Чердынец (СИ)
Дядька этот был крайне интересным! Учился в УрПИ, и вроде бы даже был знаком с Дятловым. Хотя мне в то время было вовсе неизвестно, кто такой — этот Дятлов! Потом работал в сельской школе на Алтае, дорос до директора. После этого — КрГУ, преподавал. Потом уже перебрался к нам в Тюмень. А дальше — его соблазнили должностью директора в Кировск. И везде он занимался с детьми туризмом!
— Я ведь, Юра, и Алтай весь ножками прошел! И Урал, особенно — северный! На столбах Красноярских — нет там ничего, что я не видел, руками бы не потрогал! И даже на Памире бывал! На Камчатку с ребятами ездил!
— В горах, Юра, особенно — наших, сибирских очень много всего интересного есть! И непонятного тоже! Да… и страшноватого тоже немало встречается!
— А что ученые, что ученые! Если ученый с именем, давно и прочно обосновался где-нибудь в Москве, Ленинграде или даже Новосибирске — то ему эти вот загадки и тайны — и даром не нужны! Они ему жить — мешают! Привычную картину нарушают и людей простых с затверженных догматов сбивают! Люди вопросы начинают задавать, а как на них ответить — ученые не знают! Значит, что? Не вижу, не слышу, не скажу! Ага-ага… как те три обезьяны!
— А что альпинисты? «Альпы», они же… ну, скажем так — снобы они! Для них только сами «альпы» и существуют! Все остальные — профаны, не достигшие того уровня знаний, который есть у них! А они значит — дзен постигли, ага! Да у «турья» (это они нас, туристов, так называют!) такие маршруты есть, что и не всякий «альп» по таким ходил! Да и внутри их общества тоже такие склоки — что ты!
Рассказывал он про уральские метели, когда просто выжить — уже счастье! Про саянских снежных дев, с которыми лучше не встречаться! Про глаза туристов, которые к концу маршрута из карих становились небесно— голубыми!
После встречи с ним, я и стал пробовать, ну так скажем — лечить. Не получалось! Точнее — получалось редко. И что тут было — просто массаж помог или это лечение «включилось», я даже не догадывался. До тех пор, пока несколько раз вдруг не начинал недомогать, после массажа. Ага… Руки-то мыть я не всегда вспоминал! Чаще — забывал. Стал присматриваться, прислушиваться к людям и себе. И начало помаленьку получаться, не всегда, далеко не всегда! Даже — редко! Но начало получаться…
Но вместе с тем, появилась какая-то боязнь что-нибудь на себя перетянуть. Старался отнекиваться от массажей; с незнакомыми людьми — и вовсе не связывался, отшучивался больше. Но своим — тут уж не откажешь, тем более, когда уже не раз, и не два помог. Не все я мог лечить, далеко не все! Даже — наоборот, очень малый круг хворей. Боль там головную снять; спинку потянуть, напряжение снять; ноги чуть полечить, размять. Общую усталость чуть уменьшить, расслабить человека. Баловство, одним словом!
Но здесь — реально стало маму жалко!
— Мам! Давай я попробую помочь! Ты, вот давай — ложись на диван, голову вот так — на край, на самый, чтобы и тебе и мне удобно было, — я старался не замечать взгляды бабок!
Мама сначала отнекивалась, пыталась отшутиться, говорила, что боль сама пройдет, но потом — согласилась. Возился я долго, волновался больше. Еще волосы у мамы — шишкой на затылке, их же распустить нужно, уложить так, чтобы не мешались.
Но — получилось! Получилось! Мама притихла, лежала молча, наверное, прислушивалась к себе. Потом она с удивлением протянула:
— А ведь ушла, боль-то! Правда — ушла! Вот только в сон что-то потянуло, — не удержалась и сладко так, протяжно зевнула, прикрыв рот ладошкой.
Бабки все это время по очереди заглядывали за занавеску. Я не выдержал:
— Ну чё вы над душой-то стоите! Самим бы понравилось такое? Мешаете же! — те, что-то ворча, вернулись за стол.
— Баба! Ты в рукомойник воды налей побольше, да по прохладней, желательно! А то там степлилась уже наверное! — вот руки вымыть нужно обязательно не забыть.
После того как я тщательно и обильно промыл руки, вернулся и сел за стол — жрать захотелось, как из пушки!
