Чердынец (СИ)

В несколько следующих дней я передумал хрен знает, что и сколько! Меня так тянуло к этой девчонке, но мой стыд был еще больше! И я стал ее избегать! Несколько раз я точно видел, что она пытается мне что-то сказать, когда я с пацанами проезжал на великах мимо, или проходил — пешком. Но я опускал голову и только ускорялся. Она даже пару раз окликала меня… вроде бы. Но меня — буквально несло прочь от нее. И она — отстала! Потом, проходя мимо меня с девчонками, она даже не смотрела в мою сторону. И мне — стало легче!
Уже потом, через годы, я понял и решил — вел я себя тогда, как полный идиот!!! Но ничего сделать с собой тогда не мог! И сейчас у меня в памяти был только стройный силуэт в коротком ситцевом платье. И — ее попа, такая красивая, что она помнилась мне всю мою жизнь!
Интересно! А сейчас она приехала в Кировск? Я помню, к кому она приезжала, но вот как ее саму зовут — забыл. Вот бы найти ее! И вроде бы сделать это не сложно, если конечно она — приехала…
Но! Вот эта любовь, нужно отдавать себе отчет — может все перечеркнуть в моих отношениях с Катей и Светой! А этого я не хотел! Да и времени у меня мало! Мало! Столько планов! Может тогда — пусть будет как в прошлый раз? Через год встретимся?
Мои деды, узнав, что я ходил смотреть дом, сначала удивились, но промолчали. Кто же такое поручает мальцу?! Они, деды, в целом не изменили своего отношения ко мне — ну да, странноватый стал пацанёнок, чего-то выдумывает постоянно, но — «работяшший жа! не неслух какой!». И как к неведомому чердынцу, ко мне, в отличие от бабок, не относились.
Увидев, что я сижу и считаю, «чиркаит чё-та!», повечеру, когда я подустал и вышел посидеть с ними на крыльце, спросили:
— Ты у Трофима был, ли чё ли? И чё там?
Рассказал: что и дом — понравился. Правда — там от дома: только фундамент, стены, да крыша. То есть работы там — начать да кончить!
Деды отмахнулись: «работы той — всю жисть так вот, всигда многа! глаза бояться — руки делают!».
Я сказал, что рассчитываю на них в плане потолков, полов, окон. Ну и баня — конечно же! Да там и сарай нужен, и дровянник, даже туалет — новый нужен!
Деды покивали: «сделаим!».
Потом я решился и спросил, в большей части обращаясь к деду Геннадию:
— Вот — не знаю, как маму уговорить… Думаю — может батя поможет в этом. Не хочу, чтобы мы покупали мебель в магазине! Что там покупать-то? Шифоньеры из опилок, тяжеленые и некрасивые? Столы и стулья, которые развалятся через пять-семь лет? Вот и хочу у вас, дедушки, спросить — возьметесь ли за мебель, всю — от кухни до спален? Чтобы сделать и крепко, и красиво?
— Ишь ты! А чё в магазини та — не устраиват? То — правда… не пойму я — как так-то? Сначала доски в опилки сострагают, а патом опилки эти клеют и уже из них, плит этих — мебель делают! Как-та ни понятна мне! — дед Гена крутит головой, усмехается.
— Только вот… лес нужен будет сухой, много пилмата пойдет на это. И еще — часть мебели, в ту же кухню — из березы можно сделать?
— Да… пилмат-та — найдем! Чё там… вон Шурку Жулебина растрясем! Он, гавнюк этат хитражопый, к нам в столярку пришол, пиздрикам малалетним! Я ж иво всиму учил, щигла жулебинскава! Не-е-е… стрясем с ниво лес харошай! — дядя Шура Жулебин был, насколько я знаю, сейчас — заведующим столярным цехом, — а чё с бирезы решил делать? Чё те — красный лес ни па ндраву?
— Да — покрепче он на вмятины всякие. А на кухне же вечно — то что-то упадет, то ножиком поцарапают! Да и узор у него красивый, если его полирнуть грамотно, да лаком покрыть, так ведь?
— Ну… можа и так… тока вот бирезы сухой — ту дастать сложна буит. Кто ж иё сушит на мебиль-та?
— Но — возьметесь? — я очень на это рассчитывал.
— А чё ж ни взяцца-та? Возмёмся, да, Иван? — мой дед кивнул.
