Чердынец (СИ)

— Кать! Я сейчас чуть подержу руку, вот так. Скажи, что чувствуешь?
— Ничего… А — нет, как-то тепло стало, приятно!
«Ну слава богу — работает! А то с этой нервотрепкой я и сам сомневался, что у меня что-нибудь получится! А гнусную статейку за совращение — я бы раньше — влет получил! Маньяк престарелый!».
— Теперь нужно определить зону массажа — сзади. Кать! Повернись ко мне спиной. Ага, вот так! Еще чуть трусики приспусти, да вот так, — показался верх попы, ягодное такое место! «Ох, а у Кати оказывается есть такие ямки, чуть выше ягодиц, по обе стороны от позвоночника, на пояснице! Бля-я-я-я… как мужики с ума по ним сходят — вот по таким ямочкам! Да и мне сейчас что-то муторно!».
Я положил уже обе руки на верх попы сестры, и чуть погладил ее, такую приятную и нежную кожу.
— Вот тут мне тоже нужно будет помассажировать, ага, — что-то я уже хрипеть начинаю, откашлялся. — все Катюшка, спасибо большое! Ну что, Свет? Будем лечиться?
— Будем! — Светка, не отрывая взгляда от Катьки, кивнула головой.
— Так, девушки! Если уж мы закончили с демонстрационными действиями, давайте — прервемся. На полчаса? Согласны? — Катька оделась, причем мне показалось, что делала это она подчеркнуто неторопливо, и села на диван. Обе они ждали, что я скажу дальше.
— Если вы полагаете, что я какой-то странный монстр, то спешу вас огорчить — я простой человек. И мне… не очень… скажу так — мне не очень спокойно видеть юную красивую девушку, трогать ее руками. Во мне тоже происходят определенные процессы, и у меня тоже есть — нервы. Поэтому, я сейчас выйду, подышу, успокоюсь… в туалет там схожу. Катюшка, поставь пожалуйста, чай.
Ага. Вышел в коридор, за дверь. Прислонился спиной к стене. «Спокойно, Ипполит! Спокойно!».
Услышал, как в комнате Светка спросила Катю:
— Чего это он?
Похоже, Катя что-то показала руками или очень тихо сказала, потому как Светка хихикнула и протянула:
— Да ла-а-а-дно! Правда, что ли? Слушай! А как тебе было, ну… когда он тебя гладил?
— Знаешь… очень приятно… тепло как-то, хорошо… и еще…
Что там «еще» я дослушивать не стал, нужно все-таки отлить!
Когда я вернулся, Катька разливала чай:
— Тебе налить?
— Ага, спасибо! Только — покрепче!
Мы пили чай. Катя демонстративно не смотрела на меня, но щечки у нее были розовые. Светка ерзала на стуле:
— Юр! А вот та песня, что ты пел — я ее никогда не слышала, ни по радио, никак вообще. Ты ее что — сам сочинил?
— Светуля! Да какая разница? Тебе понравилось?
— Очень! И Катьке тоже понравилось, только она вида не подает, да, Катя? — сестра фыркнула.
Потом Светка довольно спокойно сняла «трикошки». Приподняла футболку и легла на диван, прикрыла глаза:
— Трусы приспустить?
«Вот не могу не разглядывать ее! Не получается! С Катькой было тяжко, но там хоть слабенькая мысль трепетала: «сестра», «сестра», а здесь и этого нет!».
И обоняние у меня улучшилось, что ли? Я четко чувствовал резковатый, будоражащий запах крови. Понятно, какой крови… И в трусиках Светки явно был виден бугорок.
«Ага! Сейчас не то, что тампонов нет, и даже прокладки с крылышками — в далеком будущем! Поэтому только так — слоями спасаться, ага!».
— Да, — прохрипел я.
Светка приспустила трусики:
— Достаточно?
— Ага!
— Юрка! Может тебе стоит голову ополоснуть холодной водой, а? — подала голос Катька от стола, где внимательно следила за происходящим. Насмешливый такой голосок!
— Неплохо бы! Только вот это если и поможет, то — ненадолго! — я посмотрел вниз себя, на штаны. Ага! А здесь все явственно! И Кузнецова — зараза такая, пытается сдержать улыбку и видно — чуть подсматривает через вроде бы закрытые ресницы.
Я опустился перед диваном на колени — так будет удобнее, а то стоя — слишком наклоняться придется. Да и видно будет так хуже, мою реакцию, да! Положил руки на такой мягонький и нежный живот, Светка вздохнула.
