Чердынец (СИ)

Несмотря на мои возражения, Валя, натянула на меня выбранную ранее сорочку, потом — пуловер. Черт! Я ж так взмокну! Душновато в магазине-то.
Она покрутила меня перед Галей. Та махнула рукой — берем!
Снимать с себя все, Валя тоже мне помогала. Такая хорошая девушка! Только вот — не время, не место, и Галя вон стоит пялится!
Но Галя та еще «пройда»! Оценив мое воздействие на Валю, она шепнула той:
— А на меня ничего нет? Ну — колготок там, к примеру?
Валя вздохнула:
— Сейчас посмотрю…
В мужском зале людей было мало, а в этой части, где размеры на шпалерах шли к явному минимуму, их тоже был — минимум. То есть, кроме нас — никого.
Вернувшись, Валя протянула моей тете упаковку:
— Галь! Только я не уверена, что они твоего размера. ГДР — те размер в размер идут, а эти — они Польша, бывают, знаешь, маломерки. На упаковке вроде бы все нормально, а одевать станешь — одно расстройство!
— А как быть? — Галя несколько растеряна.
— А что — вон в кабинке примерить нельзя? — это уже я умничаю. А что — они надо мной издевались, а я — чем хуже?
Валюша мнется:
— Ну… это, вообще-то, как нижнее белье. Их доставать из упаковки — не рекомендуют, вдруг покупательница затяжки оставит. Или… вот знаешь — у нас тут дамочка одна — начала мерять рейтузы, ну — зимой дело было. А у нее эти…, — тут Валя вспомнила про меня и покраснела, — в общем, испачкала она эти рейтузы и брать не стала — не подошли по размеру! А нам их куда? Поругались с ней, она — в скандал…
— Валюша! Если Гале эти колготки не подойдут, я их сестре куплю, договорились? — я вспомнил про Катрин, а еще — про Светку, и, конечно же, про Надю. Т-а-а-а-к, а еще — мама!
Галина не задернула до конца занавеску кабинки, и нам с Валюшей было видно, как она сняла платье и стала натягивать на себя колготы. Я смотрел с удовольствием — фигура у нее — высший класс!
— А тебе не стыдно — вот так подглядывать за своей тетей? — Валя смотрела на меня с удивлением. Я посмотрел вдоль зала — люди были далеко — возле касс. Та-а-а-к… пара приставных шагов и я возле Вали, становлюсь чуть сбоку от нее. Приобнимаю за талию, а другой рукой — за попу, и шепотом в ушко, такое розовое от смущения и маленькое, сладенькое:
— Ну что ты, Валюша! Ты сама посмотри, какая она красивая! Разве можно ей не восторгаться! Это же шедевр! Вот я и любуюсь! Но — как шедевром! А вот ты, Валюша, такая свежая, нежная, ох какая хорошенькая!
Сначала она вроде бы пыталась отодвинуться, но, когда процесс пошел, а мое дыхание коснулось ее ушка, она даже чуть развернулась, чтобы мне удобнее было ее потискать за попу, и встала так, чтобы Галя, выйдя из кабинки, не заметила мой демарш.
— Валенька, милая моя! А еще колготки есть? А то у меня сестра… нет. Три сестры и мама еще. Ты не беспокойся — деньги у меня есть, и я за все заплачу, — сам оторвался от нее, вытащил из кармана деньги, и отобрав пальцем пятерку, сунул ей в карман платья, на поясе.
— Вот же ты… нахал! Отпусти, пойду посмотрю! Меня девки — прибьют! Это мы для своих оставляли!
Едва она отошла, я услышал голос Галины из кабинки:
— А я все слышала, Юрка! Ты и правда — нахал!
— А ты, прелесть моя, чудо как хороша! — ответом мне был тихий смех из все той же кабинки.
— Так, ловелас! А деньги у тебя откуда, ответь мне! — Галина вышла из кабинки, поправляя платье.
— Вот что за вопрос, Галя! Часть мне дала мама Света — на одежду. Часть — я заработал сам, на огороде. Ты же знаешь! — ага, а еще и двести рублей сверху, из своей заначки! Но зачем ей об этом знать?
— Нормальные колготки, беру, — это Галя обращается к Валентине.
Потом Галина просматривает те колготки, которые Валя вынесла из подсобки для Катрин, Светки, Нади и мамы, кивает головой — «подходят».
— Вы тут пошепчитесь немного, я пройдусь, может Володе что присмотрю.
— Стой! А туфли Юре? — вот молодец Валюша. У меня и из головы вылетело!
