Чердынец (СИ)
— Да нормально они работают! Что ты выдумываешь-то!
Вот же Катька-стерьвь! Еще и отговорку вон как, влет, сочинила! Уже будучи в начале ряда, обернулся и увидел, что Катька возвращается к грядке, где на все происходящее со смехом смотрела Светка. А вот тете Наталье что-то почти на ухо рассказывала Надька. Она что — тоже все видела и поняла? Да-а-а-а… стыдоба, тут Катька права!
Я не видел, куда спрятался Сашка, но, чувствуя себя по-прежнему — не в своей тарелке, решил применить радикальные методы. Я нырнул в сарай, где потолочные балки-бруски не были застланы потолком и было возможно их использовать с толком! Методы Илии — форева!!!
Когда через некоторое время дверь сарая распахнулась, я старался в очередной раз подтянуться, вцепившись руками за брусок потолочного перекрытия.
— Да вот он! — в сарай зашла Катя, следом за ней — заглянула Светка.
Я, не обращая на них внимания, упал на руки и стал отжиматься.
— А ты что делаешь? — Светка с интересом смотрела на меня.
— Сам себя наказываю тяжелыми физическими упражнениями! — отдуваясь, пробормотал… а что еще придумать? Надо переключится и успокоится!
Светка хихикнула и посмотрела на Катьку. Та стояла и хмуро разглядывала меня.
— Свет! Дай я с сестрой переговорю! — я встал, и пытаясь сильно не пыхтеть, посмотрел на Катю.
Когда Светка вышла:
— Кать! Ты маме ничего не рассказывай! Я… в общем — не знаю, что на меня находит! Половое созревание, наверное, началось! Ты ж врач будущий, должна лучше об этом знать! Вот и веду себя… бывает… вот так, — что еще говорить — не знаю. Но — стыдно!
Катя хмыкнула, посмотрела задумчиво, потом мазнула взглядом ниже:
— Да я и не собиралась! Так… припугнуть только. Ты и раньше был — дурак-дураком, а сейчас — тоже дурак, только… какой-то — не такой, странный стал, — Катька задумчиво продолжала разглядывать меня.
— Так я и говорю… половое созревание там… гормоны… то — сё…
— Ты только прекращай за женщинами подглядывать, ага! А то — придется все-таки рассказать, — мне показалось, или она меня сейчас так «троллит»?
— Да я и не думал… просто они же рядом… вот как-то так и вышло, — как же противно вот так мямлить!
— Ты, если уж невтерпеж, спрячься где-нибудь, да и… как все пацаны делают, — это что, она сейчас издевается, что ли? охренеть!
— Ты сейчас что имела в виду? — я даже со злости шипеть начал, как она совсем недавно!
Катька хмыкнула, повернулась и уже шагнув в двери, чуть подняла правую руку и сжав ее в кулак, проделала несколько движений кистью — вверх и вниз!
Вот зараза! Я — в шоке! Нет, так-то я понимаю, что и Катя, и Светка сейчас — на той же стадии развития организма, что и я, ага. И «взбрыки» эти — тоже понятны. И что вопросы полов для них, скорее всего — тайной не являются. Но тут какой-то цинизм получается… Или нет? Как она меня мордой-то, да — в навоз!!!
Несмотря на прожитые годы, всей специфики взросления девушек я не понимаю — так только, в общих чертах. И память мне ничего не подсказывает — оттуда, из прошлого. Помню, что и сверстниц, и девчонок постарше мы воспринимали, как вредных, злобноватых, и абсолютно непредсказуемых змеюк. Вот только что — веселы и общительны, то — р-р-раз — и уже дикие, злобные существа! Поэтому, заводить с ними какие-то отношения до определенного возраста, мы почитали за явную глупость.
И даже наличие у меня в той жизни дочки — особо ничего в знание и опыт — не добавило. Там все нити руководства и общения сразу же взяла на себя Дашка. Ну — правильно, мать же! У них были какие-то разговоры, секреты, общие темы. Я в это — не лез! Постепенно Машка с Дашкой стали общаться не как мать и дочь, а больше похоже — как подруги. И понятно, что в той ситуации с разводом, Машка заняла позицию матери. Врагами мы не стали, нет. Машка по-прежнему относилась ко мне как к отцу, даже — по-доброму, но — «мама права!» и все тут!
Хлопнула дверь сарая.
— Домой топай, балбес! Там бабушке нужно будет воды натаскать побольше — она стираться собралась! Скажи ей, приду чуть позже, помогу!
