Контракт Аделины (СИ)

Я ждала, что он что-то скажет. Что-то странное. Или, наоборот, слишком личное.
Но он только выдохнул и сказал:
— Отдыхай.
И вышел, оставив меня наедине со спящим ребенком. Я осталась рядом с Эви, несмотря на то, он настаивал на раздельных спальнях. Села на край кровати. Погладила по волосам. Она спала спокойно, сжала край пледа в кулачке. Моя девочка.
Я должна была пойти во вторую спальню. Наверное. Но… не захотела. Я просто легла рядом, обняла её, вдохнула знакомый детский запах и закрыла глаза.
  
Я проснулась одна.
Это ощущение — пустоты — ударило сильнее любого звука. Глаза распахнулись, сердце вздрогнуло. Я села в постели, обвела взглядом спальню — пусто.
Эви?
Я сорвалась с места и буквально выбежала в коридор.
— Эви?! — позвала хрипло, но в следующую секунду услышала её голос — звонкий, весёлый, совсем не напуганный.
И замерла на пороге кухни.
Картина была… сюрреалистической.
Моя дочь сидела на столешнице, болтая ногами в новом платье с блестящими пуговицами, и восторженно что-то рассказывала Зэйлору. А он стоял у плиты. Готовил. Реально. Готовил. На сковороде что-то шипело, рядом стояла миска с тестом, лопатка, масло — и драг, опаснейшее существо из всех, кого я знала, осторожно переворачивал блины.
— Нет, ты не так делаешь! — щебетала Эви. — Надо, чтобы с пузырьками! Мама так делает!
Он фыркнул. Не зло. Почти… с усмешкой.
— И какие блины любит твоя мама?
Эви гордо заявила:
— Мама любит, когда я ем блины со сгущёнкой. А сама просто сидит и смотрит.
Я осталась в тени дверного проёма. Не решалась вмешиваться.
Зэйлор на секунду замер. Лопатка зависла в руке. Потом он качнул головой, едва заметно, и вернулся к блинам.
— Хорошая у тебя мама, — пробурчал он, не глядя.
— Самая лучшая! — отозвалась Эви с таким искренним восторгом, что у меня защипало в глазах. И добавила уже тише, почти шёпотом: — И папа тоже…
Я видела, как напряглась спина Зэйлора. Он снова застыл, а потом чуть склонил голову и выдохнул, возвращаясь к делу.
Я сделала шаг вперёд, и оба обернулись почти одновременно.
Эви вспыхнула улыбкой и воскликнула:
— Мама, мы сами готовим! Дядя Зэй уже почти научился!
— Просто Зэй! — явно не в первый раз, поправил мое чадо драг.
Зэйлор взглянул на меня с выражением обречённого терпения:
— Ребёнок отказался есть покупные блины. Сказала, что это не по-настоящему и мама так не делает. Так что, — он махнул в сторону сковороды, — это первый и последний раз. Серьёзно.
Он был в муке по локоть. На носу — капелька теста. На столе — полный творческий хаос.
Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.
— Неужели это так страшно? — спросила я, подойдя ближе.
— Не страшно, — буркнул он. — Унизительно.
— Почему?
— Потому что меня учит блины печь... шестилетняя ведьма с бантом.
— Ей четыре, — поправила я, и он скосил на меня взгляд.
— Тем хуже. Эта мелкая ведьма командует мной с утра. И у неё, между прочим, весьма авторитарный стиль.
— Я всё слышу! — громко заявила Эви.
— Вот видишь, — кивнул он. — Даже шептаться нельзя.
Я рассмеялась. И уже собиралась что-то сказать — может, снова поддеть его или просто поблагодарить — но у него зазвонил коммуникатор.
Зэйлор коротко чертыхнулся, глянув на экран, и ответил:
— Да?
Голос на той стороне я не различала, но его лицо стремительно потемнело. Он выпрямился, черты стали резче, взгляд — сосредоточенным и холодным.
  
