Чердынец (СИ)

Я, чуть постояв, глядя на него, беру деньги и засовываю их в карман. Молча завожу мотоцикл и уезжаю.
Хороший все же мужик! Одинокий… волчара. Удачи ему!
Разбередил, зараза, память… Я же все гнал все эти воспоминания от себя — и тогда гнал, и сумел почти выгнать, лет через двадцать… почти. А здесь — даже не вспоминал. И вот снова — здарова!
К началу девяностых, наше предприятие работало вроде бы неплохо. И кооператив — тоже наращивал обороты. Уже и машин туда добавилось, и водил нормальных прибыло.
Но девяностые — с самого начала обозначили новую тенденцию — беспредел. Никаких корпоративных ценностей, «купеческой чести», верности слову! Неплатежи, задержки в оплате, а то и прямые «кидки» — и прочие прелести новой жизни.
Опытнейшие руководители предприятий оказывались в полнейшей растерянности — как работать? Вот и в нашей конторе, все больше выходил на первое план Батаев, а матерый мамонт Терещенко — чаще и чаще оставался в стороне.
Батаев не был подлецом или сволочью. Но — он умел разговаривать с людьми и договариваться с ними, там, где Терещенко полагался на свой сложившийся авторитет и заработанное уважение у других руководителей предприятий. Но эти моральные императивы уже работали слабовато. Да и руководители эти менялись часто.
Первой ушла наша «главбухша» — Клавдия Степановна. Очень умная и остро чувствующая тетка, она сразу поняла — как прежде — не будет! Мы, по ее предложению, выкупили у нее ее паи нашего кооператива. Я — поменьше, и денег у меня было не так, как у старших товарищей. Терещенко и Батаев — побольше. И остались втроем — владельцами предприятия.
В управлении, в области уже в открытую говорили — забирайте все и работайте сами по себе. Ну… откаты, конечно, ждали — как без этого. Потом, когда стало ясно, что каша заваривается куда как крутая, когда после неплатежей и явного кидалова, понеслись логические продолжения этого — все эти стрелки, разборки, а потом и кровушка стала литься, Терещенко тоже заявил, что в такие игры играть не умеет, да и старый уже. На покой захотел. И вновь Батаев и я — выкупали у директора доли предприятия. Хорошо, что не сразу, он согласился растянуть платежи.
С Батаевым, этим хитрым осетином, мы всегда жили неплохо. Голова у него варила — шоб я так жил! Он и предложил мне, как партнеру, заняться мероприятиями по… скажем так — защите от преступных посягательств. Знакомства у меня были, резких парней — знал немало. Подобрались и внутри предприятия водилы помоложе, да порезче!
Но ведь преступные посягательства — они разные. Есть прямые наезды, типа «а чё, а! а бабки гони, а!» — когда в ответ можно сразу в дыню бить! А есть и другие — когда предприятие у тебя полгода ишачит по договору на дядю, а потом — оп-па! А той конторы больше нет, а дядя — владелец уже совершенно другой конторы, и живет уже не в Тюмени, а, к примеру — в Краснодаре.
И чё? Подарить дяде сладкую жизнь на новом месте за ваш счет и счет таких же лохов, как Вы? Ага-ага! щас!
А государство — оно не вмешивается в споры хозяйствующих субъектов. А в арбитраже можно годами судиться и надеяться, что уж внуки-то — точно дождутся результата! Н-е-е-е… это — не наши методы! Наглец? Кинуть решил? Тебя же никто не заставлял, нет? Ну… лови «обратку»! «Обратки» эти бывали… разные.
Когда раскаявшийся мудак и сам деньги отдавал — после вдумчивых бесед о необходимости жить честно, по заповедям. И даже здоровья не терял. Ну, почти…
А когда приходилось… да — разное бывало. Тут только что нужно? Помнить — нельзя переходить границу. Ага — «берега не попутай!». Есть — твои бабки, а вот это — уже не твои! Компенсация? Ну-у-у… возможна, да. Но! Все же — в рамках!
«Жмуров» за нами все же — не было. Ну — кроме тех утырков, случайных. Телесняки — те да, случались и нередко. Иногда даже — тяжкие. И без этого не обходилось. Пришлось тогда вытягивать на «условку» того же Андрюху и еще пару пацанов.
Деньги были, знакомства среди ментов, прокурорских, судейских, адвокатов — тоже были. Мы с Саней тогда, честно говоря, и Андрюхе с пацанами, по ушам надавали — «в перебор» они ушли, явно. Хоть и правы были, но — «в перебор»!
