Открытая вражда (СИ)
— Господин капитан, сигнал с «Белого кречета»! — Оторвал Олега от постижения своего внутреннего мира матрос, вся одежда которого состояла из легких парусиновых штанов, связки защитных амулетов и кобуры на боку. Неожиданная теплая, если не сказать жаркая погода, ничтожное количество мало-мальски серьезной работы во время полета и полное отсутствие врагов в зоне видимости заметно расслабили экипаж вообще и этого конкретного сибиряка в частности. — Магистр Болеслав изъявляет желание подняться к нам на борт, чтобы в честь грядущего расставания с нашим конвоем передать вам подарки! А может дань или контрибуцию, во флажковой азбуке нюансы разобрать не так-то просто…
— Как же он меня задолбал! — Возвел глаза к небесам чародей, мысленно констатируя, что до настоящих йогов, обязанных быть абсолютно невозмутимыми по отношению к абсолютно любым раздражителям, как физическим, так и духовным, ему гораздо дальше, чем до оставшегося за спиной Парижа…Даже если делать крюк куда-нибудь через Пекин! На карачках! — Вот честное слово, этот поляк раздражает меня гораздо больше, чем некоторые люди, которых я убил…Мы летим всего-то недели две, и за это время он на борту своего летающего борделя провел уже десять вечеринок! Десять!
— Если бы некоторые из них не затягивались почти на двое суток, провел бы больше, — фыркнула со своего кресла Анжела, которая тоже успела побывать на нескольких подобных мероприятиях, и они ей категорически не понравились. Ибо на пирушках, для которых у этого польского магистра на его судне была выделена отдельная палуба, превращенная в подобие банкетного зала, горячительные напитки лились рекой, а компания была преимущественно мужская, офицерско-магическая. И разговоры у подобной публики шли в основном о выпивке, охоте, победах на войне или амурном фронте. И те немногие представительницы прекрасного пола, которые разбавляли компанию высокопоставленных лиц с иных кораблей конвоя, вызывали у волшебницы даже меньше симпатии, чем пьяные мужики, похваляющиеся своими реальными или выдуманными подвигами, ведь путешествовал Болеслав с целым гаремом служанок и учениц, которых когда исподволь, а когда и совершенно открыто пытался подкладывать под своих гостей. — Впрочем, черт с ним, пусть прибывает, если с подарками. Подарки пусть оставит, а сам катится в Львов, ну или куда он там собирался…
— Вот ты правда веришь, будто нам на прощание и, фактически, за красивые глаза преподнесут нечто, стоящее компании этого напыщенного индюка? — Фыркнул Олег, что действительно за время пути прошел впечатляющую тренировку то ли по искусству дипломатии, то ли по самоконтролю. Ведь «Белый кречет» покуда не превратился в обугленные обломки, а его владелец все ещё оставался живым, целым и даже не битым. — Хорошо ещё, если эта вещь будет не проклята, не отравлена, не украдена у кого-нибудь из других бояр, с которым нас хотят рассорить.
— Проверим, почистим, продадим подальше от территории Возрожденной Российской Империи. — Невозмутимо пожала плечами Анжела, решившая проявить хозяйственность. — Святослава этот поляк захомутать особо и не пытался, видимо решил, что наш Полный Дык — птица слишком высокого полета…Но если он действительно хочет чего-то от тебя добиться, а не просто так все это время вокруг некоего магистра Коробейникова чуть ли не круги нарезал несмотря на показательное игнорирование и капельку презрения, все-таки просачивающуюся в твоем поведении, значит ему чего-то нужно…И за это «чего-то» он должен быть готов заплатить. А также за то, чтобы мы его очень внимательно выслушали.
Магистр Болеслав хоть без сомнения и мог добраться до «Тигрицы» своим ходом секунд за десять-пятнадцтаь, но предпочел все же прибыть на личной летучей лодке…Или все-таки карете? Колес у зависшего в нескольких сантиметрах над расчищенным от матросов участком палубы летательного аппарата не было, но общая кубовидная форма и наличие то ли кучера, то ли пилота, сидящего в носовой части отдельно от пассажиров на какой-то жердочке, наводило на мысли именно о какой-то разновидности волшебного экипажа. Роскошного, помпезного, большого, покрытого белой эмалью и сусальным золотом, наверняка мега-супер комфортабельного и стоящего столько денег, что на них бы Олег питаться мог лет десять, в диете себя особо не ограничивая.