— Вы деды, не думайте, что внук у вас — свинья неблагодарная! Я понимаю — работы по мебели будет много! Да и надолго! Я вот думаю, с родителями переговорю — нужно будет вам какой-нибудь отдарок сделать. Вот думаю — может вам в дома телевизоры купить, или холодильники там. Вот и стиральные машинки можно в бани поставить.
 
Деды — были удивлены, переглянулись:
— Ты, Юрка, канешна, умнай-умнай, а — дурак! — это уже дед Иван, — иль ты думаш, чё мы с радных деник за работу папросим?
— Не, деда! Ты не так понял меня! Я так думаю — если кому из родных вот так вот повезло, как нам — то они и о других родных подумать должны! Как-то помочь, или жизнь там… облегчить! Чем худо — то же молоко летом в холодильнике хранить куда как удобно! И бабушкам стираться на руках — может уже хватит? Настирались, поди, за всю жизнь-то? Да и вечерком, под чаек, разве же плохо телик посмотреть — что там в мире творится, или концерт какой?
Тут еще второе дно было, в моих рассуждениях. То, что деды «впрягутся» в работу по достройке дома — я даже не сомневался! А вот дальше — по мебели… Эта работа далеко не быстрая, тщательная и долгая. Хорошо, если за год все, что я задумал, дедам под силу окажется!
А тут уж бабушки… могли и ворчать начать — работы-то по своим домам с дедов никто не снимет! Конечно, мы, уже в свою очередь, помогать будем, но… со стороны может сложится мнение, что дедов мы — вовсю эксплуатируем с этой мебелью, пользуясь их добротой. И денег ведь — не предложишь, типа — зарплата. Откажутся — точно! А вот так — некоторыми предметами бытовой техники… Вроде и денег не всучивали, но — отблагодарили.
Деды задумались. И это хорошо — до бабушек они как-нибудь и сами донесут. И у тех — будет время подумать, свыкнуться с такими мыслями, а не отказываться сразу.
Вот еще — почему у дедов до сих пор газовых плит в домах нет? Ведь ставят их уже вовсю. Или это — консерватизм, присущий всем пожилым людям? Этот вопрос нужно прояснить.
— Там еще что интересного заметил, в том — старом доме, что под гараж сейчас у Митина. Там у него — мастерская сделана, со станками, — тоже аспект заинтересовать дедов.
— Да ты чё? И чё там у ниво есть? — дед Гена — тот более эмоционален и любопытен.
— Токарный, по дереву есть; сверлильный вертикальный; наждак; трубогиб; и вроде бы — циркулярка небольшая, в углу, брезентом накрытая. Верстаков — два, как я понял — по дереву работать и по железу. А — еще и сварочный аппарат, небольшой.
— Ишь ты! Ну что, Трофим — мужик рукастый, я уже слыхал, ага! Пасматреть ба… Так он жа сибе эта забирет, ли чё ли?
— Ну — как сговоримся, думаю. Куда он это все перетаскивать-то будет?
— Ладна… чё ни на куплинае аблизывать-та, пасмотрим, как там выйдит всё.
Бабушки объявили вечером аврал — у них нежданно-негаданно вышел заказ штук на десять половиков, а нарезанной ленты — не хватает. Вот, после работы, к бабе Маше пришли Галина, Надя, Катюшка — помогают нарезать тряпки на ленты. Дядька Володька здесь же — что-то помогает дедам в надворных постройках.
Я, после полива обоих огородов, пришел, присел к женщинам, передохнуть. Интересно, Катька, вроде как боится посмотреть в мою сторону. Да и Надя — посмотрела, отвела взгляд. Одна Галина приветливо поздоровалась. Сюда же пришла мама — она сегодня ездила в Тюмень. Как правило, чтобы все успеть, они выезжают ранним утром — часов в пять утра, чтобы к началу рабочего дня быть в Тюмени, в Управлении. Потом беготня по разным кабинетам и складам, погрузка полученного в машину — все это занимает полдня, как минимум.
Но ездят, мама и Наталья Алексеевна, обычно — не одни, к ним подсаживается еще кто-нибудь из снабженцев РТС — по своим вопросам. Так вот и приходится крутиться чуть не до окончания рабочего дня. А потом — возвращаться домой, в Кировск. Поэтому, после таких поездок, мама — как выжатый лимон. Есть в РТС такая машина — ГАЗ-52, «двухкабинка», или «хозяйка», как еще ее называют. Точнее, таких машин несколько — они используются вот для таких поездок, или — по Кировску, в снабжении организации всяким-разным, не крупным в габаритах, и не сильно тяжелым. Поэтому и название — «хозяйка». По хозяйственным вопросам используется.