Контракт Аделины (СИ)

— Тогда пошли, — сказал я, всё ещё не убирая ладони с её талии. — Сегодня ты отдыхаешь, ведьма. И не смей волноваться.
И не дай бог, кто-то сегодня посмотрит на неё не так.
Я открыл ей дверь саатры — этого зверя, который слушается меня даже лучше, чем мои люди. Проследил, как она осторожно устроилась на пассажирском сиденье, скользнула ладонью по мягкой обивке, будто ещё не верит, что вообще едет куда-то со мной.
  
Закрыл за ней дверь, обошёл капот, сел за руль. Двигатель откликнулся мягким рёвом — почти кошачьим мурлыканьем, если бы кошка весила пару тонн и могла рвать любой бронированный каркас.
Она сидела прямо, руки сцеплены на коленях так крепко, что костяшки побелели. Глаза бегают по панели, по улицам за окном. Нервничает.
Я хмыкнул, выруливая с парковки. Одной рукой держу руль, а второй — привычно ложу ладонь ей на колено. Саатра мягко подрагивает под нашими телами, а под моей ладонью — она.
Вздрогнула. Как всегда. Словно ток пробежал. Каждый раз вздрагивает, но не убирает мои пальцы. Ещё чуть сжалась, но не дернулась. Молодец.
Медленно провёл большим пальцем вверх и обратно — от колена к середине бедра и снова вниз. Она выдохнула коротко, едва слышно.
Саатра мягко зарычала, когда я остановился у входа в Моргрим — мой любимый клуб. Моя крепость среди этого мира. Место, где я могу быть любым, где не нужно сдерживать зубы, если кто-то решит, что может мне перечить.
Я вырубил двигатель и посмотрел на свою ведьму. Она сидела прямо — и всё равно чуть съежилась, когда глянула на здание. Её глаза — огромные, голубые — вцепились в неоновые руны над дверью и длинную очередь у бархатных канатов.
Шок. Как же вкусно пахнет этот её шок. Я позволил себе ухмыльнуться, открыл ей дверь и подал руку. — Выходи, ведьма.
Она медленно выбралась из саатры, прижимая к себе сумочку, будто та могла защитить от всех темных драгов внутри. Я приобнял её за талию — крепко, чтобы не дёрнулась. Почувствовал, как она опять чуть напряглась — и расслабилась через пару шагов. Хорошая девочка.
Шумные драги в очереди замолкли, когда увидели меня. Кто-то быстро склонил голову. Кто-то потупил взгляд. Правильно. Никому не позволю смотреть на мою ведьму слишком долго.
Охранники у входа, два здоровенных клыкастых, распахнули двери так быстро, что кто-то из очереди даже охнул. — Господин Драк’Эйн, — пробормотал один, не поднимая глаз.
— Вечер добрый, — хмыкнул я и чуть сильнее прижал свою пару к боку.
Она всё ещё пыталась рассматривать всё вокруг. Моргрим внутри — как сердце тёмного зверя: массивные колонны, бархат и металл, полутень и мягкие огни под потолком. В углах мягкие диваны — кто-то пьёт, кто-то с кем-то явно не просто разговаривает. Бар сияет золотыми бутылками. На сцене настраивается банда, чья музыка потом превратит этот пол в дрожащую плоть.
Я нагнулся к её уху — голос ленивый, но низкий: — Не бойся, ведьма. Тут никто не тронет тебя.
А если тронет — умрёт, но тебе это знать не надо, маленькая.
Я провёл её через весь Моргрим — прямо к моему любимому столику в полутени. Полукруглый диван с мягкой обивкой, почти скрытый от чужих глаз массивной колонной. Здесь я мог сидеть и видеть весь зал — а они меня не видели. Почти.
Она осмотрелась так, будто попала в логово драконов — хотя, в общем-то, так и было. Её взгляд цеплялся за блеск стола, за ряды бутылок за баром, за девушек, которые проходили мимо в платьях, короче её красного. Я притянул её ближе, устроил поудобнее на диване и чуть накрыл ладонью её руку. Так, чтобы не дёрнулась.
К нам тут же подошла официантка — элегантная, хвост из чёрных волос, глаза опущены. Правильно. — Господин Драк’Эйн, — пропела она.
— Для меня виски, для неё что-то сладкое и лёгкое. — Я скользнул взглядом по своей ведьме. — Что-то вкусное. И еды — нормальной. — Разумеется, господин.
Она скрылась, а я посмотрел на Лину. — Расслабься. Ты красивая. Ты со мной. И ты под моей защитой. Пусть хоть весь этот клуб провалится в Тьму — никто не посмеет прикоснуться.
Она вдруг выдохнула, чуть склонилась ко мне, чтобы перекричать музыку: — Последний раз я была в клубе… лет в восемнадцать, наверное.
Я хмыкнул, не скрывая усмешки. Провёл взглядом по её шее, по вырезу платья, по руке с этой дрянной меткой. Правильная девочка. Чистая. Невинная в этих играх. Так даже интереснее. Гораздо интереснее.
— Мне досталась правильная ведьма, — лениво проговорил я, не скрывая довольства. Она нахмурилась, но промолчала. Я слегка коснулся её локтя — словно напоминая: расслабься, ведьма.
Напитки принесли быстро. Девчонка-официантка поставила передо мной виски, перед Линой — высокий бокал с чем-то ярким и явно сладким. И ещё блюдо с закусками — чтобы моя упрямая могла жевать, если вдруг решит, что пить на пустой желудок нехорошо.
В это время группа на сцене уже грохнула первые аккорды — Моргрим ожил. Пол пошёл едва заметной дрожью от низких басов, приглушённые разговоры перемежались со смехом и ползущим по воздуху запахом крепкого алкоголя.
А я только сильнее притянул её ближе к себе и подумал, что отныне никто не посмеет увести её из моей тени.
Она всё крутила в пальцах этот бокал — крутила, рассматривала, будто искала в нём способ сбежать. Я чуть придвинулся ближе, голос низкий, ленивый, но с ноткой приказа: — Пей, Лина. Расслабься.
Она вздохнула, прищурилась — такая упрямая, что я бы её прямо здесь на колени развернул. — Выпью, — сказала она медленно, — если ты потанцуешь со мной.
Я рассмеялся. Настоящим, низким, глухим хрипом. — Я не танцую, ведьма. — Почему? — Потому что не танцую, — хмыкнул я, отпив виски. — Мне нравится смотреть, как танцуют другие.
Она нахмурилась. Щёки чуть порозовели. В глазах блеснуло что-то упрямое, что я уже люблю до зубовного скрежета. Но вдруг её взгляд смягчился. Она взяла бокал, сделала глоток — губы в этом красном цвете выглядели так, что я бы их слизал прямо со стекла. Я выдохнул — расслабился. Моя. Умница.
Только вот она поставила бокал обратно и поднялась. — Ты куда, крошка? — рыкнул я, чуть наклоняясь.
Она выпрямилась, проводя ладонями по бедрам платья. Волосы упали на плечи. В глазах — огонь.
— Танцевать.
— Я сказал, что не танцую, — повторил я медленно, уже чувствуя, как под кожей зазвенела злость.
— Зато танцую я, — хмыкнула она. И эта ведьма просто развернулась — и пошла прямо в хаос танцпола. Оставив меня на месте. Ну держись, Лина.
  
