"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

— Я, кажется, уже видела что-то подобное, — первой начала Анна, — на закрытых показах в управделами была пара фильмов производства Гонконга. Там еще артист такой запоминающийся играл… Брюс Ли, если не ошибаюсь.
— Не ошибаешься, — ответил ее супруг, — «Кулак ярости», «Путь дракона» и еще это… «Игра смерти». На съемках последнего кино, кстати, Брюс Ли умер… и реальные съемки его похорон встроили в сценарий. А «Фанат» это адаптация азиатских боевых искусств к отечественным реалиям, не слишком удачная, но не будем так уж сильно придираться. Каратэ, ушу, тэйквондо — все это тоже ведь было запрещено в СССР, а люди, особенно молодежь, интересовались этими искусствами. И надо еще учитывать, что запретный плод сладок, что способствовало подпольным секциям, где обучали каратэ. Есть такая мудрая поговорка — не можешь предотвратить, возглавь. Так что в таких фильмах, как этот «Фанат», я вижу свет в конце тоннеля.
  
— Главное, Гриша, — вздохнула Анна, — чтобы этот свет в тоннеле не оказался от фар летящей навстречу электрички…
Ярузельский
Руководитель Польши прибыл на Дачу №5 на следующий день к полудню. Романов встретил лично на крыльце здания, тепло поздоровался и пригласил в гостиную, где уже в полной боевой готовности ожидали Примаков и Соколов.
— Добрый день, Войцех Витольдович, — встал навстречу гостям Примаков, — как добрались?
— Все хорошо, Евгений Максимович, — вежливо отозвался поляк, — никаких проблем в полете не случилось. И если можно, называйте меня Войцех Владиславович… меня так звали, когда я воевал в Войске Польском.
— Конечно-конечно, — ответно улыбнулся Примаков, — как скажете…
Соколов поздоровался с Войцехом без слов, после чего все четверо приступили к обсуждению текущего момента. Можно было заметить, что польский руководитель сильно напряжен и взвинчен, но внешне это проявлялось слабо.
— Итак, Войцех Владиславович, — начал Романов, но тот попросил без отчеств, — хорошо, итак, Войцех, у вас в Польше вторая серия восьмидесятого года начинается, если мы все верно понимаем?
— Да, Григорий, очень похоже, но с некоторыми особенностями, — ответил поляк, — отличия заключаются в том, что политических требований бастующие не выдвигают… ну практически, за редкими исключениями.
— Расскажите про исключения, если нетрудно, — перебил его Примаков.
— Сеньки (хорошо), — перешел почему-то на польский Ярузельский, — про исключения… из двадцати шести бастующих предприятия что-то, напоминающее политику, высказали только два — Гданьская судоверфь и Катовицкий металлургический комбинат. И там, и там потребовали моей отставки и смены правительства. Остальные двадцать четыре объекта выдвигают строго экономические пожелания.
— И в чем заключаются эти пожелания, Войцех? — спросил Романов.
— Повышение минимальной зарплаты, снижение ставок кредитования в банках и налогов на предпринимательскую деятельность, отмена последних штрафов, которые принял Сейм на прошлой неделе.
— Так-так-так, — заинтересовался Романов, — и что же там такого принял ваш Сейм?
— Да ничего особенного, Григорий, — поляк приподнял свои темные очки, чтобы лучше видеть собеседников и огласил весь список, — их там всего-то штук пять было, этих пунктов — четыре за нарушения правил дорожного движения, а пятое оскорбление высших должностных лиц.
— И почем же теперь у вас штрафуют за оскорбление? — вступил в диалог Соколов.
— Сто тысяч злотых… в пересчете на вашу валюту это триста рублей с небольшим…
— Однако, немало, — присвистнул Романов, — у нас это полторы месячные зарплаты…
  
