Чердынец (СИ)

Мама принялась рассказывать своей сестре, насколько у нее доча ответственная, аккуратная и очень хорошая. Тетка с одобрением поглядывала на сеструху.
— Ты, мам, Катьку — как перед сватами расхваливаешь! Вроде как приданого у нее — кот наплакал, так мы — морально-волевыми и общечеловеческими качествами — всех переплюнем! — нет, с одеждой нужно что-то делать, это — само собой! Вот раньше — мне и дела не было, что мне там дадут одеть. Задница чем-то прикрыта — и ладно. А сейчас… уже не могу так, нужно прилично выглядеть.
Тетка засмеялась, а мама, услышав мой спич, взмахнула руками с моими штанами и ножницами:
— Нет! Ты посмотри, какие мы все умные! Какие сваты, что ты мелешь?!
— А вот кто-то договорится, дошутится у меня! — Катюшка тоже смотрела на меня недобро.
— Да ладно Вам! Что уж — и сказать ничего нельзя? И так все знают, что Катерина Ивановна у нас — лучше всех! Что лишнюю рекламу гнать! — Я пытался натянуть светло-зеленую рубаху, в которой ходил в школу. Черт! Тоже в плечах… ну — явно, если потянуться руками — лопнет на хрен!
— Рубаху не порви! Вот же! Ты представь, Ань — он же тут спортом занялся, бегает, подтягивается всё! Даже, представляешь! рыбий жир пьет — говорит вырасти хочу, чтобы девкам нравится! Сопля же зеленая еще — а тоже! девкам нравится! — мама, не переставая отпарывать штанины, жаловалась сестре.
— Девки… ага… это дело — такое… привлекательное! — дядя Саша, вытираясь полотенцем, вышел из-за занавески, подтвердил правильность моих предпочтений.
— Ты-то уж молчи, девки ему! — тетка отмахнулась от мужа.
— Рыбий жир… — бе-е-е! — Катерина тоже выразила презрение моим вкусам.
Потом, когда мои штаны были отпороты, отутюжены и надеты на меня и оценены как «пойдет на один раз», а рубаха — «вот так воротник если расстегнуть, да — две пуговки, две! ага… и рукава подверни, да повыше!», мы сели пить чай. Катюха, быстренько выпив, унеслась — ее уже Светка ждала. А мы никуда не торопились — раньше десяти часов в Роще делать было нечего.
— Ну вот, Ань — ну как напастись на них одежды, а? И Катя-то быстро растет, но та хоть аккуратная, всегда постирается, погладится — все толком сделает! А этот… все горит же на нем — вон посмотри — кеды только весной купили — а они уж развалятся скоро! Где ж денег-то напастись на них, а? И Катюшку же хочется по-красивше надеть — видишь девка у нас какая растет — и отличница, и серьезная, и танцует! А красавица какая — ну сама же видишь?!
— Ты, Светка, сбрендила что ли — про деньги она говорит! У самой тех денег — куры же не клюют сейчас! — тетка «внепонятках».
— Ой! Анька! Да я все забываю про те деньги! Вот — правда, как что — так я и не помню про них, непривычно мне как-то! — мама всплескивает руками и смеется.
— А что горит на них все — у меня тоже оболтус еще хлеще вырос! Когда только восьмой класс закончит — да уедет к Борьке в Омск, в речное училище поступит! А то — толи нос кому набок свернет, да посадят его! Или кто из девок нам с отцом какой подарок писклявый притащит — вот, дескать, вашего сыночка проделки! Маленькие детки — маленькие бедки! Большие детки — страшненькие бедки! Так и живем, сеструха!
Родители и тетка с дядькой, пользуясь тем, что торопится не надо, за завтраком — тяпнули по рюмашке! Допили тот коньяк, да!
Дядька повеселел, и втолковывал бате, что «ежели пилмат там, или кругляком надо — только позвони! сколь надо сделаю!». Меня это заинтересовало:
— Дядя Саша! А вот — любой пилмат можешь сделать? И — он сухой будет или как?
Дядька задумался:
— Ну плаху там… писятку, тес — трицатку или дюймовку, на вагонку — это всегда есть. А вот сухой… тут так сразу и не скажешь — поглядеть нужно! А какой нужен пилмат-то — сухой?
Уже я, в свою очередь, задумался:
— Тут, дядь Саш, с дедами нужно говорить — что лучше будет? И вот еще — может и не на работе, в леспромхозе, может — у кого дома сухой материал будет? Там мы бы и заплатили подходяще!
— А вот — баню, к примеру — Вам же нужна будет? Как без бани-то? — дядька смотрел то на батю, то на меня.
