Измена. Без права на ошибку (СИ)

Со второго этажа донеслись шаги. Они спускались. Максим появился первым, в руках у него был небольшой спортивный рюкзак – видимо, он собрал самые необходимые вещи. За ним шла Вика, уже в пальто, с заплаканными глазами.
– Катя... – начал Максим, но я подняла руку, останавливая его.
– Ключи, – сказала я, протягивая ладонь.
– Что?
– Ключи от дома. Оставь их.
Максим неохотно достал из кармана связку ключей и положил мне в руку. Металл был теплым от его тела, и я невольно поморщилась.
  
– А как же мои вещи? – спросил он. – Одежда, документы...
– Завтра после обеда можешь забрать. 
– Катенька... – Вика сделала шаг ко мне, но я отшатнулась.
– Не называй меня так. Никогда больше не называй меня так.
Она стояла передо мной – моя бывшая лучшая подруга, и я с удивлением обнаружила, что почти не узнаю ее. Как будто предательство изменило не только наши отношения, но и ее саму. Или я просто впервые видела ее настоящую.
– Мне так жаль, – прошептала Вика. – Ты даже не представляешь, как мне жаль...
– Если бы тебе было жаль, ты бы не делала этого полгода подряд, – ответила я устало. – Уходи, Вик. И больше не появляйся в моей жизни.
Максим молчал, глядя в пол. Вика всхлипнула и направилась к выходу. Он последовал за ней, но у самой двери обернулся.
– Я буду звонить, – сказал он. – Мы должны обговорить...
– Не должны, – перебила я. – Мы больше ничего не должны друг другу. Если нужно будет что-то решать формально – через адвокатов.
– Катя...
– Иди, Максим. Просто иди.
Дверь за ними закрылась, и я осталась одна. Повернула замок, поставила цепочку, хотя это было излишне – ключей у него больше не было.
Я прошла в гостиную и остановилась посередине комнаты. Недопитые бокалы, тарелки с остатками закусок, праздничный торт с незажженными свечами. Все это выглядело жалко и нелепо – как декорации к спектаклю, который внезапно отменили.
Но что дальше? Где мне провести эту ночь? В нашей спальне, где пахнет его одеколоном? В гостевой комнате, из окна которой видно подъездную дорожку, где мы так часто встречали друг друга после работы? В кабинете, где час назад застала их вместе?
Нет. Этой ночью я не смогу остаться в этом доме. Не смогу закрыть глаза в месте, где каждый предмет напоминает о прежней жизни – той жизни, которая оказалась построена на лжи.
Я достала телефон и нашла в контактах номер сестры.
– Аня? Это я.
– Катька! – голос сестры сразу стал встревоженным. – Что случилось? Ты плачешь?
Интересно, я плакала? Я поднесла руку к лицу – действительно, щеки были мокрыми. Когда это началось?
– Можно я к тебе приеду? Сегодня. Сейчас.
– Конечно! А что с Максимом? С юбилеем?
– Юбилей закончился, – я попыталась сдержать рыдания, которые подкатывали к горлу. – Аня, можно я расскажу, когда приеду? Я сейчас вызову машину.
– Хорошо. Я буду ждать. И Катька... что бы ни случилось, мы разберемся, ладно?
Я отключилась и быстро поднялась наверх собрать вещи на ночь. В спальне я старалась не смотреть по сторонам, механически сунула в сумку сменную одежду и косметичку. Джинсы, свитер, удобные ботинки – мне нужно было переодеться в что-то простое, не связанное с сегодняшним вечером.
Когда я остановилась у дома Ани, сестра ждала меня на крыльце, закутанная в теплый халат. Увидев мое лицо, она сразу обняла меня, не задавая вопросов.
– Проходи быстрее, замерзнешь, – сказала она, ведя меня в дом.
– Дети спят? – спросила я, снимая пальто.
– Давно уже. Дима тоже. А теперь рассказывай, что случилось.
Мы прошли на кухню. Аня поставила чайник и села напротив меня за небольшой деревянный стол. Я смотрела на ее лицо – такое знакомое, родное – и не знала, с чего начать.
– Максим мне изменяет, – наконец выдавила я. – С Викой. Уже полгода.
Аня замерла с чашкой в руках.
– Что? Ты уверена?
– Я застала их. Сегодня. В кабинете. Во время юбилея.
Сестра аккуратно поставила чашку на стол и потянулась к моим рукам.
