Чердынец (СИ)

— А люди… Мам! Люди всегда что-нибудь говорят! Не то, так другое! Хорошие люди — позавидуют по-хорошему, плохие…, да они всегда по любому поводу недовольны и языками чешут! Что нам до их языков? И хороших людей все же больше, не так ли? А значит — зачем мы будем об этом думать.
Говорил я негромко, чуть наклонившись, массажируя голову маме и стараясь «вытянуть» это неприятное «тепло».
— Ты, Юрка, как тот гипнотизер, или как кот — и мурлы, и мурлы! Аж в сон потянуло! — Катька опять ехидничает.
Батя засмеялся:
— Я тоже так подумал, правда, не про гипнотизера, а про цыганку. Те тоже заговаривать — мастаки!
Ну вот, так-то лучше! Все чуть успокоились, эмоции, пусть не ушли, но — в рамках. Поэтому уже можно вести конструктивный диалог.
— Мам! Я думал, тебе нужно будет позвонить по телефону, указанному в газете — рассказать про наши билеты, уточнить как, где и когда можно получить выигрыш. Только нужно будет обязательно взять листок и ручку, и всю информацию — подробно записывать! — знаю я мамину безалаберность, пока домой идет — половину забудет! — или вон, Катюшку с собой возьми, у нее память — ого-го!
— Батя! Деньги получать нужно будет тебе! Мне их никак, и никто не выдаст! Поэтому владелец билетов — ты! Как мама позвонит и все узнает, так нужно будет ехать, получать! Насколько я знаю, в Тюмени отделения Спортлото нет, только в Свердловске.
Мама спокойно, уже довольно сонным голосом сказала:
— Вот молодец какой! Все решил! Всем задания раздал! Какой хороший руководитель — сам кашу заварил, и всем указания дал — нам только исполнять осталось!
— Мам! Ты как? Как голова?
— Спасибо, уже хорошо! Еще бы не эти твои известия — вообще бы замечательно было! Отец сказал, что ты уже и куда их деть — придумал?
Я отошел от мамы, и тщательно вымыл руки под умывальником.
Катька подошла ко мне и спросила:
— А ты зачем там сильно руки намывал?
— Это я мамину болячку смыл! Боль с нее вытянул и вот — водой смыл! Ну — может и неправильно объясняю, но вот — как мне кажется.
Катька с интересом посмотрела на меня:
— Потом поговорить нужно будет, хорошо?
— Угу…
— Так что ты там надумал-то? — маме интересно, куда можно деть такую прорву денег.
— Жилье нам нужно! Готовый дом покупать — это же его кто-то под себя строил. Да и нет в РТС хороших новых домов, да еще и на продажу. А вот у брата бабушки Криченко — есть, недостроенный правда. Но, думаю, нам тех денег хватит и достроить — уже так, как мы хотим, под себя!
— Да ты сдурел, Юрка! Там же не дом — домина целый! И бабы говорили — там только стены и крыша! Это же сколько туда еще труда вложить нужно?!
«Ну, домина — это громко сказано! Дом, нормальный дом — и все!».
— Большой — не маленький, это и лучше! А труда и денег — вложим, чего уж! И жить будем — лучше всех в РТС! И плевать, кто, что скажет! Мам! По тому, моему рассказу — помнишь? Так вот… я там последовательно построил три дома для себя. ТРИ! Дома. И пусть, и не сам все строил — людей нанимал, но, как и что делать — помню. Стройматериалы… да, сейчас это проблема! Но — с деньгами, решаемая, я думаю. Давайте поступим так — отдайте на откуп мне этот вопрос! Советоваться с вами я буду — тут я по-другому и не думал, но вам нужно будет меня как-то прикрыть. А то — кто со мной, мальчишкой, будет сейчас разговаривать? Вот я и буду действовать от вашего имени — где позвоните кому надо, договоритесь, что я подъеду; где — записку напишете, так мол и так! Но трудится руками нам придется всем, без этого не обойдется!
Катька сидела, глядя на меня широко раскрытыми глазами — одно дело слышать от кого-то, что ее брат неведомый чердынец, другое дело самой слышать от брата, этого засранца, придурка, балбеса — такие речи.
— Как, сеструха, хочешь свою, и только свою! большую и светлую комнату в новом, просторном доме? — я ей подмигнул.
Катька моргнула, как-то судорожно сглотнула, и продолжая глядеть на меня, молча кивнула.
