Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)

– Ну, как? – Наташа неслышно подошла сзади и обняла меня за плечи. Вестница смерти не шевелилась, мечтательно задрав нос и чуть притушив зловещие огоньки глаз. Тревожить её вопросами почему-то не хотелось…
– Не знаю, обычно стихи действуют сразу… Мы будем ждать результата или просто пойдём домой?
– Пожалуй, пойдём, но не домой – нам надо встретиться с Семецким.
– А по-моему, мы уже опоздали. Я сам терпеть не могу непунктуальных людей, чего же ради ему нас ждать?
– Слишком лакомый кусочек… – многозначительно сощурилась моя жена.
– Ты о шкурке с филейных частей? – съязвил я, но вовремя прикусил язык – на вершине Хромой горы чётко вырисовывался сутуловатый силуэт капитана-библиофила… Итак, нас ждут.
* * *
– Эй, дружище, нас подожди! – На левом плече, как на давно облюбованном командном пункте, удобно расположился потягивающийся Фармазон.
– Наконец-то… – искренне обрадовался я. – Куда это вы оба запропали?
– Конец квартала, начальство лютует, хоть в петлю лезь! – раздражённо пожаловался чёрт. – Раньше только ангелы такую кипу отчётов подавали… Ну, наши, чтоб им… доброго здоровьичка, свистнули у небес основную систему упорядоченной линии отчётности и контроля! Нет что-нибудь прогрессивное спереть…
– Так, значит, Анцифер тоже занят?
– Будет с минуты на минуту. Он звонил мне на сотовый, просил извиниться за опоздание, никак не сдаст доклад о походе в баню. Хотя чего такого предосудительного может быть в том, что двое опытных мужчин творческих профессий решили поплескаться в одной ванне?!
Наташа привычно не вмешивалась в наш разговор, хотя и всё слышала. Она не считала меня сумасшедшим за постоянное общение с личными духами, а реплики Анцифера и Фармазона додумывала сама, сообразно моим ответам. Запыхавшийся ангел появился буквально перед тем, как мы взошли на небольшую утоптанную площадку на вершине.
– Надеюсь, я ничего не пропустил?!
– Будь спок, братан! Занимай губернаторскую ложу и бди в бинокль – сейчас хозяин скажет книголюбу своё гостеприимное, русское «Гутен морген!».
– Здравствуйте, – произнёс я.
Семецкий медленно повернулся и недовольно процедил:
– Мы ведь договаривались, шо ви придёте одна, – обратился он к Наташе. – Не хочу вас обижать, Сергей Александрович, но я веду дела с вашей супругой, а она нарушает условия сделки.
– Никаких нарушений, я здесь исключительно как тягловая сила. В вопросы обсуждения цен, скидок или повышения оплаты вмешиваться не буду.
– И всё же, мне бы не хотелось…
– А мне бы не хотелось отпускать любимую женщину одну, ночью, идти через кладбище, где водятся плаксивые старушки с орлиными крыльями! – чуть поднажал я, жена предупреждающе сжала мой локоть.
Книготорговец вскинул брови и даже отступил на шаг:
– Ви встретили… баньши?!
– Да, на вашем кладбище порой встречаются редкостные экземплярчики семейства пернатых!
– А… почему же ви… ви живы?!
– Мой муж прочёл стихотворение, – с непередаваемым оттенком гордости и превосходства заявила Наташа. – Но я так и не поняла, его присутствие кого-то чем-то не устраивает?
– Э-э… м-м…н…а… – напряжённо замялся Семецкий, а близнецы показали друг другу поднятый вверх большой палец в знак удачного начала переговоров. – Не знаю… скорее всего, нет. Ви, разумеется, вправе знать, как здесь и шо… В общем, я думаю, ваш покупатель не будет против.
– Вот и отлично, а где он?
– Должен быть. – Библиофил взглянул на порозовевшую луну, как на большие часы. – Обычно он никогда не опаздывает, это человек слова.
– Благодарю за комплимент, вы очень любезны… – мелодично раздалось прямо за нашими спинами. С чистого, усыпанного звёздами неба, как по ступенечкам, спускался молодой человек. Безукоризненный смокинг, чёрный цилиндр, плащ с алой подкладкой, узкая белая маска на лице и… алая роза с длинным стеблем в тонких, аристократически хрупких пальцах.
– Такседо Маск! – безошибочно опознала моя половина.
