Чердынец (СИ)

Вчера деды ездили сюда на мотоцикле — посмотреть, как дядя Вася Кольцов скосит покос. По виду — все сделано умело, хорошо.
В начале покоса, слева от дороги, в редком березняке у дедов давно уже оборудован стан. Здесь — сбитый из привезенных досок и врытый в землю стол и лавки по обеим его сторонам. Стол и лавки сделаны с запасом — даже нашей, довольно большой сегодняшней компании, места за столом хватит с избытком. Неподалеку — костровище, с рогульками и жердью. По другую сторону от стола — балаган, этакий шалаш, сбитый из жердей и досок и накрытый кусками толи. Он невысокий, не более метра высотой, может чуть повыше. Это правильно — там не жить, там спать предполагалось. А значит — можно и пониже, чтобы ночью было теплее.
Пока выгружаем все из кузова машины, дед Гена, покуривая самокрутку и поглядывая на работающих:
— Ты, Юрк, палкой пашаруди в балагани-та… мож змеюка кака залезла.
Стоявшая неподалеку Галина, испуганно покосилась на балаган и поежилась. В балаган будем заносить все припасы, а ей, как я понял, выпала должность поварихи — значит в балаган ей залазить придется не раз.
В балагане по сторонам лежало старое, изрядно примятое и слежавшееся сено — с прошлых ночевок.
— Дед Ген! А что — часто здесь ночевать приходится? Комаров поди — море?!
— Так как, Юрка… Это сёдня нас вон кака арава, а так-та бывала и троем— четвером приходилось и косить, и метать. Тут за день — не управицца! А комарей… ну как — канешна… тут их не мало, ага! Вон жа — балатина рядом!
— А вот дальше, если через покос и по дороге — там что будет?
— Дак… слева ежели — то та вот балатина и есть… Ана далё-о-ока идет. А справа если, так там сначала биризняк будит, ага… а посли — рям. Хароший рям такой, да! Там в другой год ягад — хоть жопой ешь, ага! И клюква, и брусника. А правей если взять, по ряму-та… подальше — там и черника, и голубика, по-над-лесом! Змей, правда, полно! А я эту гадасть — вот терпеть нинавижу, вериш-нет ли? Ты, Юрк, помниш, где мы с Иваном бочак наладили, нет? Ну, если помнишь — надо будит потом Гали воды принесть. Так-та на готовку она и с фляги возьмет, а так, чё… помыть там, или умыцца, руки помыть… вон из бачага воды взять.
Бочаг этот я помнил. Там протекает ручей или родник какой — вот деды на хорошем подходе к нему вырыли яму, углубили — положили на землю жердей. Благоустроили, значит.
Народ перетаскивал все в балаган. Галина руководила укладкой — что подальше можно положить, что — поближе. Можно, конечно, и не заморачиваться — не укладывать все привезенное туда, оставить на столе и возле него. Но тут — как? А вдруг — дождь, пусть и маленький, грибной даже — и подмочит? Нет. Лучше все прибрать, правильно это!
Нас десять человек, а значит и припасов — не маленький мешочек. Людей, особенно тех, кто выполняет тяжелую работу, нужно хорошо кормить! Привезли с собой и картошку с морковкой, и лук-чеснок, и сала вон вижу, в бумаге — шмат добрый, здоровенный даже. И хлеба — не одна булка. По запаху чувствую, в бумаге и пирожки бабы Дусины есть. Немалый такой кулек! Это — вообще здорово! И молоко вон — в трехлитровой банке, даже — две банки, ага!
Когда перетаскали все, народ присел передохнуть перед работой. Батя с дядькой Володей что-то залезли под капот «газика». Женщины и девчонки налили себе по кружке молока, лопают с пирожками. Эдак и мне не останется!
— Деда! — это я к деду Ивану, — а может сразу в стога метать будем? Народу-то — хватает!
— Не, Юрк! Рискавать не будим! Сначала в капешки, как абычна, патом уж — в стага! Вдруг — чё!
Ну ладно, им видней.
Солнышко уже чуть поднялось, стало пригревать.
— Ну чё? Начнем, благаславясь, аднака! — деды встали, заплевали свои самокрутки, побросали их в кострище — порядок блюдут!
Народ, разобрав вилы и грабли, потянулся к покосу.
— Юра! Юр! — окликнула меня Галина, которая чуть приотстала от всех. Ну — правильно, обед только часа в два, а готовить нужно часа за два с половиной до этого, так что она сейчас со всеми и поработать успеет.
