"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

Вся катавасия со сменой власти в Кремле собственно закончилась на следующий после неудачной атаки МИГа на обкомовскую дачу в Зеленом городе. Вслед за Кунаевым из столицы сбежали Щербицкий со Снегуром. Оставив товарища Алиева расхлебывать заваренную кашу в одиночестве. Министр обороны Соколов внезапно вышел из зоны недоступности и примчался на дачу под Горьким, дабы заверить генсека в полной своей лояльности.
  
А Романов полежал еще немного на диване в гостиной под чутким присмотром местных врачей и через три дня перебрался в Москву. На предоставленном товарищем Примаковым боевом вертолете МИ-8. И под сопровождением звена СУ-25. Во избежание.
А далее в высоких начальственных кабинетах начался новый тридцать седьмой год… нет, троек НКВД-КГБ в составе начальника этого ведомства, секретаря обкома и главного регионального прокурора не создавали, как-то обошлись более прозаичными средствами. Сначала расчистили центральные органы власти, а затем и за регионы взялись.
Во всех республиках, исключая Россию с Белоруссией конечно, были проведены экстренные пленумы республиканских ЦК — в итоге на своем посту уцелел только товарищ Вайно из Эстонии, который вовремя сумел откреститься от подельников. Насчет Кунаева были ожесточенные споры, но в итоге и его все же заменили на Назарбаева. Примаков хотя и повел себя правильным образом к концу конфликта, но по зрелому размышлению его все же убрали в Институт США и Канады. А новым руководителем КГБ стал Чебриков.
Министра обороны тоже заменили на его первого зама — на Дмитрия Язова. А товарищ Воронцов, доблестно проявивший себя от начала и до конца, стал Председателем Совета министров. О секретаре Горьковского обкома также не забыли, он получил хотя и хлопотную, но почетную должность министра путей сообщения.
И еще Романов неожиданно вспомнил про Горбачева, который с марта месяца прозябал в Народной республике Гондурас. Подумав непродолжительное время, генсек вернул его в родные пенаты и назначил министром сельского хозяйства — пусть поднимает Нечерноземье. И Егора Кузьмича Лигачева вместе с Николаем Ивановичем Рыжковым ввели в Политбюро, пока кандидатами.
С национальным вопросом Романов все же решил не торопиться, следуя известной китайской мудрости про реку и трупы врагов… ведь как хорошо известно, если лягушку кинуть в кипяток, она выпрыгнет обратно, а если потихоньку нагревать воду, то она и сама не заметит, как сварится. Супруга генсека Анна Степановна горячо поддержала его в этом деле… а если быть точным, то в отсутствии этого дела в обозримом будущем.
— Тише едешь, Гриша, — сказала она как-то раз, — дальше будешь.
— Ага, — хмыкнул он, — от того места, куда едешь, — но спорить не стал.
А что происходило во всей остальной нашей бескрайней Родине, за пределами узкой властной прослойки? Да если брать в общем и целом, то почти ничего и не происходило. Посудачили в курилках, пообмывали кости начальству на лавочках, поспорили во время коллективных выпивок в производственных и творческих коллективах — на этом собственно все и завершилось. На площади и центральные улицы никто не выходил… ну почти никто, крохотный процент отмороженных протестантов против всех и всего в каждом обществе величина практически постоянная.
Романов почти что выздоровел после того злосчастного покушения (покушавшуюся, кстати, осудили закрытым судом на десять лет в колонии строго режима), но работал, не выходя из своего жилища на улице Косыгина. И вот как-то утром, читая свежую прессу, он натолкнулся на заметку под названием «Нужна ли нам такая Память?». Интересно, хмыкнул он, дочитав до конца разгромную статью о митинге этой самой Памяти на Манежной площади под руководством некого Васильева.
— Аня, — позвал он супругу, — ты что-нибудь слышала о таком названии? — и он протянул ей «Советскую культуру», раскрытую на нужной странице.
