Предел прочности

– Копы просто поставили перед фактом: мы едем, кто-то из вас с нами. Я был в офисе и поэтому рванул туда. Ты на тот момент уже ушла.
Черты моего лица заострились, а глаза явно метали молнии в каждого сидящего передо мной агента. Я не преувеличиваю свою значимость, тем более не хочу забирать все лавры себе, но сейчас я безумно злюсь за то, что меня оставили за бортом. Осмотр места преступления настолько важный шаг, можно сказать ключевой, что я не имела права не увидеть все своими глазами. Противное чувства обмана и ненужности колючей проволокой обволакивало мое тело. Меня как будто не позвали гулять мои друзья.
  
– Инспектор Эванс, передайте, пожалуйста, всем причастным мой личный номер телефона и рабочую почту. Ничего не должно проходить мимо меня. Пусть звонят и пишут в любое время дня и ночи, независимо от моего местоположения, – я говорила все голосом стервы и не забывала состроить сучий взгляд. Горжусь собой, – Пакс, что еще там было? – я открыла ежедневник и приготовилась записывать.
– Да ничего особенного… Взрыв от светошумовой гранаты был виден: остался след на полу и стенах, пули от глока, кровь… Дверь черного входа выбита нашим тараном. На самом деле все выглядело как стандартное место облавы, – сказал Пакс скучающим тоном и мы с Нэйтаном переглянулись.
– Окей… а где фото, видео? Ты сказал про кровь – вы сняли мазки, чтобы определить владельца? Осколки гранаты уже в лаборатории? Отпечатки пальцев были изъяты? Может быть есть следы обувной подошвы? Что находилось внутри? Я могу продолжить засыпать тебя вопросами, как ты понял. Их у меня еще примерно, – Кристиан начал загибать пальцы, будто считая в уме, – примерно до хрена, – его тон был пропитан ядом и с каждым новым словом голос понижался и понижался, но в данном случае я была с ним согласна.
Пакс поехал на место преступления – кладезь улик и разгадок – и все, что он там увидел это испорченная дверь и грязь на полу? Навязчивый голос в голове шептал, что он врет и какая-то несостыковка красным светом пульсировала в мои глаза, но я никак не могла понять что именно не так. Шестым чувством я четко ощущала, что данные не сходятся, но обвинить Пакса во вранье я не могла без доказательств. Он казался напряженным, возможно потому, что на него сейчас смотрели злые и внимательные глаза, а возможно моя интуиция не подводит. Его массивные плечи ссутулились, шея была напряжена, голова опущена и слегка зажата между предплечьями – он словно к удару готовится.
– Подробный отчет есть у копов, я свяжусь с ними. Просто сейчас не могу вспомнить что-то конкретное. Я неважно себя чувствую с самого утра, простите. Завтра отчет будет на столе у мистера Эванса, – он говорил отрывисто и приглушенно, не поднимая взгляд от столешницы. Мне стало его жаль и я решила дождаться письменного описания.
– Так, ладно… Тогда завтра я жду доклад, желательно утром, – инспектор посмотрел на часы и встал с кресла, беря в руки телефон, – через пятнадцать минут у меня звонок с директором. Обсудим дело мафии в том числе. Вы – вперед работать. Кларк, Браун и Андеррс – садитесь за Дьюэль. Ваши ордеры уже готовы, заберете у дежурных, – он торопливо вышел из конференц-зала, не закрывая дверь. Остальные агенты медленно потянулись за ним, обсуждая работу.
– Ну, что у кого засядем? – бодро спросил Сэм.
– Сначала поесть, – мы с Кристианом ответили вместе, переглянулись, закатили глаза и синхронно пошли в сторону столовой, не говоря друг другу ни слова.
 