Бабуля захлопотала, поставила на стол что-то — так на перекус, ворча, что — вот весна наступила, а значит печку топить не будешь — жара же в доме будет! А потому — либо на уличной печке в огороде, под навесом готовь; либо — на электроплитке, где постоянно спираль перегорает, а новых не всегда и купишь!
Первой не выдержала баба Дуся:
— А чё, ты так еще чё лечить можешь? Вот ноги у меня ноют и ноют, мочи нет! — для убедительности она потерла рукой колено.
— Не, баба Дуся — ноги я лечить не могу! Даже — опасаюсь! Там же у тебя вены наверняка больные, суставы! Не дай Бог что-нибудь строну, да ты и помрешь! Вон у мамы спроси, если не веришь — все эти варикозы и вены нужно натираниями, да таблетками лечить, и то — толку мало. Возраст же! — вот еще не хватало! Опять натворил, сейчас разговоров, шушуканья будет у баушек. А баба Дуся — значит и сплетни пойдут! Сама тетю Нади попрекает, что болтушка, а в кого та пошла? То-то же!
— Вот руки тебе могу помять, помассажировать! Может быть — поможет. Ты же всегда говоришь, что руки тоже ноют! — тут опасностей поменьше, можно попробовать.
— Да не! Руки-то зимой обычно ноют, а щас не надо! — ага, ну была бы честь предложена.
— Юрка! А как ты — так вот, руками голову помял-погладил — и боль прошла? — тут уже мама не утерпела, — так-то я знаю, что некоторым в больнице массаж назначают, но там — спина, ноги! А здесь — голова! — маме интересно.
— Да читал где-то статью. Там про массаж хорошо было расписано. У людей по всему телу точки чувствительные есть, где нервные окончания близко в коже. И если знать — где какая точка, на что она влияет, можно временно боль снизить или вообще убрать! Но это — не лечение, временная только мера. Лечить болезнь все равно нужно! Вот у тебя голова болит — у вас в медпункте есть же прибор для измерения давления? Ну — тонометр? Попроси Наталью Алексеевну тебе давление измерить! А так — пустырника настойку нужно пить, боярышник — тот от сердца помогает, валерьянку можно. Хотя, стоп! Валерьянка вроде бы память ухудшает! Ее — не надо.
То, что я «запойный» читатель — все родные знают. Читаю не только книги, но и вообще все, что под руки попадется — журналы разные, даже газеты! Вот пусть и думают, что действительно знания мои — из журналов!
— Мам! А что там у меня со школой-то? — нужно же было их как-то отвлечь, а заодно и свой статус прояснить.
Мама, вполне уже довольная и повеселевшая, укладывала волосы в привычную прическу тут же на кухне.
— О как! Ты что про школу-то вспомнил?! То чуть не с ремнем, да руганью приходилось гнать в школу, а то — сам спрашиваешь? — удивленно протянула она.
— Так непорядок же! Все учатся, а я дома валяюсь! Еще на второй год оставят!
— Да нет! Там все знают, я же их сразу через Катю предупредила! Потом еще ваша классная звонила, я ей все объяснила. Она сказала, чтобы поправлялся, а если до конца года не вернешься, тебе по текущим за четверть оценки выставят, а по четвертным — за год! Там ты нас ничем не порадуешь! — уже строго на меня так — зырк!
За всеми этими происшествиями, за моими «косяками», время шло, и я стал чувствовать себя лучше. Утрами — так вообще было хорошо, к вечеру могла начать болеть голова, но уже так — чуть-чуть.
Пацаны тут на днях ко мне пробились. Бабушка их сначала пускать не хотела, нашумят тут, в сенях натопчут опять же. Но я упросил ее!
Пришли Сашка Любицкий и Славка Крамер. Еще передавали привет от Кольки Кольцова и Рыжих.
Колька Кольцов — это мой приятель, с детства. Мы одно время жили в разных квартирах в одном доме, по соседству. Он на два года старше меня. В последнее время играть и баловаться, носится по улице, как баба говорила — «хвост дудкой» — практически перестал. Ходит в спортивку, на легкую атлетику, и все меня туда сманивает! Занимается серьезно уже два года, и даже какие-то неплохие результаты показывает. По крайней мере, на соревнования в Тюмень уже пару раз съездил.
Рыжие — в поселке пацанва двух братьев, погодков, так дразнит. Так-то они вообще не рыжие, просто фамилия — Рыжовы. Они с родителями приехали в Кировск, то есть — в РТС откуда-то из деревни несколько лет назад. Мы — приятельствуем.