Игра хаоса. Книга тринадцатая (СИ)

— Спокойно, господа. Я не спорю с тем, что вы сказали, сэр Готфри, Лига должна двигаться вперед, — сэр Хельмут, привстав, заговорил размеренно и веско, стараясь разрядить обстановку. — Но кто может ручаться за то, что Рэнион не является агентом Владык демонических Домов или проводником воли темных божеств? Да, Ключ проверил, что данный брат не адепт Тьмы, но это не означает, что он не может с ними сотрудничать. Он уже служит одному из наших извечных врагов, Повелителю Игры. Кто знает, может, среди его хозяев числятся и другие. И даже убийство Бесформенного, безусловный подвиг, не спорю, но все же… это могло бы быть чьим-то ходом в большой игре. Мы знаем, что на Румии хаоситы сражались в основном за свои интересы, а не ради спасения мира. Весь этот конфликт, связанный с открытием Врат, вообще во многом стал следствием их внутренних разборок и войн. К тому же, как мы знаем, кандидат весьма плотно сотрудничает с Шепчущим, входит в его ближайшую свиту. Этот змей опасен, коварен и умен, не зря он один из наиболее разыскиваемых преступников во вселенной. И если принять в Капитул его протеже… Кто может гарантировать, что Рэнион не будет служить Шепчущему или иным неизвестным нам силам?
  