Глава 7
 
Джулари
 
2021 год,
Город Трэйси, штат Калифорния
– Ваши мысли по поводу доклада Пакса? – спросил Сэм, протыкать трубочкой бумажный пакет с яблочным соком.
– Туфта. Мне кажется, что пятиклассник красочнее опишет место преступления, – ответила я, накалывая кусок индейки на вилку и макая ее в брусничный соус, – но вид у него действительно сегодня неважный, со всеми бывает. Пока равно выносить приговор, подождем отчет.
– Я считаю, что нам нужно поехать туда и осмотреть все самим. Я доверяю только своим глазам. Как раз ордены на обыск готовы, что нас держит? – Кристиан сидел с зубочисткой во рту и хмурил брови. Он был похож на типичного полицейского из дерьмовых комедий.
– Держит нас здравый смысл. Во-первых, там уже все истоптано, все следы затерты, а само помещение опечатано. Во-вторых, нам лучше не отсвечивать. Пусть мафия видит полицию, но точно не нас. Давайте лучше посидим над Дьюэлом и подумаем над дальнейшими действиями. К нам в руки попал кусок золота, глупо откладывать его в дальний ящик. Часики-то тикают.
– Я согласен с Джулари, только я считаю, что нам нужно поговорить с полицейскими, которые проводили экспертизу. Мне вот например хочется узнать о ситуации с камерами. Они же там точно есть. Даже если их отключили или, ну не знаю, подтерли абсолютно все, я смогу восстановить данные и поднять архивы старых записей. Увидим лица, как минимум, – сказал Сэм, когда мы шли к мусорке с пустыми подносами.
Один за другим мы выкинули остатки еды и мусор в большой синий бак, поставили подносы на специальную тележку и вышли из столовой, пропуская других агентов внутрь.
На нас смотрели с интересом – слухи о таком громком деле быстро распространяются по офису. Я игнорировала взгляды и перешептывания, мне не привыкать к обсуждениям моих действий. Это идет в комплекте с униформой агента ФБР особенно, когда ты единственная девушка в коллективе. Одинокие мужчины кидают на меня заинтересованные взгляды, но быстро охлаждаются – здесь я держу образ бесчувственного робота. Мужчины старше и опытнее зачастую смотрят на меня как на стерву – все по той же причине. Я же привыкла смотреть только вперед, излучая энергию самоуверенности и достатка.
– Давайте тогда поступим так. Мы с Сэмом едем в отдел, Кристиан – садись за тюрьму. Узнавай кто там главный, запрашивай отчеты и архивы. Узнай о сплетнях, что думают маршалы. Короче все, что сможем откопать. Я думаю мы не долго просидим в участке – нас выпрут оттуда при первой же возможности.
– А почему я опять должен заниматься чертовыми бумажками? В полиции работают злые дяди, а еще там воняет – место явно не для женщины. Сиди тут, нюхай свою мятную химмозу в кабинете, а мы с Сэмом, как настоящие мужчины, поедем и все узнаем, – Кристиан закинул руку на плечо Сэма и подмигнул ему.
– Тебя они даже на порог не пустят. В прошлый раз ты обозвал их макаками и пожелал вернуться обратно в Лапландию. Да и терпения у тебя меньше, чем у новорожденного, – я скрестила руки на груди, буравя его взглядом, – так что давай, свои задачи слышал. Не теряем времени и начинаем работать. Через два часа я должна увидеть результат.
Я развернулась и пошла в сторону бокса дежурных агентов, не дав Кристиану времени, чтобы он придумал остроумный ответ. Я искренне считаю, что ему лучше остаться здесь и направить силы в доскональное изучение бумажек. Я не хочу копаться в его голове, тем более ставить диагнозы, но с людьми мистер Браун коммуницировать не умеет от слова совсем. Его может вывести из себя любое кривое слово, а порой даже молчание.
Он относится к той категории людей, к которым просто невозможно найти подход, угадать настроение или выработать тактику для общения. Он взрывается, хлеще чем самые сильные петарды от чирканья спички. И если я, да и все остальные, кому повезло с ним работать, уже привыкли к такой особенности, и можем закрыть его рот – а где-то и разумно промолчать, то посторонние люди просто не готовы терпеть подобное. Особенно копы, которые и так нас терпеть не могут.
  
– Привет, Стэн. Мне нужна служебка, – я зашла в будку охранника, чтобы взять автомобиль. На этот раз я беру машину со всеми опознавательными знаками и аббревиатурой ФБР – все-таки мы едем по официальному делу, можно не скрываться.
Стэн – мой любимый охранник. Когда я еще была обычным агентом и оставалась на ночные дежурства, он часто звал меня к себе в коморку и угощал ванильными маффинами своей внучки. Она учится в кулинарной академии и постоянно балует стариков изысками. У нас с ним всегда был припрятан ягодный листовой чай, который я отхватывала в специальном магазине. Мы сидели и болтали обо всем: спорт, политика, музыка, сплетничали о других агентах. Я скучаю по тому времени. Тогда я чувствовала семейную, даже родственную поддержку, которой мне безумно не хватало. Мне казалось, что я непобедима – это было особенно важно и нужно, после моей ссоры с семьей.