 
— Да, тетя? — смотрю на нее с удовольствием. Она опять в том же комбинезоне и косынке, и хороша — как всегда.
Она чуть растеряна и оглядывается на уходящих.
— Юр! Я на такую ораву никогда не готовила! Боюсь — как бы не опозорится мне! Подскажи, как и что! Может — знаешь?
Странно, почему она у мамы не спросила? Или у тети Нади? Боится, что за неумеху примут?
— Тет…
— Так, Юра! Давай ты меня просто Галиной будешь звать, ну или Галей. А то — тетя, тетя! Я себя старухой какой-то чувствую! Ну — хотя бы, когда мы один на один — говорит она без какого-то кокетства, по-простому, без всякой подоплеки.
— Ладно… Галь! Я ведь и сам на большую компанию готовить не мастак. Но давай рассуждать логически. На проголодавшегося человека нужно жидкой пищи не менее полулитра, то есть супу нужно сварить не меньше пяти литров. Лучше — литров семь-восемь. Тут у нас едоки собрались не из последних! — пошутил я и Галя улыбнулась.
— То есть закладку готовим из расчета: воды литров десять — выкипит литр-полтора точно, пока готовим. Картошки — из расчета по паре на каждого, чистим, то есть — двадцать штук. Ну — пару морковки, лук… Лука побольше — хуже не сделаем. Обжарку на сале… Ты, вот что! Ты как пойдешь начинать готовить — попроси деда, чтобы он меня к тебе отрядил — костер там зажечь, дров натаскать-порубить, воды натаскать. Вдвоем мы это дело как-нибудь да — обстряпаем! Не боись, все будет пучком! — улыбнулся я Гале.
— Каким пучком? — не поняла она.
— Да — любым! Хочешь — пучком лука, хочешь — укропа! Да шучу я, шучу!
Деды разделились сами и поделили народ: «штоба жопами тут не талкацца!». Дед Иван, мама, отец, тетка Надя и, так получилось — дядька Володька, отправились на другой конец покоса. Они оттуда начнут копны ставить. Нам начальником достался — естественно, дед Геннадий. Он, поворчал на деда Ивана: «вот жа хитражопый где, а! сибе всех мужуков сгреб, ага! А мне тут с дефками, да Юркой валандацца!».
Получилось, что Катька со Светкой — идут по одному валку сена. Мы с Галиной — по-другому, а дед Гена — по третьему.
Галина снова поближе подошла ко мне, и поглядывая с опаской на деда:
— Юр! Я ведь и на покосе никогда не была — ты подскажи и покажи, что делать?!
— Не бойся! Ничего тут сложного нет, просто смотри как я или вон девчонки работают! На деда — не смотри, ты за ним все равно не угонишься! У него такой стаж и опыт в этом деле — учебники уже писать можно! Да и не стесняйся ты так, все же понимают, что раньше ты таким не занималась!
Я показал Гале как граблями сгребать сено:
— Вот так сначала гребешь его, работая граблями сбоку от себя! Справа или слева — как тебе удобно! Чуть устала рука или бок — зайди к валку другой своей стороной и с другого бока так же сгребай. Как нагребла побольше, можно вот так сделать, — я показал, как одной рукой удерживая грабли, подтянуть их и сено кверху, и придерживая второй рукой сверху, оттащить на место формирования копёшки.
— Вы, маладеш, сильна-та с капешками не мильчити! Не мильчити! Но и наабарот — шибка уш бальшую тож — не нада! — дед Геннадий дает указания и одновременно — обучает.
У меня как-то довольно быстро стало получатся вполне себе и быстро, и качественно. Эту работу я и в прошлой жизни делал не раз, и не два. Знал не понаслышке, а что силенок пока еще — не очень-то, так тут никто и не заставляет брать «на пуп» лишнего.
— Галь! Ты давай, за мной иди и подчищай! Как наберешь кучку побольше — я ее сам утащу! — я пошел-пошел-пошел по валку. Солнце пока высоко не встало, еще не печет — работается легко и дышится… Ах! Как дышится! Запах свежего сена! Это же — не описать и не высказать, какая это лепота! Прямо до одури в голове пахнет!!!
И «вжиков» еще нет, не вьются вокруг! Будем надеяться, что и днем их будет немного — скота же в округе нет. Это возле скота их — не продохнуть! И комаров уже нет! Эта сволочь солнышка не любит, им тень нужна или сумерки и ночь! Вот уж точно — вампиры!