 
Опять же, благодаря Багаеву и стало понятно, что времена меняются, и что ездить на стрелки на природу, да по разным промзонам — больше не нужно. Тренды другие — нужно разговаривать в ресторанах, в переговорных комнатах, на бизнес-встречах.
Мы вовремя отскочили, перешли полностью в легальный бизнес.
А многие — «протупили», легли под пулями, или поехали надолго в места, некомфортные для проживания.
Как же не хотелось все это вспоминать! А вот — всколыхнулось же!
Я бездумно катил на мотоцикле по улицам Кировска. Ну как бездумно — на центральные улицы все же не выезжал. Остановился на тихой улице, рядом с центром. Постоял, успокоился. Напился воды из уличной колонки.
Все, на хрен! К черту такие воспоминания! Может мне и придется пройти этот пусть заново, но не сейчас, и — не скоро! Живем здесь и сейчас!
Так… что я хотел сделать? Денежек вон — опять привалило.
А сделаю я вот что! Уже думал об этом, но все откладывал — не знал, как легализовать приобретение! Часы мне нужны, мужские, наручные. Очень неудобно без них! А сейчас можно сказать, что их мне подарил Митин, перед отъездом.
Значит, едем в «Орбиту». Может часы и еще где-нибудь продают, но вот продавец у меня знакомый — пока только там. Приятный такой продавец, очень симпатичный!
Я подкатил к магазину и, пользуясь тем, что ворота на его территорию были открыты, заехал во двор. Это была довольно большая территория, огороженная забором. Здесь же стояли дощатые склады, один длинный бревенчатый пакгауз, и кирпичная кочегарка. У склада разгружался какой-то «газик». Я приткнул мотоцикл недалеко от ворот, снял шлем. Пусть лучше тут постоит — а то на улице или угонят, или менты привяжутся. Угоны мотоциклов у нас были нередки.
— Эй, парень! А ты к кому тут? — от «газика» окликнул меня мужик.
Здесь важно что? Сделать уверенный и деловой вид:
— Да я к бате! Ненадолго — пять минут и уеду!
Я развернулся и пошел ко входу в магазин, со двора.
— Куда он? — слышал сзади, как кто-то переспрашивал у мужика.
— Говорит — к бате приехал, ненадолго…
В магазине прошелся к витрине с часами. Ну что — выбор был. Вот только я ничего не знаю, какие сейчас стоит брать. Мои первые часы — это уже после армии, батины старые. Потом — мне дарили часы, как ценный подарок — за второе место в соцсоревновании, на уборочной. Это уже в восьмидесятых. Лет через десять, двенадцать А сейчас?
Пойду-ка я, поищу Валю. Прошелся по рядам, ни у прилавка, ни в рядах ее не было. Подошел к продавщицам, разговаривающим с покупателями.
— Извините! А вы не подскажите, где бы мне Валентину найти? Она здесь в «Орбите» работает. Молодая такая, симпатичная…
Одна из продавцов, постарше, на секунду отвлеклась от разговора, мазнула по мне взглядом и отвернулась. Вторая, помоложе, была более приветлива:
— Валя? Она сегодня на втором этаже, в женском зале работает, девчонок подменяет.
— Большое спасибо!
Повезло что, Валя, только что рассчиталась с покупательницей, и на какое-то время осталась свободной.
— Добрый день! Валя! Ты сегодня красива — как всегда! — рядом никого не было, и я мог себе такое позволить.
Валюшка зарделась, и похоже — обрадовалась:
— Привет! А ты опять колготки и белье покупать будешь? — это она меня так подкалывает?
— Помощь мне твоя опять нужна — уже в качестве консультанта. Мне часы нужно купить, наручные. Дед вот денег дал, да у меня еще кое-что оставалось. Ну как? Поможешь?
Валя задумалась:
— Ты знаешь, я в этом плохо разбираюсь. Нужно к женщинам в отдел идти, может они что подскажут…
Она махнула рукой еще одной продавщице, и мы пошли вниз по широкой лестнице. Здесь было два пролета и широкая площадка между ними. Универмаг был практически новый, и вся его отделка еще была на месте. Кроме деревянных перил на лестнице, чуть поодаль от перил, шли какие-то ряды украшений, изготовленных из дерева — цветов, фигурок животных, деревьев. Они поднимались выше перил еще на полметра, и получается — закрывали лестницу от взглядов снизу. По стенах же, на лестнице, шла зеркальная мозаика, тоже какие-то рисунки.