Аристократ на отдыхе. Том 6 (СИ)

— Сейчас разберемся.
Я попытался пальцем проковырять один из верхних мешков, но плотная бумага не поддалась.
— У меня есть нож, — сказал Барятинский.
И достал из кармана складной перочинник.
— Зачем он тебе? — удивился я.
— Бутылки открывать, — гордо ответил Барятинский.
Я отобрал у него нож, подцепил пальцем лезвие и распорол бок ближайшего мешка. Из разреза высыпался темный порошок.
— Похоже на магоцвет, — со знанием дела сказал Барятинский.
— Живчик, проверь, — попросил я демона.
И ощутил легкое жжение в основании левой ладони. Прямо из моей кожи вырос гибкий зеленый усик. Он дотянулся до крупиц порошка и осторожно прикоснулся к ним. А потом нырнул вглубь мешка.
— Да, это магоцвет, — через минуту сказал Живчик. — Очень хорошего качества, но не солнечный. Обычный магоцвет.
— Спасибо, Живчик, — поблагодарил я демона. Но выросший из моей руки побег продолжал шебуршать в мешке.
— Тут есть что-то еще, — сказал демон. — Какой-то мешочек.
— Давай, посмотрим, — усмехнулся я.
Распорол мешок сверху донизу и запустил в него руку. Пальцы нащупали плотную ткань, а под ней — что-то ребристое и твердое.
— Что там? — жадно спросил Семен Евграфович.
— А вот!
Я вытащил из магоцвета небольшой полотняный мешочек. Его горловина была туго перетянута веревкой.
Узел не поддавался. Поэтому я просто подцепил веревку острием ножа и подставил ладонь. Мне в руку высыпались невзрачные красноватые камушки неправильной формы.
— Что это? — завороженно спросил Семен Евграфович.
— Аномальные рубины, — усмехнулся я. — Их добывают в аномалиях Огня.
— Ничего себе! — присвистнул Барятинский. — Интересно, а в остальных мешках тоже такая начинка? Никита, давай посмотрим!
— Надо полицию вызвать, — неуверенно возразил Семен.
— Это добро стоит больше, чем владелец просил за дом, — сказал Барятинский.
И расхохотался:
— Надо было тебе, Никита, сразу соглашаться на цену! Еще бы и заработал!
— Вызовем полицию, — решил я. — Только не местную.
Мне совершенно не хотелось объясняться с полицией до позднего вечера. Кроме того, у меня уже был знакомый пристав. Почему бы не помочь ему продвинуться по службе? Когда-нибудь это может принести мне пользу.
Магоцвет и рубины явно откуда-то украдены. А значит, их уже усердно разыскивают.
Кивком позвав с собой Барятинского и Семена, я вышел в холл — проверить, как там Ширяев.
Не то, чтобы я не доверял друзьям, но я не доверял чувству юмора Барятинского. С него станется сунуть горсть рубинов в карман, просто ради шутки. И не факт, что в свой карман.
Ширяев чувствовал себя прекрасно. Мерзавец безмятежно спал и даже негромко похрапывал.
— Я залечил ему руку, — сообщил мне Живчик.
— Хорошо, — кивнул я.
Достал магофон и набрал номер пристава Заужского.
— Лаврентий Павлович? Это Никита Волков. Приезжай на набережную Фонтанки, тут много интересного по твоей части.
— Никита Васильевич, это не мой район, — запротестовал пристав.
И тут же жадно спросил:
— А что случилось?
— Вот приедешь, и увидишь, — усмехнулся я. — Не бойся нарушить инструкции — только так можно забраться на ступеньку повыше. А то и на две.
— Выезжаю, — быстро сказал пристав.
Я покосился на спящего Ширяева и добавил:
— Захвати с собой двух жандармов, покрепче. Все, жду.
* * *
Заужский примчался через двадцать минут — при том, что ехал он с Петербургской стороны. Вот, на что способно служебное рвение!
Пристав ворвался в дом и сразу бросился к Ширяеву.
— У вас труп? Кто это?
— Нет, это преступник, — усмехнулся я. — Он спит, не буди его пока. Лучше взгляни сюда.
Я провел пристава на склад и полюбовался его вытаращенными глазами и отвалившейся челюстью.
— Что это? — растерялся Заужский при виде штабеля мешков.
Он кинулся к мешкам. Бесстрашно подцепил щепотку порошка, растер его в пальцах и принюхался.