– О, Катька... Мне так жаль.
– Полгода, Ань, – я почувствовала, как снова подступают слезы. – Полгода они врали мне в глаза. Она приходила к нам домой, мы болтали о мужчинах, она жаловалась, что не может найти достойного. А сама спала с моим мужем.
– Сволочи, – тихо сказала Аня. – Оба сволочи.
Я рассмеялась сквозь слезы. Аня никогда не ругалась при детях, но сейчас детей не было, и она могла высказать все, что думает.
– Я выгнала их, – продолжила я. – Сказала, чтобы больше не появлялись в моей жизни.
– И правильно сделала. – Аня встала и обняла меня за плечи. – Пусть катятся к черту со своей любовью.
– А что теперь? – Я посмотрела на сестру. – Что мне делать, Аня? Как жить дальше?
– По дням, – ответила она просто. – День за днем. Сейчас тебе кажется, что мир рухнул, но время лечит. Не сразу, но лечит.
Я кивнула, вспоминая. Папа ушел к своей секретарше, когда мне было шестнадцать. Мама долго не могла оправиться, но я тогда решила, что со мной такого не случится. Я буду осторожнее, внимательнее, умнее. Буду выбирать мужчин получше.
А в итоге выбрала Максима. И он оказался точно таким же.
– Может, дело во мне? – вслух произнесла я мысль, которая мучила уже несколько часов. – Может, я что-то делаю не так? Почему мужчины изменяют?
– Потому что они эгоистичные ублюдки, – резко ответила Аня. – Не ты виновата в том, что он не смог держать штаны на молнии. Ты хорошая жена, хорошая женщина, хорошая подруга. А они просто мерзавцы.
– Но Вика... – я всхлипнула. – Мы же столько лет дружили. Восемь лет, Ань. Как она могла?
– А как вы познакомились? – спросила сестра, наливая нам чай. – Я как-то не припоминаю.
Я откинулась на спинку стула, погружаясь в воспоминания. Вика... Как давно это было. И как наивно я тогда верила в настоящую дружбу.
– В университете, – начала я. – На четвертом курсе. Я изучала архитектуру, она – право. Мы познакомились на общественных началах – организовывали студенческий фестиваль.
– И сразу подружились?
– Не сразу. Она была... яркая. Красивая, веселая, уверенная в себе. А я тогда еще комплексовала из-за очков, из-за того, что слишком серьезная. Вика казалась мне из другого мира.
Я помнила тот день четко. Викина группа отвечала за культурную программу фестиваля, моя – за оформление площадки. Она носилась между репетиционными залами в ярко-красном платье, смеялась, флиртовала с организаторами, всех очаровывала. А я сидела с чертежами и вычисляла, как лучше расставить декорации.
– Она первая подошла ко мне, – продолжила я. – Сказала, что ей нравятся мои эскизы. Что у меня талант и хороший вкус. А потом предложила вместе поужинать в кафе.
– И ты поверила?
– А почему не поверить? Ей действительно понравились мои работы. Она разбиралась в искусстве, в дизайне. Мы проговорили до утра – о жизни, о планах, о мечтах.
– О чем мечтала тогда Вика?
– О карьере, – я грустно улыбнулась. – Хотела стать успешным юристом, зарабатывать большие деньги, путешествовать. И найти мужчину, который был бы достоин ее.
– Достоин ее, – повторила Аня с усмешкой. – Скромняга.
– Я тогда думала, что это нормально – иметь высокие стандарты. Что она просто знает себе цену.
А теперь понимала, что это была первая тревожная нотка. Вика всегда считала себя особенной. Считала, что достойна лучшего – лучшей работы, лучших мужчин, лучшей жизни. И если на ее пути оказывались препятствия, она их просто устраняла.
– После фестиваля мы начали общаться, – продолжала я. – Она помогла мне стать увереннее в себе. Научила краситься, одеваться, флиртовать. Я была ей благодарна за это.
  
– И вы вместе снимали квартиру?
– На последнем курсе, да. Небольшую двушку в центре. Вика платила больше, потому что зарабатывала подработками – помогала знакомым адвокатам с документами. А я жила на стипендию и родительские переводы.
– И как она относилась к тому, что ты платила меньше?