И что? Что-то мне подсказывает, что конфузов, подобных сегодняшнему, впереди у меня — немало. Что делать? Последовать совету сестры? Вот ведь… так, я не матерюсь! Я вообще спокоен! А на родных нельзя злиться и обижаться! Ну разве ведь не… самка собаки?!
Когда уже шел по территории РТС к улице Кирова, к дому бабушки (так ближе — не вокруг же обходить?!), откуда-то из-за построек, вынырнул Крестик.
— Ну чё… живой? Ну — Катька у Вас, ну… вот ведь!!!
— Сашка! Ты вот меня — послушай!!! Ты больше так не делай! — я шел прямо и на него внимания не обращал. Тому приходилось вприпрыжку шагать рядом.
— Как — не делай? Чё я сделал-то?! — Крестик и правда не понимал.
— Чё, чё! Не надо такого больше рассказывать, мне — по крайней мере! — я остановился и повернулся к нему.
— А почему?! Чё такого-то?! Интересно же?! Скажи, что нет?! — Крестик начал злиться.
— Так — встал у меня! Понял! Встал! А тут и тетка твоя рядом, в одних трусах! Вот и получилось — ты все шепчешь, рассказываешь… вот и она перед глазами! Ну и… у меня — колом! — я уже кричу, но шепотом, да!
— И чё такого? У меня, может тоже встал, и чё?! А там я всю ночь ерзал, понял! Чё ты, как девчонка-то? — вот-вот подеремся, я чувствую!
— Так Катька все видела! И что стоит у меня — тоже! Сказала — мамке расскажет! Охота мне лишний раз получать-то?! Поджопников еще мне надавала!!! — я немного сдулся, — да и Наталья с Надькой все видели! Стыдно-то как!
— Да ты чё? Правда? Тогда и вправду — хреново, да! — Крестик тоже сразу сдулся и виновато склонил голову, — может не расскажет? И ничё не будет, а?
— Вот и сиди теперь, думай — расскажет — не расскажет…
— Ладно… Ты меня предупреди, если чё… Еще и тетка может чё поняла, тогда и мне влетит… — Крестик примерял на себя ситуацию. Невесело.
Но пройдя чуть дальше — вот же натура! он повеселел, и уже помахивал руками:
— Слышь! А тогда… ну… утром Наталья у меня спрашивает — ты, Саша, дескать, спал ли ночью? А я чё — дурак, что ли? Конечно, говорю… Как упал спать — только утром меня баба и растолкала! А сам чувствую — щеки горят… покраснел значит… и чувствую — как ты говоришь… вставать у меня начал! Прикинь, да?
— А она чё? — все же и мне интересно это, как не дави в себе.
— Она такая… ну-ну… поглядела на меня и пошла! Но видно — самой неудобно, даже покраснела! Вот я только не понял, увидела она, что у меня встал или нет? — Сашка уже вновь разливался соловьем. Вот же натура!
Да… все же Наталья — она такая женщина! Похоже, не мы одни с Сашкой в РТС на нее слюной истекаем! Вот же досталась — такому придурку, как дядя Толя!
А дома… а что дома — дома все хорошо! Ополоснулся из бочки, потом подумал, снял треники с футболкой, да и залез в нее полностью! Чуток посидел, вылез, помахал руками, поприседал. Согнал с себя воду ладошками, оделся — и за стол к бабушке, там уже обед меня дожидается!
Вот только потом воду ведрами таскал в баню — на постирушки. Это надо ведер двадцать притащить. Вроде и водонапорная башня недалеко — метров пятьдесят-семьдесят от дома деда, на другой стороне улицы, наискось, значит. Но! На коромысле, как все женщины воду носят — мне неудобно. Коромысло плечи давит, прямо — на косточку! Больно, блин! А еще — ведра раскачиваются и поэтому вода — расплескивается! Вот как женщины так плавно ходят?! Вода в ведрах даже не колыхнется! И бабушки, и мама, и тетка Надя и, даже Катька! А у меня — ни хрена не получается!
Вот и приходится — на руках таскать, что ни хрена не легко! Даже если наливать «по рубчик», как дед посоветовал. Но — справился, да!
Полюбил я вечерние посиделки на лавочке с дедами. Хоть и не каждый день получается, у них тоже работы полно! Но все же вечером, после ужина, иногда получается вот так посидеть! Хорошо! Солнышко уже изрядно село и не печет, а греет. Да его и не видно уже — оно за тополя возле садика уже зашло.