещание по вопросам развития физкультуры и спорта в СССР. Гришин доверил этот вопрос Романову, а ему помогали Грамов, председатель профильного комитета при Совмине, и Колосков, вице-президент ФИФА и наш главный человек в футбольной сфере деятельности.
Среди приглашённых имели место знаменитые советские спортсмены и тренеры, тут и Тарасов с Чернышевым и Бобровым, здесь и ветераны нашего хоккея Мальцев, Васильев и Якушев. От футбола присутствовали, конечно же, Лобановский, Бесков и Ахалкаци с примкнувшим к ним Садыриным и Блохиным. Прочие же виды спорта представляли Роднина, Бубка и Сальников. Тихонов, Фетисов и Макаров сидели отдельной группой — они только что вернулись с неудачного чемпионата мира в Праге, всего лишь бронза.
— Не секрет, товарищи, — так начал своё выступление Романов, — что, несмотря на значительные успехи, в развитии советского спорта наметились отдельные негативные тенденции. Сегодня мы и поговорим в основном о них… я имею ввиду две фактически сорванные Олимпиады и перманентные неудачи в основных видах спорта, генерирующих максимум общественного внимания и, что там скрывать, максимум доходов. Я про футбол и хоккей.