– О, так я настолько популярен, что могу и не представляться? – тонко улыбнулся он, и в этой улыбке было столько тепла и света, что мы невольно улыбнулись в ответ. Юноша встал рядом с Семецким, стушевавшийся капитан попытался поклониться, сохраняя величественность осанки. Это было трудно, и все поняли, что он боится своего клиента.
 
– Итак, я бы хотел начать торги. Наталья Владимировна назначила вполне разумную цену, надеюсь, никаких изменений в размере суммы не предвидится? – Такседо вопросительно взглянул на Семецкого, тот почему-то уставился на меня, я скосил глаза на супругу, а она неожиданно упёрла руки в бока и заявила:
– Торгов не будет.
– Как это?
– А так! Не будет, и всё, – твёрдо насупилась Наташа, и я знал, что, когда она вот так сдвигает брови, переубедить её абсолютно невозможно.
– Но, милочка, если вас не устраивает… – начал было юноша в маске, но моя жена холодно перебила его:
– Я ничего вам не продам! И никакая цена не будет иметь решающего значения. Я знаю, что вы похитили шестнадцатилетнюю сестрёнку и задурили ей голову! Где она?!
Такседо начал что-то пространно объяснять о волеизъявлении каждого человека и свободе демократического выбора, но Наташа стояла на своём. Мэтр Семецкий нервно почёсывался, похоже, таких трудных сделок у него не было ни разу.
Анцифер с правого плеча осторожно потеребил меня за ухо:
– Серёженька, этот молодой человек – само исчадие Тьмы! Мне кажется, что он нас видит… Не приближайтесь к нему! Он настолько переполнен Злом, что способен отравить вас одним дыханием…
– Фи, Циля! – возмущённо отозвался Фармазон, прежде чем я открыл рот. – Хозяин же не целоваться с ним собирается?! Хотя дело твоё, Сергунь, я не вмешиваюсь…
– Наталья Владимировна, – очень громко произнёс наконец владелец смокинга, снимая цилиндр, – я обнажаю голову перед вашей всеобъемлющей заботой о какой-то дальней родственнице из небольшого городка. Но, поверьте, мы зря теряем время… Все вопросы о передаче мне оттисков с печати Семи Магов давно оговорены в условиях договора с господином Семецким. Если мы с вами так и не можем прийти к взаимоудовлетворяющему варианту, то это целиком и полностью его вина! Мне почему-то кажется, что он не сможет жить с таким грузом на сердце…
После этих слов книготорговец стал бледнее, чем лунный свет, и бросился к моей жене, сбивчиво талдыча то ли объяснения, то ли уговоры. Я-то знал, что и то и другое бесполезно, но, честно говоря, даже чуточку злорадствовал, видя этого морского волка с поджатым хвостом. В разговоре они отошли к краю площадки. Такседо Маск, в свою очередь, ненавязчиво приблизился ко мне, и что-то в его голосе показалось безумно знакомым. Даже нет… не в голосе, не в глазах, а в какой-то едва уловимой интонации, тонко балансирующей на грани презрения и цинизма.
– Ах, эти женщины… Сегодня одно, завтра другое. Надеюсь, наш общий друг сумеет её уговорить.
– Боюсь, что нет… – прокашлялся я, на горе было прохладно, чувствовался ветерок. – Дело в том, что и я безоговорочно поддерживаю позицию моей жены. Зачем вы украли Банни?
– О да! Как же я мог забыть – вы всегда поддерживаете позицию жены! Порой это так утомительно однообразно… Сергей Александрович, вы ведь взрослый человек, зачем вам нужны эти эфемерные книги?!
– Книга. Одна, как я понимаю. – Мне всё меньше и меньше нравился его тон. Анцифер и Фармазон вцепились в мой воротник и прижухались, как воробышки. – Мне ничего не нужно кроме Наташи, Фрейи и… Банни.
– Странно, она говорила, что вы невзлюбили её с первого взгляда…
– Глупости! Может быть, мы сначала действительно немного недопоняли друг друга, но это совершеннейшая мелочь. Я очень беспокоюсь за неё… Она должна вернуться домой. А к вам у меня тоже есть пара вопросов…
– Да бросьте! – обезоруживающе улыбнулся он, но глаза в прорезях маски сохраняли всё тот же чёрный цвет. Матовый, без блеска, словно вместо зрачков там была просто вселенская тьма. – Вы ведь не всерьёз восприняли мои маленькие алые розы? Поверьте на слово, если бы я хотел вас убить… Я никогда не промахиваюсь.