— Значит — будет тебе комната! Вон — дедам закажем мебель красивую и прочную! Будет тебя и кровать деревянная шикарная, и стол письменный на две тумбы, и шкафы платяные и книжные! И рабочий стол — под твою швейную машинку — тоже будет!
 
У нас была мамина швейная машинка «Подольск». Они сейчас у многих в домах есть. Особыми умениями мама не обладала, так наволочки или простыни подшить; шторы подрубить да прострочить; те же трусы семейные мне и бате сшить.
Но вот уже не раз слышал, что и мама, и тетя Надя говорили, что Катька шьет куда как лучше — и аккуратнее, и быстрее, и с фантазией.
— Ты прям как Остап Бендер, про Васюки рассказываешь! — ну не змея ли моя сеструха?
— Ладно, посмотрим, кто из нас Остап Бендер! Батя! Вот еще что — мне сейчас, как все закрутится, придется пчелкой летать то туда, то сюда! Я вот о чем… Мне бы мотоцикл. Дорогой — не нужен, но вот «Минск», а? Насколько я бы быстрее все делал?
Мама всплеснула руками:
— Нет, ты посмотри на него! Мотоцикл ему! Да тебе же двенадцать лет всего! Кто тебе разрешит на мотоцикле ездить? Да и не ездил же ты на нем никогда! А убьешься?
— Мамуля! Ну что ты в самом-то деле! — я подошел к ней и приобнял на плечи, наклонившись, и чуть не в ухо негромко так, — Мам! Я там на мотоциклах лет десять, а то и пятнадцать отъездил! И за рулем я там — больше сорока лет! И гарцевать на мотике я не собираюсь, мне он для дела нужен!
— А не девчонок катать! — посмотрел на сестру, — ну… только если сильно попросят. Но не всяких там злючек-змеючек, а добрых и симпатичных! И по городу, по центральным улицам — ездить не собираюсь, зачем привлекать внимание милиции? А что — никто не ездит, так ты здесь не права, сама ведь знаешь!
Здесь это было вполне нормально — пацаны лет с двенадцати вполне ездили на мотоциклах, если не баловаться и по делам. И родители — разрешали!
А участковый смотрел пристально — кто нормально себя ведет, а кто — гоняет без дела! Вон тот же Славка Крамер — у них «Урал», вполне себе с отцом и на рыбалку, и в лес. Только жаловался, что тяжелый для него «Урал», управляться сложно. И Вадик Плетов, на батином «Восходе» — не раз уже куда-нибудь ездил.
Даже девчонки — ездят на мотиках! Вон сестры Волынские — обе вполне себе управляются с «Юпитером». Им правда лет по 17-18, а не двенадцать, как мне. И ездят они на мотоцикле — часто просто вынуждено — отец их любит «заложить за воротник»! Не раз сам видел, как он в коляске пьяный болтается, а кто-то из сестер его за рулем везет! Бабки еще плюются — «села верхом, ляжки все наголе!». Ага! Есть такое — вполне себе красивые ляжки!
— Ну что, батя! Что скажешь? Может что не так я говорю?
— Нет. Все — по делу. Нормально. Просто нужно нам все это пережить, обдумать, успокоиться, — батя посмотрел на маму, — а как получится, видно будет!
Вот! Я говорил уже, что люблю батю? Ага, так и есть!
— У меня еще одна просьба, — я посмотрел на маму и сестру, — я понимаю, что вскорости все будет известно всему РТСу, тут — шила в мешке не утаить. Но хотелось бы все же — помедленнее… чтобы не очень резко слухи расползались, а?
Мама порозовела и отвела взгляд, Катька рассержено фыркнула, а батя отвернулся к окну, прикрыв улыбку рукой с папиросой.
Итогом разговора стало то, что родители, посовещавшись, решили, что — Катя отнесет билеты и газету бабушке. Слухи пойдут, а у нас дома часто никого не бывает, зачем искушать людей. А бабушка от дома практически никогда не отходит, и баба Дуся — тоже постоянно рядом.
Пока шли к бабе, Катька задумчиво молчала, лишь изредка поглядывала на меня.
— Ты о чем хотела поговорить со мной? Ну — по поводу массажа? — чтобы не молчать спросил я.
Катька покраснела почему-то, отвернулась.
— Не знаю даже, может и не нужно было спрашивать… Не знаю, как сказать…, — «вот еще новости — Катюха чего-то жмется и стесняется!».
— Знаешь, у Кузнецовой проблема… Сама она никогда не скажет и не попросит.