Глава 25
 
Я остался сидеть. Спина чуть нависла над столом, локоть на спинке дивана — ленивый, вроде бы расслабленный. А внутри всё горело.
Она сначала вышла на середину танцпола несмело — пальцы нервно теребят край платья, взгляд чуть растерянный. Музыка рвёт воздух, свет пульсирует красно-алым, люди двигаются так близко друг к другу, что можно спутать дыхание. Но она не теряется. Пару секунд стоит, прижимает локти к бокам — а потом ритм впивается в неё, как зверь под кожу.
Я вижу, как её бёдра начинают двигаться в такт басам — медленно, красиво, так, что на неё можно смотреть вечно. Как изгибается спина, как откидываются волосы. Моя правильная девочка, моя скромная ведьма — и вот она вся светится в танце, горит изнутри.
Она даже не знает, как шикарно выглядит. Как плавно волна ритма проходит по её телу, будто она рождена не подписывать контракты и сражаться за опеку, а сводить меня с ума прямо посреди этого танцпола.
Она всё ещё танцевала — уже не просто плавно, а будто волна огня прокатилась по телу. И я бы смотрел на это сколько угодно. Если бы не один драг.
  
Ублюдок, что стоял сначала в стороне, шагнул ближе — так, будто вправе вдохнуть её запах. Она его не заметила. Конечно, не заметила. Правильная ведьма — она танцует для себя. Для меня в самом смелом случае. Не для чужих глаз.
Внутри у меня всё рвануло огнём — даже не понял, когда поднялся с дивана и оказался рядом. Моё тело двигалось быстрее, чем мысли.