Попутчик (ЛП)

Люди здесь слишком доверчивы, и Лекс будет охотиться на эту доверчивую натуру. Сомневаюсь, что у них есть гораздо больше, чем несколько долларов в кассе, не говоря уже о том, что стоит защищать камерами, так что, по крайней мере, он был прав в этом.
Лекс подталкивает меня к двери и идет впереди меня, огибая здание. Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы и делаю глубокий вдох, прежде чем взяться за грязную ручку двери. Когда вхожу, над головой звенит колокольчик. На полках внутри в основном представлены предметы первой необходимости и закуски, зубная паста, жидкость для полоскания рта и дезодорант, а также разнообразные чипсы, вяленая говядина и крендельки.
Где-то в дальнем коридоре закрывается дверь, и шаги приближаются. Мое сердце учащенно бьется, и мой взгляд падает на старый стол с еще более старым кассовым аппаратом, стоящим на нем. Сигареты выстроились вдоль стены за кассой, ожидая, когда их выберут под потертой табличкой с возрастными ограничениями.
В дверях появляется лысеющий мужчина, и он улыбается, когда видит меня. Он смотрит мне за спину.
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я изо всех сил пытаюсь выдавить слова, которые мне нужно сказать, поскольку чувство вины душит меня. Чувствую себя совершенно ужасно из-за того, что ограблю этого человека. Он не сделал ничего, чтобы заслужить наш визит. В этом мы с Лексом расходимся во мнениях. Он не видит в людях человеческих существ. Сопутствующий ущерб для него не существует. Невинных не бывает.
— П-привет, да. — Я указываю на темную дорогу. — У моей машины кончился бензин по дороге.
— Вы приехали сюда совсем одна? — Его глаза сканируют меня. В его словах есть намек на подозрение, и я пытаюсь взять себя в руки ради Лекса.
— Да, это недалеко. Мне интересно, могу ли я купить у вас галлон. — Я вытаскиваю несколько банкнот из кармана и показываю ему деньги.
Мужчина выходит из-за прилавка, его глаза не отрываются от моих.
— Вам нужна банка? — спрашивает он, провожая меня к двери.
Я киваю.
Я выхожу за ним на улицу и следую за ним, пока мы не достигаем круга света от лампы над нами. Я не собираюсь возвращаться с ним во тьму. Он открывает дверь, и я ничего не вижу, пока не закрывает ее и не появляется под светом. Он несет старый металлический газовый баллончик.
— Просто оставьте это, когда вернешься за бензином, — говорит он, протягивая его мне и держа руку протянутой за деньгами.
Я протягиваю ему четыре доллара, но мельком замечаю тень Лекса внутри. Мне нужно оставить этого человека здесь, со мной, для его безопасности. Не хочу, чтобы на наших руках было больше смертей, и сделаю все, что в моих силах, чтобы это ограбление не переросло в убийство. Я поднимаю тяжелую канистру и фуфайку с верхом. Когда он начинает уходить, я усиливаю звуки разочарования, срывающиеся с моих губ. Он, наконец, поворачивается ко мне.
— Вам нужна помощь, мисс? — он спрашивает.
Я улыбаюсь и возвращаю ему это. Он снимает колпачок и вставляет в неё насадку.
— Вот так, — говорит он и снова поворачивается, чтобы уйти.
Борясь с паникой, протягиваю руку и касаюсь его. Мои ресницы трепещут, когда прислоняюсь спиной к насосу.
— Я действительно ценю вашу помощь, мистер.
Он смотрит на свои ноги, внезапно становясь застенчивым.
— Это то, чем я здесь занимаюсь, мэм. Это действительно ничего. — Его слова заставляют меня чувствовать себя чертовски ужасно. Этот человек, вероятно, никогда не доверится другому нуждающемуся человеку из-за меня.
Счетчик показывает больше одного галлона, и я наклоняюсь, чтобы вынуть насадку из банки. Застенчивый или нет, мужчина настолько сосредоточен на мне, что не замечает ухода Лекса. Вешаю насадку обратно в насос и улыбаюсь ему.
— Я принесу это обратно, — говорю я, встряхивая банку.
Он кивает и возвращается в дом. Свет включается, когда он возвращается в заднюю часть магазина.
