Месть женщины

Я закрываю глаза и съезжаю в спасительную темень под одеялом. Не тут-то было — Старуха явно пришла исповедоваться. Оказывается, и у святых бывают грехи.
— У нас с Сашулей разница в двадцать четыре года. Мне было сорок восемь лет, когда я его узнала. Он красивый, но, понимаешь, дело не только и не столько в этом. Он много страдал. Беззащитен, как малое дитя. Я не принадлежу к числу любительниц переходить из одной постели в другую. — (Передаю лишь текст без вздохов, охов и так далее.) — Своим горбом выбилась из грязи в князи. Все сделала сама, без чьей-либо помощи. В молодости несколько раз влюблялась, всегда бросали меня. Наверное, потому слишком серьезно отношусь к жизни.
  
Она отпустила мою руку, и я спрятала ее в свою уютную берлогу.
— Никогда не смешивала постель с искусством, как это делают многие, прости их Господи. — (Кажется, Старуха перекрестилась, но я не уверена.) — До того, как встретить Сашулю, уже восемь лет как поставила крест на своей женской судьбе. Отдалась без остатка искусству. У нас в театре царят разврат, сплетни, зависть. Наверное, таков удел всех театров мира, ибо творческие работники в большинстве своем люди с вывернутой наизнанку душой. Увы, таковы издержки нашей нелегкой профессии. Меня спасала от грязи музыка. Когда я достигла определенной известности и влияния, кое-кто стал изображать любовь ко мне, но все это было шито белыми нитками. Я помогала совершенно бескорыстно тем, кому считала нужным помочь ради их дарования. Сашуля не разыгрывал из себя влюбленного. Думаю, он рассказал тебе, как у нас с ним произошло.
— Да, — буркнула я, чувствуя, что мне не под силу выслушивать еще и этот рассказ.
Знаю, ей очень хотелось об этом рассказать. И именно мне. Но она сдержалась. Святая ведь.
— Я поначалу сгорала от стыда, потому что случилось то самое, о чем давно болтали в театре. Болтали с завистью. Я знала: мне ни за что не удержать возле себя Сашулю, разумом знала, и все равно так его ревновала… Сколько мерзких поступков совершила из-за этой слепой ревности. Сама себе была противна. Моя жирная плоть словно взбесилась после такого длительного поста. Знала ведь — мои ласки не смогут заменить ему ласк молодой, красивой… В театре уверены, будто я его купила. Самое странное, что никто меня за это и не думает осуждать. Но это не так или не совсем так — у меня есть все, у Сашули не было ничего. Я всегда жаждала завести настоящую семью, детей. Сейчас он настаивает на том, чтоб мы поженились, а я пребываю в сомнениях. Мне очень стыдно… Но если бы ты знала, как хочется назвать Сашулю мужем, хозяином этого дома, всего, что у меня есть. Теперь еще этот ребенок… Ты представить себе не можешь, как я буду ему рада.
Интересно, а какая роль уготована мне? Роль рабыни, вынашивающей наследника престола вместо не способной родить королевы?..
Она словно угадала мои мысли.
— Знаю, ты не хочешь рожать. В твоем возрасте об этом даже страшно подумать. Я все понимаю. Но… Словом, мы с Сашулей тебя очень просим. Я сделаю для тебя все, что в моих силах, поверь. У меня столько драгоценностей и золота…
Я и есть рабыня. Все рабыни любят настоящие побрякушки.
— Ты… на самом деле любишь Сашулю? — спросила Старуха прерывающимся от волнения голосом и осторожно отвернула уголок моей берлоги.
Ненавижу, когда лезут в душу!
— Это был спорт. Я люблю своего мужа, хоть он и…
Я многозначительно замолкла.
— Милая моя девочка! Ты по своей неопытности стала жертвой любви, обращенной к тому, кто не способен ее разделить. — (Заковыристо, а?) — И тут встретился Сашуля… Я правильно тебя поняла? — Она нежно погладила меня по щеке, и рабыня не посмела воспротивиться королевской ласке. — А мне почему-то казалось, будто вы любите друг друга, и я уже собралась было уступить тебе Сашулю… Но нет, я бы, наверное, не смогла это сделать. К счастью, все, кажется, образовалось. Он признался, что был в тебя влюблен, одно время даже серьезно, но потом понял, что это не то.