Ага! Чувствую тепло, даже чуть больше, чем тепло. Жаром я бы это не назвал, но близко, близко. Разминая и поглаживая Светку, я старался отвлечься. И это даже немного получалось, если смотреть только на место, которое массажирую. Во-о-о-от… кожа стала теплее. Стараясь сосредоточиться, я попробовал начать тянуть на себя этот жар-тепло. Сначала получалось слабо, все время почему-то прерывалось это течение. Потом стало лучше.
 
Поглаживая кожу, периодически я наталкивался пальцами на волоски (ну да — это совсем рядом) и это как-то сбивало. Кончики пальцев начинало покалывать и чуть подергивать, как от слабых ударов током. Светка, судя по реакции кожи — она чуть подрагивала, тоже чувствовало что-то подобное. «Угу… а мне, судя по всему вот туда и нужно — похоже, что очаг как раз там».
Пришлось чуть подвинуть трусики руками, сдвинуть их ниже. Пальцы уже вовсю наглаживали кожу среди светлых волос. «Черт! Я ведь и кончить так могу!».
— Катя! Возьми, пожалуйста, платок, что ли… Намочи его холодной водой, и оботри мне лицо! Вот так! Спасибо большое!
Стало и правда легче, даже напряжение спало. В штанах — тоже.
Может поэтому я стал действовать более… энергично, скажем так. А вот Светка отреагировала странно — она начала чуть постанывать! Вот еще — не лучше!
— Свет! Света! Тебе плохо что ли? — Катька забеспокоилась, встала со стула, подошла ближе и наклонилась над подругой. Светка не отвечала.
— Свет! Ты чего?! Юрка! Давай, прекращай! — Катька посмотрела на меня с раздражением.
— Н-н-н… н-н-не-ет… не плохо… наоборот — хорошо… боль уходит… — Светка сквозь зубы говорила очень невнятно.
Ага, боль уходит! Да она кончит сейчас! Вот ведь — я ведь даже не приближался к губкам, а уж про «волшебную горошину» — вообще молчу. Ни хрена себе — чувственность у Светули! Что-то такого я в прошлой жизни, в том нашем «эпизоде», не припоминаю. Нет! Светка была, конечно, очень отзывчивой на ласки, но не так вот!
— Кать! — позвала шепотом сестру Светка.
— Что?
— Выйди пожалуйста… ненадолго… очень прошу… я… очень тебя стесняюсь…
— Меня? Кузнецова — ты совсем рехнулась? Ты стесняешься — меня? — похоже сеструха поражена!
— Ну… пожалуйста… ну очень… очень тебя прошу… ну — что тебе стоит, а? — Светка похоже уже доходила, но все никак не могла.
— Блин! Дурдом какой-то! — Катька вышла из комнаты.
Светка открыла глаза и посмотрела на меня:
— Юр! Сделай это!
— Что это, Киска? — я тоже был ошарашен. Мне что ее трахнуть надо? Нет, так-то я не против. Хотя… против я, против! Я сейчас не головой думаю, не получается! Ломать ей…
Не-не-не! Я и в прошлой жизни таким мазохистом не был никогда, и сейчас — ну его на хрен! Хотя… признайся — в прошлой жизни было такое пару раз!
Ага! Было — только воспоминания не лучшие… И по физическим ощущениям, и тем более — потом… когда расставаться приходилось: «Я тебе отдала самое-самое дорогое, а ты — сволочь!». Да! Я сволочь! Но я и не просил мне это «самое дорогое» отдавать! Я вообще до последнего момента об этом и не догадывался!
— Ну… доведи меня… ну ты — понимаешь же…, — Светка с ТАКОЙ просьбой смотрела на меня!!! Охренеть! Когда так просят — нужно делать! Это — не дефлорация, это — проще! Девчонка хочет почувствовать оргазм? Да я только за!
Я опустил пальцы ниже, еще ниже. Светка стала судорожно стискивать плед на диване руками. Я — не брезгливый, испачкаться не боюсь. Мне все равно после этого руки мыть, Светкину боль смывать.
Вот уже пальцы касаются губок. Черт! Лежит она — неудобно, не под правую руку. А я — не левша. Но — похоже, ей и такого хватает. Поглаживания, чуть-чуть придавить в определенном месте, и отслеживать реакцию.
Уже после двадцати, я понял, что нормально для мужика — сначала сделать приятное женщине. Как? Ну — есть разные способы. Женщины же разные? Вот и способы тоже — разные. Кому-то хватает — вот так, пальцами приласкать. Для кого-то и губы с языком задействовать. Кому-то — все в комплексе. Но есть такие женщины, которые без… к-х-м… члена, да… без него — не могут вообще. Это не хорошо и не плохо, это — есть. Вот к каждой сначала и подбираешь свой ключик.