Объект "Атом" (СИ)

Мы сидели в штабе, сформированном в Ситуационном центре, куда Андропов зашел на кульминацию операции. Здесь пахло кофе и разогретой электроникой. Рации щёлкали, магнитофоны крутились. Юрий Владимирович сидел во главе стола совещаний, просматривая бумаги, но внимательно слушая наши доклады.
— Объект в квартире, — доложил голос из динамика. — Свет горит на кухне. Сын приехал, пьют чай.
  
— Ждать, — тихо сказал Андропов.
На улице давил мороз. Минус двадцать, не меньше.
— Объект подошел к окну! — ожила рация. — Открывает форточку.
Я посмотрел на часы. 14:00.
— Холодно же, — пробормотал Серов. — Зачем?
— Время засекайте, — бросил я.
Прошла минута. Пять. Десять.
В квартире, должно быть, уже выстудило всё тепло. Нормальный человек закрыл бы окно через пару минут.
Ровно в 14:15 Толмачев закрыл форточку.
— Пятнадцать минут, — констатировал я. — Это не проветривание, товарищ Председатель. Это сигнал. «Я на месте. Груз готов. Чисто».
Андропов чуть кивнул. Очки блеснули в полумраке.
— «Первый» на связи. Вижу выход, — доложил пост у посольства США. — «Форд» с дипномерами, серия 004. За рулем — водитель, на пассажирском — второй секретарь Стивенс. Установленный разведчик.
— Вести, — скомандовал Серов. — Плотненько, но без наглости.
Дальше пошла классика жанра. Американец кружил по центру. Петлял переулками, проверялся. «Наружка» работала виртуозно — передавали объект от машины к машине, пешие посты подхватывали на светофорах.
— Объект на Ленинском. Движется в сторону области… Разворот! Идет обратно в центр.
Мы слушали эфир, глядя на карту.
— Он тянет время, — сказал Серов. — Проверяет хвост.
— Объект катается по городу — доложила «семерка».
В штабе повисла напряженная тишина. Казалось, что американец под колпаком. И вдруг. Рация второй группы, которая сидела в засаде у подъезда дома Толмачева:
— «База»! «Дед мороз» вышел из дома и направился в сквер.
И тут же доклад через две минуты:
— Вижу «Снеговика»!
— Какого «Снеговика»⁈ — заорал Серов рацию. — Стивенс в машине сидит!
— Никак нет! Стивенс идет по аллее! В сером плаще, в шапке! Я его в лицо знаю, это точно он! Работаю по нему через смену, уверен на сто процентов, товарищ майор!
Серов схватил микрофон.
— Первый! Доложите обстановку! Где машина?
— Машина в движении! — растерянно отозвался пост. — Водитель за рулем. Пассажир, «Снеговик» тоже на месте, вижу силуэт, голову, плечи…
— Второй! А вы кого видите?
— Да Стивенса же! Идет к арке! Толмачев входит в сквер! Идут на сближение!
У Серова началась паника. Человек не может быть в двух местах одновременно. Это мистика. Или провал.
— Как он раздвоился⁈ — Серов еле сдерживался. — Это что, двойник⁈
— Хуже, — сказал я.
В моей памяти всплыли файлы из будущего. Документальные фильмы, рассекреченные архивы ЦРУ. Я знал этот фокус.
— Это «Джек», — негромко сказал я.
Серов повернулся ко мне. Андропов поднял бровь.
— Какой Джек, лейтенант?
— «Джек из коробочки», — пояснил я. — Это манекен. Надувная кукла. Стивенс выпрыгнул из машины где-то на резком повороте в переулке, когда «наружка» отстала на корпус или в слепой зоне, за секунду. А водитель дернул рычаг — и из чемодана на сиденье выскочил манекен. В шапке, в очках. В темноте салона его не отличить от человека.
Я ткнул пальцем в карту.
— Мы пасем куклу, а настоящий шпион сейчас получит секреты.
Темная арка. Снег. Фигура в сером плаще — американец. И сутулая фигура в дубленке — Толмачев. Они шли навстречу друг другу. Еще секунда — и они поравняются. Передача занимает мгновение. Пакет переходит из рук в руки, и всё. Секреты Родины уплывают за океан.
— Разрешите дать команду на задержание! — нервно выпалил Серов сторону Андропова.
Он схватил рацию.
— Всем постам!
Я тоже дернулся. Инстинкт офицера вопил: «Не дай уйти! Это враг!». Я видел, как рушится безопасность страны. Я видел предателя.
— Отставить!
Голос Андропова был тихим. Он не кричал. Но этот голос перекрыл и ор Серова, и шум эфира.
Майор замер с микрофоном у рта. Обернулся.
— Юрий Владимирович… он же… передает…
— Я сказал: отставить, — повторил Андропов.
Он сидел неподвижно, сложив руки на столе.
— Фиксировать передачу. Снимать с трех точек. Вести обоих до дома. Никого не трогать. Волос не должен упасть с головы Толмачева.
Серов в рацию:
— Фиксируем! Объектов не трогать!
— Но это измена! — вырвалось у меня. — Там чертежи реактора! Если они уйдут…
Андропов посмотрел на меня. Его взгляд за стеклами очков был холодным, как космический вакуум.
— Сядьте, лейтенант.
Толмачев и американец поравнялись. Сели на одну лавочку. Короткое движение рук. Перекинулись парой фраз, а потом они разошлись, не оглянувшись.
— Ушел… — простонал Серов, опускаясь на стул. — Уходит, товарищ Председатель.
  