У меня свело судорогой живот. Но Старуха не должна это заметить.
— Боюсь, я тебя утомила, — сказала она и вдруг ловко надела на мой средний палец кольцо. — На счастье. Золото успокаивает, бриллианты придают силу.
Кольцо старинное и очень красивое. Похоже, рабыню завалят королевскими дарами.
Вечер. Чуть не сожгла дневник. В последний момент стало жаль. Тщеславие? Одиночество?..
Я похожа на замок, код к которому не знает никто. Потому что этого кода просто не существует.
Мама стала здорово поддавать. Квартира пришла в запустение — А-1 на все наплевать, только театр и приятели. Я сказала ему, что очень боюсь аборта и потому решила оставить ребенка. Он пожал плечами.
— Даже если бы он был мой, мне как-то все равно. — И вдруг оживился. — В нашей треклятой стране это что-то вроде алиби, верно?
Органы замели кого-то из его дружков. Бедные ребята.
В театре никто не знает. Кроме Фантика, разумеется. Все так же играю с Тарзаном Джульетту. А-2 на съемках. Старуха-королева часто присылает за мной в театр машину. (Шофера наняла!) Наши, в том числе и Фантик, в полном недоумении. Часто ночую у Старухи. Там всегда уютно пахнет пирогами. О будущем думать не хочу.
Похудела, живот еще не начал расти, но упругий, как мячик. Зато груди стали роскошными. В театре уверены, что я сделала пластику.
А-2 звонит. Не мне, а Старухе. Однажды она была в театре и трубку сняла я.
Смутился. Но тут же взял себя в руки и бодрым голосом справился о здоровье.
Ответила, что у меня все в порядке.
Пообещал прилететь к Новому году. Сказал:
— Привет Е.В. До свидания.
Хочу покоя.
ЕГО ХОЧУ!!!
Первый день Нового года. Что меня в нем ждет?..
Щедрые дары королевы — будущей матери. Жуть какие щедрые — старинной работы колье с рубинами. («Колье принцессы, аккорды лиры, Венок созвездий и ленты лье». Звучит, правда?) Вечернее платье из «Березы»! Выходные туфли!! Сапоги!!!
Новый год втроем, не считая Даши. На даче, при свечах. Елка, за окном снег. Прямо сцена из «Щелкунчика» Чайковского.
Без А-2 было лучше.
Знаю, он вволю порезвился на съемках (Старуха тоже догадывается об этом, я уверена). Но там он изменял нам обеим. Здесь — только мне.
Чудовище.
Завтра они сочетаются законным браком. Об этом не будет знать даже Даша.
Рабыню пока посвящают во все тайны мадридского двора.
Пока.
Жизнь как-то идет. И я еще, кажется, жива…
Растет живот, но пока играю Джульетту. Тарзан меня донимает, но мне совсем не хочется секса. Этот комсорг, кажется, уверен, что это его дитя. Кретин. Предложил руку и сердце. (И койку в общаге, да?) Мама с ним пьет, и он стал околачиваться в нашей квартире. Не думаю, чтоб она с ним спала, а там поди разберись.
А-1, как ни странно, нравится мой живот. Говорит, рожу двойню. Все понял, когда увидел на мне бриллианты с рубинами. Просчитал, как говорится, с точностью до миллиметра.
Мама думает, я завела богатого любовника. Она завидует!
А у меня нет НИКОГО!!!
Утренние записки сентиментальной дуры.
У меня в животе копи царя Соломона. Старуха привезла из Лондона норковую шубу. Прелесть! Я даже начинаю любить то существо, которое шевелится во мне уже вовсю и позволяет вести воистину королевскую жизнь.
Дома бываю все реже. А-1 приехал поговорить со мной, как он выразился, кон-фи-ден-ци-аль-но. «Хозяева» были на спектакле в Большом. (А-2 теперь не пропускает ни одного Старухиного спектакля, если сам не занят вечером.)
  
Итак, над Алешей сгущаются тучи. Какой-то инцидент в туалете Дома кино. (Толком не говорит, но я могу представить себе. Не драка же.) Пахнет шантажом. Боится, дойдет до ушей отца. Просит меня появиться с ним несколько раз на людях.