— Это… это магоцвет?
Затем его взгляд упал на небрежно рассыпанные рубины. В отличие от Семена Евграфовича, пристав сразу опознал камни.
 
— Рубины! Их украли неделю назад — ограбили машину прямо возле аномалии!
— Чью машину? — как бы между делом поинтересовался я.
Но пристав не попался на уловку.
— Я не могу вам сказать, это тайна следствия. Никита Васильевич, дорогой! Спасибо, что вызвали меня!
— На здоровье, — усмехнулся я.
— Вы дадите показания? — вцепился в меня Заужский.
— Непременно, но с двумя условиями. Во-первых, ты сам их запишешь. Во-вторых, не станешь дергать меня в Столицу на суд.
— Обещаю! — закивал пристав.
Я рассказал ему, что случилось в доме. Заужский все записал на магофон, заметив:
— Потом оформлю, как положено, и привезу вам на подпись.
— Что будешь делать теперь? — спросил я.
— Мне срочно нужен владелец дома! — принялся соображать Заужский. — Вы не знаете, кто он?
Я покачал головой.
— Нет. Посредник мне не сказал.
— Вряд ли он сам воровал магоцвет и камни, — рассудил Заужский. — А вот владелец дома вполне может быть замешан в краже.
— Так вызови его сюда, — посоветовал я. — И ткни носом в мешки. Глядишь, и расколется.
— Или сбежит, — пригорюнился Заужский.
— Пристав, мне тебя учить надо? — усмехнулся я. — Не говори ему, зачем вызываешь. Скажи, что случайно ехал мимо дома и увидел разбитое окно.
— Отличная идея! — просиял Заужский. — Сейчас!
Он быстро набрал на магофоне какой-то номер.
— Мне нужно срочно установить фамилию владельца дома по набережной Фонтанки, — сказал он. — Нет, ничего серьезного, просто мелкое хулиганство.
И подмигнул мне.
— Как? Понял! Нет, я сам ему позвоню. Сбросьте мне номер.
Пристав азартно щелкнул пальцами и повернулся ко мне.
— Есть! Догадайтесь, кто владелец дома?
Заужский торжествующе посмотрел на меня.
— Это…
В этот момент скрипнула входная дверь, и в дом вошел князь Голицын.
— А что здесь происходит? — спросил он, ошарашенно глядя на нас.
— Это он! — завопил пристав. — Держите его!
Жандармы скрутили обескураженного Голицына и подвели его к нам.
— Никита Васильевич, в чем дело? — спросил меня Голицын, растерянно крутя головой.
— Пристав, отпусти его, — сказал я. — Ты сдурел, что ли? Это князь Голицын, я назначил ему здесь встречу.
— Так это его дом! — обрадовал меня пристав. — Он владелец!
— Так, — нахмурился я.
И тут в разговор неожиданно вмешался Семен Евграфович.
— И не стыдно вам, ваше сиятельство? — укоризненно сказал он Голицыну. — Виданое ли это дело — за старый дом четверть миллиона червонцев требовать?
— Какие четверть миллиона? — растерялся Голицын. — Я назначал цену в сто тысяч!
Его взгляд остановился на Ширяеве.
— Это он вам назвал такую цену? Ах, мерзавец! А я-то думаю — почему уже третий год покупателей на дом не находится!
— Это ваш дом? — строго спросил Заужский.
— Конечно, мой, — закивал князь.
— Когда вы были здесь в последний раз?
Голицын поднял глаза к потолку, вспоминая.
— Кажется, весной. Или осенью? Я решил продать дом и нанял Ширяева посредником. Тридцать червонцев в месяц ему платил, негодяю!
Я покачал головой.
— Николай Андреевич, кто же так делает? Надо было комиссию платить.
— Комиссия дороже бы вышла, — виновато сказал Голицын. — Кроме того, мне Ширяева порекомендовали.
— Кто? — спросил я.
— Один знакомый. Да это неважно.
— Отпустите князя, — кивнул Заужский жандармам.
Жандармы отпустили Голицына.
— Взгляните сюда!
Пристав провел Голицына на склад и показал ему мешки.
— Вы знаете, что это?
— В первый раз вижу, — твердо ответил Голицын. — Что это?
— Судя по всему, это краденое. И его прятали в вашем доме.
— Негодяй! — взревел Голицын. — Я с Ширяева шкуру спущу! Он у меня по суду ответит!