Глава 14
 
«Тридцать сребреников»
 
В штабе стояла гробовая тишина. Мы только что, своими руками, позволили врагу выиграть. Я чувствовал, как внутри закипает бешенство. Зачем тогда все это? Зачем я лез в форточку? Зачем мы мерзли в лесу? Чтобы Андропов просто отпустил их?
Юрий Владимирович снял очки, достал белоснежный платок и начал медленно протирать линзы.
— Вы горячитесь, — сказал он спокойно. — Вы мыслите категориями уголовного розыска. Поймать вора, найти украденное. Это похвально. Но КГБ — это не милиция. Мы не ловим воров. Мы играем в долгую.
Он надел очки и посмотрел на Серова.
— Майор, что было бы, если бы мы взяли Толмачева сейчас?
— Скандал, — буркнул Серов. — Высылка дипломата. Суд над предателем. Расстрел.
— Верно. А что дальше?
— Дальше… ЦРУ поняло бы, что канал перекрыт.
— Именно, — Андропов поднял палец.
— Они бы поняли, что проиграли битву за Громова. И начали бы новую. Они бы искали другие подходы. Шантаж, похищение, ликвидация ключевых фигур. Мы бы снова ушли в глухую оборону, не зная, откуда ждать удара.
Андропов встал и подошел к карте Москвы.
— А теперь, Юрий Петрович, подумайте. Чего мы хотим на самом деле? Наказать «Серую мышь»? Или защитить проект «Атом»?
— Защитить проект.
— Так вот. Мы его защитим.
Я, Череп во мне, не выдержал, пусть и нарушил субординацию:
— Простите, товарищ Председатель, но мы только что отдали им чертежи!
— Мы отдали им наживку, лейтенант, — Андропов едва заметно улыбнулся. Только уголками губ. — То, что унес Стивенс — это «сырые» данные. Теория. Расчеты, которые еще никто не проверял на практике.
Он вернулся к столу и открыл свою папку.
— ЦРУ — прагматики. Им не нужны красивые формулы, им нужен результат. Работает реактор или нет? Эффективен он или это очередной «прожект»? Настоящую ценность представляет отчет после первых испытаний. Именно его они ждут, затаив дыхание. И пока они ждут — они у нас в руках.
Андропов сделал паузу и продолжил.
— Американцы верят Толмачеву. Он для них — «Агент номер один». Они молятся на него. Они вложили в него миллионы. И они проглотят всё, что он им передаст, не пережевывая.
Председатель КГБ положил ладонь на папку.
— Мы превратим Толмачева в наш канал. Мы будем кормить их дезинформацией. Громов подготовит отчет по результатам тестовых испытаний. В этом отчете будет сказано, что реактор нового типа — это фикция. Что испытания провалились. Что нестабильность плазмы неустранима, а эффективность стремится к нулю. Они решат, что советская наука — это блеф. Что Громов — неудачник. Они успокоятся. Они перестанут охотиться за ним. Он станет им неинтересен.
— А Толмачев? — спросил Серов.
  
— Толмачев будет жить. Пока. Он будет получать свои доллары и думать, что он самый умный. Он будет нашим почтальоном. И он понесет в Вашингтон бомбу, которая взорвет их ядерную программу изнутри. Без единого выстрела.