— Аааа, — тут же ответила она, — антисемиты… слышала, как же — про них много где судачат. Тебя опять национальный вопрос заинтересовал что ли?
— В таком разрезе эта тема пока что не всплывала, — дипломатично ответил Романов, — хотелось бы разобраться поподробнее.
— Не лез бы ты опять в эти вопросы, — мудро заметила Анна, — здоровее будешь — мало тебе выстрелов в Горьком было?.
На что Романов призадумался, но своего решения все же не поменял… свежеиспеченный председатель КГБ товарищ Чебриков прибыл с докладом по этому вопросу на следующий день.
— Это весьма взрывоопасная тема, — сразу же позволил себе отвлеченную ремарку он, — желательно бы пресечь все это на корню, пока не разрослось.
— Я понял, Виктор Михайлович, — Романов прошелся по ковровой дорожке к окну, посмотрел во двор, где с берез опадали последние листья, потом продолжил, — по существу проблемы что скажете?
— Краткая историческая справка, — Чебриков открыл огромный блокнот формата больше даже, чем А4 и начал зачитывать монотонным голосом, — общество «Память» возникло в Москве в 1980 году…
— Ого, — сразу перебил его генсек, — во время Олимпиады что ли?
— В справке не написана, — смутился Чебриков, — конкретное время, возможно, что и во время Олимпиады… изначально это была группа любителей русской истории при Обществе охраны памятников.
— ВООПИК? — уточнил Романов, — знаю такое общество, там числятся очень уважаемые люди типа Леонова, Корина и Свиридова…
— Правильно, а еще в правлении там Глазунов, Пиотровский и Рыбаков, — добавил Чебриков, — так вот, поначалу, как я уже сказал, это был просто кружок по интересам, который через несколько лет трансформировался в подобие политической организации… кстати, свое название они взяли от романа Чивилихина — слышали про него?
— И даже читал, — откликнулся Романов, — но не до конца, где-то на середине неинтересно стало.
— Так вот, изначально руководили этим объединением совершенно случайные люди типа авиаинженера Фрыгина и слесаря Андреева, но с течением времени, как это обычно происходит, случайные люди заместились профессионалами. У руководства памяти сейчас стоят Дмитрий Васильев, Константин Смирнов-Осташвили и Николай Лысенко, профессии у них у всех какие-то есть, но в последние годы это профессиональные политики.
— Лысенко-Лысенко, — задумчиво повторил Романов, — он не родственник тому самому Лысенко, который генетик?
— Скорее анти-генетик, — поправил его Чебриков, — если вы имеете ввиду Трофима Денисовича. И нет, никакого отношения наш Лысенко к тому не имеет, фамилия довольно распространенная.
— Хорошо, продолжайте.
— Так вот, где-то в начале текущего года общество «Память» очень сильно активизировалось, при этом политические взгляды его здорово эволюционировали. От мирной защиты памятников культуры и сохранению культурного наследия прямиком к пламенному антисионизму и даже антисемитизму.
— Взрывоопасная тема, — заметил Романов, — Российская империя, если мне не изменяет память, подорвалась именно на ней… евреи были главной движущей силой Октябрьской революции, верно?
— Все верно, Григорий Васильевич, — вздохнул Чебриков, — поэтому мое личное мнение, если вам интересно… — и он сделал паузу.
— Конечно интересно, — подбодрил его генсек.
— Я считаю, что Память эту надо либо запретить полностью, либо в качестве более мягкого варианта — как-то разложить изнутри. Чтобы не было таких уже экстремистских лозунгов, как на недавнем митинге.
— И какие же там лозунги были?
— Да скопировали у черносотенцев, помните такую организацию при царе?
— Помню, конечно — Пуришкевич, Союз Михаила Архангела. За веру, царя и отечество — такие были лозунги?
  
— Не совсем, Григорий Васильевич, какой сейчас может быть царь — у них в ходу в основном вневременное «бей жидов, спасай Россию».
— В самом деле? — удивился Романов, — это нехорошо… наше общество явно не готово к таким призывам…
— Вот и я говорю — деятельность Памяти надо либо совсем прекратить, либо как-то загнать в рамки законности… только еврейских погромов нам сейчас и не хватает…