 
— Баня — это — обязательно! Только вот (я посмотрел на батю, прося у него полномочий заказывать — он понял и кивнул мне) — маленькая баня нам не подойдет. Как все сейчас кладут — три на три там, или четыре на три, — были у меня задумки и по этому поводу.
— А вы чё — на весь колхоз баню что ли строить собрались? — дядька удивился, — или… — он чуть покосился на маму и тетю Аню и понизил голос, — или девок и правду табунами туда загонять будете? — ударил ладонями по коленям и захохотал.
— Ты, Полоухин (это фамилия у них такая, ага!), совсем сдурел? Я же слышу все! Какие все тебе девки? — тетка отвлеклась от разговора с мамой.
— Тут дядя Саша — дело в другом! Сам знаешь — у нас и тут родни полно, а вот — и Вы приезжаете… хоть и редко, что плохо! Вот и представь — вчера вы обмылись у деда в бане и что — малюхошная она! А так — приехали бы, да все мужики разом парится пошли! И веничками бы помахали! А в предбаннике, тоже нужно чтобы был немаленький! — стол уже стоит, да с пивом холодным, да с рыбкой вяленой, да прочей закуской! И рядом с баней — ну хоть бочка с водой холодной! Выскочил из парной — да в бочку, а потом в предбанник, да кружечку пивка! Разве ж плохо, а?!
И дядька, и батя как-то одновременно сглотнули — видно представили, как это могло бы быть.
— Ишь ты — какие у них планы-то! Да-а-а-а… пивка бы, ага… да — с правильной рыбкой… е-э-э-э-х-х-х-х… а ведь хорошо-то как… было б. Ладно, Юрка! Но! Смотри — вот батя твой свидетель! Есть у меня такой сруб — шесть на четыре! Во! Сухой уже, пару лет стоит — сохнет! Но правильно сохнет — и на чурках вывесили, и углы — прикрыты, чтобы не промокал. И — недорого! Как для своих сделаю, во! Только уж перевозка — за Вами. Это Вы уж сами! А уж как поставите ту баню — я уж приеду! Вот и посмотрю, Юрка — можешь ты так дядьку встретить, да в баньке попарить, или только языком горазд?
А ничего так разговор получается! Содержательный!
— Нет! Ты слышала, Светка — как они собираются в бане тут парится? А тетки как же, мать — вот тоже? — тетя смеется глазами.
— Для родных и любимых женщин — программа будет другая. Вам же пар сильно не нужен? Вот! Уже после мужиков, в баньке я прибрался бы, да чуть дровишек подбросил. А для тетушек в предбаннике стоял бы самовар, да всякие разные шаньги и булки. Или наливочку надо ставить?
— Вот я вижу, Светка — ох и будет у тебя головная боль, как этот «пройда» подрастет! Вишь как стелет, как умасливает, а? Какая тут откажет? Вишь он как — и теток не обидит! — тетка Анна уже смеется в голос, — ох и хитер, ох и лис, у тебя Светка растет!
Угу… вот только мама что-то не рада, хмурится. Но тетка — умна, видит, что «не туда попала»:
— Ты, Светка, в августе, отправь ко мне Катю, да Юрку — у нас в магазине все получше, чем здесь в Кировске. Я им там и соберу все к школе, да и еще может какую одежонку выберу!
Ну да — там все-таки магазин ОРСовский, а тетка там заведующая. Там выбор всяко лучше будет! Тоже неплохо! Я наклоняюсь к тетке поближе:
— Теть Ань! А вот у тебя же много знакомых по кировским магазинам? Можешь где словечко замолвить? Нам сейчас — дом купить, а там много чего может понадобиться.
— Давай я подумаю, кто там и где… и потом еще раз поговорим. А сейчас собираться уже надо, в Рощу пора идти.
Мы вышли из дома и дошли до улицы Кирова. Мимо нас шел народ — все больше семьями и все — в сторону Рощи. Родители со всеми здоровались, с кем даже и разговаривали. Я сбегал к деду, позвал остальных — тут и бежать-то метров сто, чуть больше. Когда все родственники собрались в кучу, мы большой такой «толпой» подались на стадион. Даже деды с бабушками пошли! Здесь же к нам присоединились и родители Светки — дядя Володя с тетей Валей.
Мама со Светкиной мамой — они выросли вместе, были подругами. Потом, перед нашим отъездом в Крым, мама повздорила с тетей Валей — та все отговаривала моих родителей от переезда. После нашего возвращения отношения вроде бы восстановились, но — не полностью. Тетка Валя все пеняла маме, что вот «квартиру потеряли, а я говорила, я предупреждала!» — ну кому такое будет приятно?