Глава 26
 
— А с чьей, извините, подачи Сейм утвердил такие штрафы? — спросил Романов.
— Ну у нас же в некотором смысле демократия, — ответил Ярузельский, — профильный комитет полгода прорабатывал вопрос, вот и проработал, наконец.
— Войцех, — усмехнулся Романов, — ну кого вы лечите, как сейчас выражается молодежь… даже младенцам в яслях понятно, что наши с вами законодательные органы власти ничего сами проработать и выдать на-гора не могут, верно ведь? Было же какое-нибудь ЦУ сверху, да?
— Вы всегда в корень смотрите, Григорий Васильевич (мы же договорились без отчеств, поправил его генсек), да, Григорий… но в данном конкретном случае наш Сейм немного превысил свои полномочия… так сказать, забежал перед паровозом, как говорится в одной русской пословице…
— Вы в Войске Польском научились русским поговоркам? — поинтересовался Примаков.
— А где же еще, — развел руками поляк, — конечно там… нашу бригаду под Казанью собирали, давно дело было, но каждый раз, как вспомню, так и вздрогну.
— Давайте уже ближе к делу, — поморщился Романов, — я, если начну, тоже могу долго выдавать свои воспоминания о войне. Что там с Сеймом у вас случилось, Войцех?
— Немного превысили они свои полномочия, — Ярузельский опять надвинул свои темные очки на глаза, — вот и приняли такое постановление, где оскорбление высших должностных лиц в государстве карается полутора вашими месячными зарплатами.
— Печально… — Романов открыл бутылку Боржоми и налил себе полный стакан, — а как-то проконтролировать это дело никак нельзя было?
— Увы, — ответил поляк, — был занят другими делами, а мои ближайшие подчиненные меня проинформировали с некоторым запозданием.
— С этим понятно, — продолжил Романов, — думаю, что последние постановления Сейма можно немного поправить. А еще какие требования у бастующих?
— Еще они требуют вывести русские войска из Польши, — убитым голосом ответил Ярузельский.
— Тэээк… — вытер пот со лба Соколов, — ну вот мы и до главного добрались… у нас ведь в Польше немало народу размещено. Около 50 тысяч военнослужащих, в основном они в трех пунктах базируются — Легница, Борне-Сулиново и Свентушов. Первые два на северо-западе страны, рядом со Щецином, а последний на юго-западе, возле Вроцлава. 600 танков, 800 БМП, по сотне боевых самолетов и вертолетов… вывести все это единомоментно будет очень непросто.
— Требование о выводе наших военных выдвигают всеми протестующими? — уточнил Романов.
— Примерно в половине случаев, — ответил Войцех, — остальные ограничиваются чистой экономикой.
— Предлагаю такой вариант, — немного подумав, сказал Романов, — надо заболтать вопрос, предложить забастовщикам выдвинуть своих руководителей в какой-нибудь переговорный орган. А там на паритетных началах обсуждать наболевшие вопросы хоть до бесконечности. Время от времени можно делать небольшие уступки, советская сторона готова сократить свое присутствие в Польше, скажем, на четверть в течение 3–4 лет.
— Это будет хорошим вариантом развития событий, — тоже вытер пот со лба Ярузельский, — однако в долгосрочной перспективе я не вижу ничего позитивного в смысле развития социалистического лагеря в Восточной Европе…
— Войцех, — улыбнулся ему в ответ Романов, — до долгосрочной перспективы надо еще дожить. А пока ничего серьезного в этой заварушке в твоей стране я не наблюдаю. Как там говорится в древней китайской поговорке — умная обезьяна следит за схваткой двух тигров, сидя на дереве.
— Хорошая поговорка, — ответил Войцех, а Романов достал из тумбочки под столом, за которым они сидели, большую пузатую бутылку юбилейного армянского коньяка.
— Давайте немного разрядим обстановку, — предложил он, — импортный товар, шесть звездочек, рекомендуется перед едой… — и он разлил янтарную жидкость в бокалы.
— А если говорить в долгосрочном смысле, то у Польши есть претензии к России уже почти 200 лет… в 1793 году, если не ошибаюсь, свершился третий и последний раздел вашей страны между тремя соседними державами. Кстати, Войцех, не просветите нас, почему у поляков больше всего претензий только к одной стране, к русским, а к немцам и австрийцам гораздо меньше? Мы же почти поровну вас разделили, нет?