Мы с Лексом мчимся обратно по дороге. Банка хлюпает в моей руке, а он ухмыляется от уха до уха.
— Тебе не нужно было красть его банку, — говорит он.
 
— Ну, теперь уже слишком поздно.
Мы добираемся до грузовика, и Лекс ставит банку на сидение, прежде чем залезть внутрь. Газ на моих руках создает сильный запах, когда закрываю дверь кабины.
— И что? — Я спрашиваю, как только мы продвинемся немного дальше по дороге. Я разрываюсь между надеждой, что у бедного парня нечего было украсть, и желанием, чтобы так и было.
— Я думаю, что этот чувак живет там. Он смотрел порно в комнате с шаткой кроватью.
Я кривлю губы.
— Отвратительно.
— Держу пари, он даже не понял, что его ограбили. Вероятно, все еще заканчивает дрочить.
Я борюсь с уколом вины, отгоняя его, когда смотрю на карман Лекса.
— Меня не волнует, что он делал, Лекс. Что ты получил?
— У него было намного больше, чем я думал. Вряд ли дерьмо в кассовом аппарате, но жир, блядь, складывается на его станции мастурбации.
— Господи Иисусе, — стону я. — Ты же не отнял у него все, что у него было, не так ли?
Ухмылка пересекает его лицо.
— Конечно, нет, кролик. Я знал, что это разъест твое маленькое сердечко. Но я взял достаточно. Должен был взять больше за то, как он трахал тебя своими глазами, — говорит он сквозь рычание. — Ты так чертовски хорошо справилась.
Когда Лекс не сворачивает на служебную дорогу, я показываю на нее.
— Мы пока не собираемся возвращаться. Пойдем перекусим чего-нибудь в закусочной. Я знаю, тебе нравится это место, и мне нравится, что никто не задает гребаных вопросов. Все там выглядят так, будто у них есть прошлое, от которого они убегают.
Волнение нарастает во мне при мысли о сытной еде. Мы были такими бережливыми. Он до сих пор не сказал мне, сколько он украл, но я слишком отвлечена мыслью о хорошей еде, чтобы переспрашивать прямо сейчас.
Мы заезжаем в закусочную, и Лекс накрывает канистру на заднем сиденье одеялом.
— О, я захватил это для тебя, — говорит он, залезая в задний карман и бросая мне газовый баллончик.
Мои губы дрожат. Лекс срезал путь и захватил его. Я вежливо отказалась. Теперь у меня есть свой собственный, чтобы использовать. Мое сердце спотыкается о себя от этого маленького, но значительного жеста.
Я кладу его на приборную панель, но Лекс качает головой.
— С заправочной станции ничего не должно быть видно. Положи его под сиденье.
Я делаю, как мне сказали, и его внимание к деталям заставляет меня понять, почему его так и не поймали. Ну, по крайней мере, за грабежи. Надеюсь, что его смекалка передастся мне, как и все остальное.
Официантка приветствует нас коротким кивком, когда мы направляемся внутрь. Красная краска отслаивается от сиденья выбранной нами кабинки. Селена идет, чтобы сесть напротив меня, но я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.
— Здравствуйте, — говорит официантка, вытаскивая свой блокнот. — Меню? — Мы оба качаем головами. — Чем я могу вам помочь?
— Чизбургер, — говорит Селена со слишком большим волнением при мысли о жирном бургере. Она почти дрожит от этой идеи.
— Сделайте два, — говорю я официантке, без детского восторга. — Два кофе и воду, пожалуйста.
Официантка что-то строчит в своем блокноте и прячет его в фартук.
— Слишком поздно для кофе, — говорит Селена после того, как официантка уходит. — Мы будем на ногах всю ночь.
— Таков план, — Я не собираюсь спать, когда мы вернемся. И она тоже не будет.
Я оглядываюсь на пустую закусочную. Моя рука поднимается к ее горлу, и она всхлипывает. Звук идет прямо к моему члену. Я был твердый с тех пор, как мы уехали с заправки, из-за того, как хорошо она сыграла свою роль. Я наклоняюсь и целую ее, прикусывая нижнюю губу. Моя рука перемещается к ее бедру, и она раздвигает для меня ноги.