Мы втроем прошлись, посмотрели туфли. Моих размеров почти и не было.
— Не заказывают их, такие. Не ходовой размер. Вот если только эти? — она показывает мне почти классические туфли на небольшом каблуке, черные.
 
Я меряю, большеваты заметно… но это и хорошо — на дольше хватит.
— Нормально, — ф-у-у-х, с покупками вроде бы — все! Прикидываю — денег должно хватить, даже останутся.
Галя уходит смотреть одежду по рядам. А я остаюсь рядом с Валей. Она краснеет и мнется, видя, как я ее разглядываю:
— Юра! А ты в кого такой нахал?
— Наверное, в маму с папой. Хотя… думаю, мама тут не при чем. Значит — батя виноват.
Девушка улыбается.
— Слушай! А почему ты одна? Где остальные продавцы?
— Так сегодня же воскресенье! Кому охота в воскресенье работать? Вот меня и воткнули сюда. Должна была еще Наташка работать, но она наглая — «у меня дела, Валечка! Ты уж сама, одна как-нибудь!». Знаю, какие у нее дела — Мишка зовут! А я — самая молодая здесь в отделе, только в штат зачислили, после стажировки. А в воскресенье покупателей почти нет — привозы-то в будни бывают. Если кому что нужно — по субботам покупки делают. А сегодня все — отдыхают. Да и вообще… мы сегодня последний день работаем. В понедельник — выходной, а потом — учет на три дня.
Видя, что Галина бродит где-то по другим рядам, а в отделе больше никого нет, я подкрадываюсь к Вале, приобнимаю ее за талию. Вторая рука — на привычное место — на попу, широкую и полненькую. Такую — самый смак пожамкать!
Валя пытается оттолкнуть меня, отводит руки, но я, чуть поднимаюсь на носках и целую ее в губы. Они у нее податливые, мягонькие, чуть прохладные…
— Ты совсем сдурел, что ли?! — Валя шепчет, когда я отклоняюсь от нее. Но моих рук уже не убирает.
— Как же ты мне нравишься Валюшка-киска! — шепчу ей на ушко.
— У меня вообще-то парень есть? — Валя чуть слышно возмущается.
— И что? Мы же ему не расскажем, правда? Зачем ему расстраиваться?
У меня мелькает мысль, и я отпускаю Валю «на свободу». А ей это как будто и не очень хочется — на свободу-то.
— Валь! Я хочу подарок сделать — вот Гале, тете своей, и еще одной тете. Есть ли у Вас что-то из женского белья, хорошего?
— И много у тебя таких теть? — Валя скептично поднимает бровь.
— Таких, к моему глубокому сожалению, всего две. Но обе — красавицы. Ну — ты и сама видишь. А таким красавицам и белье нужно — красивое, правда ведь?
— Вообще-то — женский отдел — на втором этаже! — Валя не очень довольна.
— Валюшенька! Радость моя нежданная! Я же знаю, что ты такая же красавица внутри, как и снаружи. Не вредничай, солнышко. Помоги в моей просьбе. Ну хочешь — на колени встану? — и я начинаю валится на пол.
— Совсем сдурел! — Валя подхватывает меня и возвращает в вертикальное положение, — подожди, посмотрю, может что и есть!
Не было ее довольно долго. Потом она выходит со служебной зоны отдела и со вздохом кладет передо мной на прилавок с кассами, три довольно больших коробочки.
— Смотри… Вот это — черное, — тут Валя опять вздыхает, — ГДР… очень красивое! Вот — Югославия, тоже красивое, но цвет — дурацкий, желтый какой-то! А вот — белое, польское.
— Беру все три! — Валюшка удивленно поднимает брови:
— Ты что — сдурел? Ты знаешь сколько оно стоит? Двадцать пять рублей за комплект! Ну — что-то подешевле, вот польское, например. А ГДР — самое дорогое.
— А скажи мне, душа моя, почему ты с такой грустью смотришь на вот эту ГДРовскую коробочку?
— Почему-почему… нравится оно мне. Я даже примеряла его, тихонько, чтобы никто не видел, — Валюшка вздыхает.
— Так почему не купишь?
— Ты глухой что ли? Я ж тебе говорю — меня только приняли. Зарплата у меня — семьдесят рублей! И я еще ее не получала полностью ни разу. Премии — когда еще будут, если вообще — будут! У стажеров же — зарплата — слезы! И домой нужно мамке тоже что-то принести. Вот и думай! Двадцать пять рублей за трусики и лифчик!
Тут из-за рядов возвращается Галя и сразу прилипает взглядом к коробочкам.