Чердынец (СИ)

— Вот так вот! Товарищи ефрейторы! Носите с честью!
Леха Рыжий задумался, смотря в карты, потом с досадой сбросил их на траву и «наехал» на брата — Мишку:
— Ты чё, баран, не помнишь, что ли, он же этого вальта два хода назад брал! Чё ты ему поддаешь-то в масть? Дебил ты, братка!
Вот так у них всегда — цапаются, как не родные! Не подрались бы!
Правда и у Кольки, со старшим его братом, Юркой — тоже постоянная война. Там еще и похуже — Юрка старше Кольки года на четыре, потому подколками и подзатыльниками там частенько — не ограничиваются. До драк доходит — с известным результатом. Тут Кольке можно только посочувствовать!
Помню в той еще, прошлой жизни, лет через несколько произошла… дрянная такая история. Благо что — последствий не имела. Когда Юрка уходил с армию, у него была подружка, чернявая такая, худенькая, но веселая — Ольга. Они частенько сидели возле Кольцовых на лавочке. А потом Юрка ходил ее провожать. Жила она где-то в городе. Она была в хороших отношениях и с Колькой, даже не раз заступалась за него перед Юркой. И с нами, бывало, сиживала — пересмеивалась: побасенки, анекдоты… Говорю же — веселая была.
Но… как нередко бывает — не дождалась. Как ходили сплетни среди пацанов — трахалась она с Юркиным друганом — Русей Ландбергом, который еще доучивался в технаре. Юрка по приходу из армии — вида не подавал, типа — и на хрен не нужна! Но как-то занесла ее, Ольгу, нелегкая в РТС, и была она — изрядно нетрезва. Чего уж она приперлась к Юрке — не знаю, прощения просить, что ли?
А этот телепень, затаив обиду, что натворил — подпоил ее еще больше, а потом — затянул в черемуховый куст в Рощу и… Да ладно бы так! Как говорят — она сама и пошла! Но! Юрка подговорил Рыжих и Крестика, и когда «слез» с Ольги — кивнул тем, которые между делом, пока процесс шел, подобрались поближе. Вот они ее там и попользовали, по очереди!
Как мне рассказывал Крестик, она похоже и не понимала, кто ее… пьяная же была. Крестик же и рассказал, что уже в последние минуты «веселья», сюда прибежал Колька и Вадик Плетов. Юрка буквально потребовал, чтобы Колька — Ольгу, тоже! Но тот уперся, категорически отказался, и даже кинулся оттаскивать от Ольги пацанов.
Они с Юркой — подрались и Юрка здорово избил Кольку. Только вмешательство Вадика, позволило пресечь драку. И то Колька потом долго отлеживался дома. Вадик тогда уже был довольно известным среди пацанов боксером. Думаю, Юрка просто побоялся, что не справится и с братом, и с Вадиком, одновременно.
Вот такие некрасивые истории бывали у нас. А пацаны тогда — повели себя тоже некрасиво. Понятно, что — гормоны; понятно, что пьяная, да еще и симпатичная девка, но… Она, Ольга, тогда либо действительно была настолько пьяна, что не поняла, что произошло. Либо — понимала, но от стыда — никому не рассказала, и никуда не «заявляла».
Что мне тогда еще и не понравилось — зная о том, что Колька был против, что оказался избит Юркой, пацаны потом еще и бравировали тем, что они «взрослую девку отпороли». Дебилы, блядь!
И вот, смотрю я на своих друзей и понимаю, что они и сейчас уже — очень разные, а дальше — вообще разойдутся по жизни, в разные стороны.
Оба Рыжих, пофыркивая друг на друга, пошли купаться. Мы присели на траву, Колька кивнул на карты:
— Партейку?
— А-а-а… давай!
Я видел, что Крестик, периодически пялится в сторону моих девчонок, и мне это не нравилось!
— Сашка! Ты так шею свернешь! — пытаюсь ему так «намекнуть».
— Ты, Юрец, совсем мышей не ловишь! Ты хоть бы Светку, что ли, потискал. Все не зря будет! — про Катю он ничего не говорит — боится ее.
— Как я ее потискаю, если они всегда вместе? Мне Катька — голову оторвет! Чё мелешь-то?
— Ну… это да! Катька твоя — это… черт в юбке!
Вадик и Колька никак не комментируют слова Сашки.
Потом, Вадим, посмотрел на меня:
— А ты неплохо так подрос за лето! И мышца вон — появилась! Что — турник?
Я кивнул.
Сыграв пару партий в подкидного, слышу, как меня зовет Светка. Поворачиваюсь, вижу — она машет.
 
— Ладно, пацаны, пока! Здесь же как — пацан сказал — пацан — сделал! Обещал им, побыть с ними, нужно выполнять.