— Господин Коробейников! Мой дорогой друг! — Дверь необычного транспортного средства распахнулась, выпуская наружу румяного улыбчивого толстяка с красным носом пропитого алкоголика, полусотней килограмм лишнего веса, толстыми пальцами-сосиками и неожиданно умным взглядом черных масляных глазок, прячущихся среди пухлых щек. Впрочем, Олег сразу мог сказать, что жировые отложения у него ненастоящие или, как минимум, модифицированные. Ибо они даже при самых интенсивных движениях Болеслава не дрожали, как полагалось бы обычным скоплениям сала, а больше напоминали какие-то тугие валики. — Словами не передать, как я рад…
Олег мысленно попрощался с содержимым тайника, которое ему видимо не суждено забрать…Как минимум в этот раз. «Тигрица» вместе с остальным конвоем продолжали свой курс вдоль реки, а разливающийся как тетерев на току магистр явно был готов молоть языком не минуту и не две. Хозяину же судна оставалось лишь слушать его, улыбаться и кивать. Кивать и улыбаться. Время шло, а речь одного из могущественнейших людей Польши все продолжалась и продолжалась…Цветистая, уверенная, громкая, вежливая, льстивая и пустая как взгляд ленивого студента, за весь семестр впервые соизволившего задуматься об учебе уже после начала зачета, на котором препод почему-то просто отказался брать деньги. Мысленно чародей подумал о том, что либо кто-то один из них двоих влюблен в звук собственного голоса, либо же владелец «Белого кречета» просто издевается подобным образом над окружающими. А ещё ему захотелось принести в этот мир высокие технологии и интернет просто затем, чтобы заменить один из своих глаз каким-нибудь кибер-имплантантом и тихонько залипать в сети, пока длятся все эти официальные мероприятия и прочий церемониал.
— Я очень польщен всеми этими теплыми словами, прозвучавшими в мой адрес, — оборвал он польского магистра, когда тот наконец-то на секундочку замок…Или это Болеслав просто набирал наконец-то в грудь воздуха первый раз за последние минут пятнадцать? Все остальные обитатели летающего экипажа не вызвали у Олега и одной десятой части тех эмоций, которые провоцировал стоящий перед ним магистр. Ну, в самом-то деле, чего ему злиться или негодавать на четверку рыцарей-телохранителей в глухих латах, выстроившихся за плечами своего сюзерена. Работа у них такая, одним своим видом силу демонстрировать и, если прикажут, убивать врагов начальства. Куда больше явных магически одаренных мордоворотов-убивцев подозрений вызывал цветник из дюжины «учениц», высыпавших на палубу и теперь с интересом оглядывающихся по сторонам или вообще строящих глазки некоторым офицерам, подтянувшимся к месту прибытия гостей. Дар оракула на пару с интуицией подсказывали, что сие отнюдь не просто комплекты из симпатичных мордашек, длинных стройных ножек и крепких налитых грудей, которые очень-очень хорошо подчеркивали их якобы скромные одежды. Точное число профессиональных соблазнительниц, шпионок и прочих агентов ясновиденье не сообщало, но даже если бы оно достигло ста процентов, особо удивляться чародей бы не стал. — Однако все ещё не совсем понимаю цель вашего визита и ту причину, но которой последние две недели вы проявляли ко мне такой пристальный интерес и непременно хотели видеть на каждом из тех званых ужинов, которые на своем корабле закатывали.
А ещё Олегу на тех ужинах приходилось едва ли не отбрыкиваться от лезущих к нему девиц, которые хоть по идее и были либо просто служанками, либо кем-то из многочисленных учениц одаренного шестого ранга, но почему-то все как одна выглядели так, будто могли бы посоревноваться за первенство в конкурсе красоты. А дар оракула ещё и подсказывал чародею, что любая из них могла бы в его родном мире преподавать на семинарах по повышению квалификации для порнозвезд. И даже сложно было сказать точнее, что больше помогало держаться. То ли присутствие рядом не жены, так официальной любовницы, то ли воспоминание о том, как одного из сильнейших магов мира, прославившегося также своей принципиальной неубиваемостью, едва не скрутили в бараний рог, используя темные ритуалы и его потомков. Его плоть и кровь…