Глава 9
 
— Буду через десять, — бросил он сухо, закончил разговор и тут же щёлкнул пальцами.
Мука исчезла с его рук и одежды. Следы теста с носа и даже с поверхности исчезли, будто их никогда и не было.
Он повернулся ко мне, вложил в руку лопатку, которую держал, и спокойно сказал:
— Доделайте сами. Я ненадолго.
— Куда ты?..
— Работа. Никуда не уходите. Ни ты, ни ребёнок.
И, не дожидаясь вопросов, развернулся и ушёл. Я осталась стоять посреди кухни с лопаткой в руке и блином на сковороде. Эви весело закивала:
— Ну давай, мама, ты же умеешь вкусные делать!
Я только вздохнула.
Мы с Эви завтракали вдвоем. Она болтала без умолку, с удовольствием намазывая сгущёнку на блин и периодически заглядывая в проход — вдруг Зэй появится.
— Мама, а когда папа приедет? — вдруг спросила она между двумя укусами.
Я чуть не поперхнулась.
— Не знаю, зайка, — тихо ответила я, и это было правдой. Не знала. И не хотела знать.
— Когда увижусь с ним, я обязательно расскажу, какой дядя Зэй замечательный, — серьёзно заявила она и кивнула, будто уже решила.
Я давлюсь блином. Буквально. Приходится глотнуть воды, чтобы восстановить дыхание.
— Хорошо, малышка, — всё, что смогла выдавить. Комментировать эту… перспективу я не готова.
После завтрака она, конечно же, требует заняться распаковкой всех доставленных коробок. Коридор был завален ими, будто переехал целый детский бутик.
— Надо всё разложить! — объявила она, взяла меня за руку и потащила к своей новой комнате.
Честно говоря, делать было всё равно нечего, и я — не знаю зачем — решила послушаться Зэйлора и не выходить без него. Возможно, дело было в интонации. Или в том, как он смотрел. Или в том, что он нас спас. В любом случае, остаться дома казалось разумным решением.
Мы открывали коробку за коробкой. Оказалось, что Эви каким-то образом протащила на кассу ещё с десяток игрушек. Может, сунула в корзину незаметно. Может, Зэй добавил — впрочем, неважно. Она заботливо расставляла их по комнате, создавая уютный хаос.
— Мама, мы же всё это заберём, когда домой поедем? — спросила она, аккуратно усаживая мягкого кота на подушку.
— Конечно, маленькая. Думаю, Зэйлор не будет против, — улыбнулась я.
— А при чём тут он? Это же моё, — отрезала она, даже не оборачиваясь.
Я едва сдержала смех. Вот так. Эта егоза далеко пойдёт. Хваткой она определённо в папочку. Даже если пока сама этого не знает.
Оставив Эви в её королевстве игрушек, я наконец-то выскользнула на кухню. Тут, мягко говоря, царил творческий беспорядок. Столешница была в муке, остатки теста цеплялись к ложке, на краю приютилась банка сгущёнки с ложкой, воткнутой в неё под наклоном.
Вздохнув, я закатала рукава и принялась наводить порядок. Пока убирала, машинально открыла холодильник — и на мгновение застыла.
Полки были заставлены продуктами. Свежими. Хорошими. Не только мясо, соусы и овощи, но и какие-то сыры, фрукты, яйца, даже детский йогурт и упаковка с наклейкой мультика.
Странно. Очень странно. Зачем демону столько еды? Тем более — разнообразной?
Стараясь не думать об этом слишком много, я приготовила обед. Для Эви — отдельно: тушёные овощи и кусочек филе. Для нас с ним — пасту с мясным соусом, который бы даже моя бабушка оценила. Я как раз выключила плиту и проверяла, не пересох ли хлеб, как вдруг… зазвонил дверной звонок.
Я вздрогнула.
Зэйлор?
Нет. Он бы не стал звонить. Это ведь его дом. Сердце екнуло. Я вытерла руки о полотенце, ещё раз проверила, что Эви занята игрушками, и направилась к двери — напряжённая, настороженная.
Я подошла к панели у двери и нажала на кнопку с изображением камеры.
Экран мигнул, и изображение стало чётким. На пороге стояла женщина. Красивая. Очень красивая. Брюнетка с идеально уложенными волосами, в облегающем платье цвета вина. На губах — алый блеск, на лице — нетерпение, граничащее с раздражением.
Я непроизвольно выпрямилась, будто эта картинка могла меня как-то задеть. Она выглядела так, будто ее тут ждали. И знала, что её пустят.
Не похоже, что она была опасна для меня. По крайней мере, внешне. Просто… женщина. Очень эффектная женщина. Может это его женщина? С чего я решила, что он холост?
  
Я перевела взгляд на кнопку открытия. Может, не открывать?
Нет. Глупо. Она не выглядела опасной. Во всяком случае — физически. Хотя неприятный холодок по коже всё же пробежал.