И Вадим, и Колька кивнули. А Крестик, неугомонный, шепнув «Светка» — изобразил руками, как что-то щупает. Я отмахнулся.
Когда подошел к девчонкам, они сидели на траве и даже не переоделись.
— Вы чего — передумали купаться, что ли?
— Мы, Юра, подумали — давай пройдем по берегу дальше. Ну их… дружков твоих!
Я почесал затылок:
— Ну… пошли.
Подхватив сумки, мы побрели по берегу. Еще метров через триста — было вроде бы неплохое место, но девчонки отвергли мое предложение. Идем дальше. Уже отойдя от пацанов метров на пятьсот, Катя стала оглядывать берег:
— Светка! Может здесь расположимся?
Посмотрев в сторону пацанов, я увидел, что от берега отходят две кучки. Ага… в одной — это мальки, их побольше, и они сами — поменьше. А вот вторая — это мои корешки вроде бы собрались уходить.
— Ну что надумали, красавицы?
Светка задумчиво поглядывала то на речку, то на луга, то на далекую — километра полтора отсюда, гору.
— Юр! А вот дальше, если через Песчанку перейти, там как берег у Ржавца?
— Да я и не помню… Я вроде бы там и не был никогда.
— А пошли туда?
Я засмеялся:
— Так, красавицы, вы и позагорать не успеете — все ходить будем!
Светка с Катькой пошептавшись, решили:
— Юр! Ты подержи покрывало, мы сразу здесь купальники оденем.
— А от кого вас здесь закрывать? Нет же вокруг никого! — я удивлен. Вокруг, ни по берегу речки, ни в лугах, ни дальше — к горе, никого не видно. Ну — кроме двух компаний пацанов, которые уже довольно далеко.
— Может мы — от тебя просим закрыть? — Катюшка смотрит с улыбкой, но и с издевкой.
— Ну-у-у… ладно. Давайте прикрою, хотя — не понятно мне… ну, ладно.
Я держу покрывало, честно стараюсь не подглядывать. Девчонки шушукаются, хихикают, подкалывают:
— Ты держи, держи! И повыше, чтобы выше головы твоей было!
Наконец они переоделись и скомандовали:
— Все, можешь опускать.
Мы пошли дальше. Девчонки чуть впереди, я позади них. А хорошо они уже на огороде загорели! Им бы купальники — получше, а то уж совсем — простенькие, такие еще — девчачьи, в цветочек.
Катя — так вообще, как шоколадка. Загар даже посильнее, чем смуглота у Гали. Светка — чуть хуже. Она, как будто подслушав мои мысли:
— Ну ты посмотри, Юра, Катька-то вон как загорела! А ко мне загар плохо прилипает. Уже и обгорала два раза… и так мне завидно!
— Кисуля! Ну ты же у нас — блондинка. А у блондинок загар вообще хуже ложится. Кожа светлая, обгорает быстро. Нужно очень аккуратно загорать.
— Это как? Расскажи, ты же все знаешь, — Светка поглядывает на меня — игриво. Катя улыбается.
Я рассказываю девчонкам то, что помню про правила загара оттуда, из будущего. Про периоды — утром с восьми до одиннадцати, вечером — с четырех до семи. Про длительность — от пяти минут до сорока минут — часа.
Мы подходим к Песчанке, постояли, посмотрели. Речка обмелела, воды — примерно по пояс. Ну — сейчас проверим. Я беру у девчонок сумки и аккуратно переходу речку. Ну вот — даже меньше, чем по пояс. Вот только ноги испачкал в иле. Ну — ладно, сейчас придем на Ржавец — отмою.
Девчонки тоже переходят. Теперь их ножки — как в серо-синих чулках, говорю им об этом. Смеются.
Чуть дальше выходим к Ржавцу.
— А что — тут вполне нормально! И заход есть, — Светка радуется.
Пока девчонки расстилают покрывало, я иду к воде, захожу по пояс, обмываю ноги.
— Как вода? — Катька стоит на берегу, улыбается, вся — в предвкушении.
— Норма! Сейчас здесь дно проверю, чтобы никаких коряг не было, и глубину посмотрю, — я хочу подстраховаться.
— Ой, смотри, а Юрка еще и газировки взял! — это Светка добралась до моей сумки, — Юра! А открой нам бутылочку.
Ширина речки здесь — метров пятнадцать, может — чуть больше. Сначала иду, потом чуть проплываю до середины. Встаю на ноги. К моему удивлению, глубины здесь чуть больше полутора метров. Вода — теплущая, как парное молоко! Ну да — глубины нет, прогревается за день. Возвращаюсь к берегу, прохожу вдоль него — сразу у берега, где глубины — по колено. Потом — дальше, где примерно по пояс. Дно нормальное, ни на что не натыкаюсь.