— Господа, — громко прервав спор, Турух взял себе слово. — Прежде, чем выдвинуть данного кандидата на рассмотрение, я получил такие поручительства, которыми сложно пренебречь. Он не служит запретным силам или темным богам и, думаю, никто из присутствующих не сможет поставить это под сомнение.
— И кто же предоставил вам подобные доказательства? — с ухмылкой спросил сэр Эктор. — Смеющийся Господин?
— Отец Света.
Тишину, вмиг задавившую все обсуждения и шепотки, можно было почувствовать кожей. Ни движения, ни вздоха. Сэр Хельмут даже забыл сесть, так и застыв над креслом.
По взмаху руки прочистившего горло архимага изображение обсуждаемого кандидата пропало, а на освободившемся месте возник слепок ауры Рэна.
— Прошу взглянуть на его правую руку, — попросил Турух, — и увидеть силу, бушующую в ней, а также символ того, кто ее оставил. Если Он доверил Рэниону такую мощь, то кто я такой, чтобы сомневаться в Его решении?
— Это невозможно… — сэр Гавейн, ярый противник монстров в совете, несколько секунд неверяще смотрел перед собой, затем откинулся на спинку кресла, ссутулившись, и опустил голову. — У меня больше нет сомнений или возражений.
— Я свои также снимаю. Не мне спорить с Его волей, — сэр Хельмут, замолчав, осенил себя символом Паладиуса. — Могу я уточнить, — он указал на Руку Света, — он получил это там, в Бездне?
— Да, — кивнул маг. — Хотя, как недавно выяснилось, он и раньше был отмечен Его символом и волей.
— Тогда больше вопросов у меня нет, — быстро произнес комтур «Белой розы», одного из самых сложных для взаимодействия регионов влияния Лиги.
— Еще у кого-то они остались? — спросил Турух, обведя взглядом присутствующих. И, услышав в ответ лишь почтительную тишину, громко произнес: — Прошу приступить к голосованию.
— Двадцать два голоса «за». Двое «против». Решение принято, — подвел итог Тималох, выступавший секретарем собрания.
— Господа! — сэр Эктор, поспешно встав из-за стола, быстро заговорил, пока остальные не успели разойтись или не отключили свои ментальные проекции. — Мы решили отойти от традиций, приняв в наши ряды того, кто не прошел по всей лестнице рангов, подняв кандидата сразу на четыре ступени. Что раньше было недопустимо. Отказались от ученичества, ночи бдения, остальных испытаний. Хорошо. Да будет так. Я согласен. Но тогда пусть хотя бы посвящение в рыцари кандидат пройдет в Зале Памяти, пусть предшественники решат, достоин ли он быть среди нас…
* * *
— И что меня там ждет? — с сомнением уточнил я, разглядывая пустоту уходящего в темноту коридора.
Когда получил письмо архимага, сообщающее о том, что он и еще несколько уважаемых членов Лиги предложили расширить мою награду за выполненную миссию, и для этого нужно представить меня Капитулу братства, речь шла, как я понял, скорее о формальности. Сейчас же меня начали одолевать сомнения. Ввели какое-то дополнительное испытание перед посвящением в рыцари, хотя я это звание должен был получить и так, за сам факт завершения задания. Что еще они придумают, куда пошлют? И стоит ли это все того?
— Ничего такого, что угрожало бы твоей жизни, здоровью или разуму, — успокаивающе ответил Турух. — Мне удалось обойти многие лишние формальности и традиции, но полностью отказаться от них нельзя. Иначе это поставило бы под сомнение твою готовность быть одним из нас и служить делу Лиги на столь высокой должности, как комтур «Двойной Спирали». Посвящение же в рыцари, проведенное по древнему канону, покажет соответствие твоих убеждений духу Лиги. Тебе нужно всего лишь пройти по этому коридору и дать ответ на один простой вопрос. От которого и будет зависеть, состоится посвящение или нет. Но это все, что я могу сказать сейчас. А теперь иди! Я уверен, у тебя все получится, — довольный маг ободряюще хлопнул меня по плечу, после чего шагнул назад и прикрыл за собой дверь.
Странно это все… Из простой формальной процедуры посвящение в рыцари внезапно стало чем-то бо́льшим и значимым. Прислушавшись к интуиции и не получив никаких подсказок, я пожал плечами и решительно направился вперед. Чем быстрее пройду коридор, тем скорее закончу со всеми заморочками.
Звук шагов гулко отражался от пустых стен, начало пути утонуло в темноте так же, как и его конец, что и не думал приближаться. Я неопределенно хмыкнул: любят же в Лиге играться с расширением пространства! Идти становилось невыразимо скучно, вроде и важный момент, но я ощущал лишь глухое раздражение от происходящего… Неожиданно задумался: а сколько было в моей жизни таких шагов, когда я раз за разом ломал себя, заставляя идти вперед, к цели, даже если та была совсем не видна? И когда я сделал тот, самый первый и, наверное, самый важный?
…Врата Хаоса. Они звали, переливаясь и мерцая в десятке шагов от меня. Вначале они показались мне миражом, обманом зрения после уроков боли и послушания, где мне методично калечили тело и ломали волю. Профессионально делали из меня послушную куклу, для которой главная радость в жизни — умереть ради господина, приняв на себя проклятия и смерть предназначенные ему… А что хуже всего, тот огрызок человека, который от меня планировали оставить, из-за насильственной привязки до конца своих дней должен был искренне любить того, кто обрек его на эту участь!
Как же я ненавидел их всех! Я не сделал никому ничего плохого. Просто хотел жить. В конце концов, мой отец ведь был с ними одной крови! Но со мной обращались хуже, чем с рабом-тенейцем, и я желал хотя бы сдохнуть на зло им всем. Только проклятый ошейник не давал сделать даже этого… И тут это нечто, зовущее к себе, обещающее перемены, силу, власть, еще какую-то чушь… не их я искал, когда нырнул головой вперед в радужную дымку, надеясь, что это не сон и не очередная проверка…
А чего я хотел?
Наверное, легкой смерти. А в идеале — чтобы не было так, как сейчас.
Потом были и другие шаги. Память услужливо разворачивает картины прошлого, того, которым я не горжусь и не хочу вспоминать. Будни собирателя и копателя, в них не было ничего особенного, но был бесхитростный юнец, считавший, что боги избрали его спасителем своего мира. Великие мечты и идущая кругом голова от развернувшихся перспектив: власть, могущество, возвращение на Нею, и я, в блеске славы, изгоняющий захватчиков в ту бездну, из которой они пролезли в наш дом… Наивные грезы глупого мальчишки.
  
Потом отрезвляюще тяжелые будни и понимание, насколько невозможный, почти недостижимый путь мне предстоит пройти, чтобы однажды оказаться на той самой вершине. И сколько для этого потребуется веков… Тогда я и заключил свой первый контракт с демонами. И был счастлив, увидев головы своих родственников у моих ног. Была ли это месть? Да. А еще справедливость. Судьба никогда не настигнет палачей, если не взять ее в свои руки и не направить в нужную сторону.