Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)

* * *
Вдоль стен выстраивались маски, более-менее равномерно группируясь поближе к тому или иному идолу. Приглядевшись повнимательнее, я зорким глазом профессионального литератора (шпионуса?!) отметил, что те, кто выбрал небесным пастором каменного старца, были наряжены в костюмы змей, птиц и рыжебородых карликов. А сторонники агрессивного негра изображали, соответственно, ягуаров, орлов и невразумительно-уродливых рогатых демонов. Я ещё подумал, что, будь здесь Банни, у нее не возникло бы трудностей с выбором мишеней… Однако постепенно вся эта пёстрая толпа без лишнего шума заняла всё свободное пространство близ своих кумиров. В центре, на специально выделенном круге, одиноко стоял я, а прямо передо мной расположили три высоких кресла: слева – из кожи и… костей, справа из зелёных веток и цветов, а в середине из старательно отполированного гранита. Зачем и для кого – вопросов не было, тут даже я мог бы догадаться. Вскоре появились и сами судьи. Три почтенных старца, чьи лица были скрыты металлическими масками, по-моему, золотыми. Поскольку и Анцифер и Фармазон торжественно поклялись оказать мне любую возможную помощь, то и дёргаться особенно не было смысла. Тот, что сел в каменное кресло, поднял вверх обе руки, как бы призывая к молчанию, хотя и так никто не шумел.
– Теуль!
– Это вы мне?
– В судебном зале великих богов Чолулу нет других теулей! Слушай и запоминай, ибо время ценнее всего на свете, а у нашей бедной страны его осталось не так уж много. Тебя обвиняют в страшных преступлениях против нашего народа… Ты обманом проник в город, ты жестоко избил уважаемого жреца, желавшего лишь узнать твоё имя, ты осквернил наши святыни, ты поносил наших богов и совершил множество других ужасных грехов! Своими безответственными поступками ты приближаешь гибель Пятого Солнца и толкаешь в пропасть Тьмы всю землю. Мы будем судить тебя по нашим законам!
Толпа ровным гулом выразила единодушное одобрение. Я пару раз пытался возмущённо открыть рот, но за креслом среднего вырисовывались чёрные фигуры неулыбчивых конвоиров. Теперь в их руках были внушительные копья, достаточно длинные, чтобы погасить любые попытки апелляции с моей стороны.
– Я – Верховный Жрец и судья великого Теночтитлана, вершу истинную справедливость везде, где люди нуждаются в защите их прав. Моя правая рука, – старец сделал красивый жест, – будет говорить устами бога мира пресветлого Кецалькоатля. Моя левая рука… – точно такой же театральный жест в сторону кресла из кожи и костей, – будет говорить языком бога войны чёрного Уицилопочтли. Люди могут ошибаться, но боги… никогда! Именно они решат твою судьбу, а мы последуем их воле.
Что-то вся эта система жреческого «правосудия» здорово напомнила мне знаменитый коммунистический лозунг: «Человек может ошибаться, но партия – никогда!» Сколько же измен, доносов, подлостей и предательств пряталось за такими красивыми словами… Я покачал головой и пожал плечами, всем видом демонстрируя полную покорность судебной процедуре.
– О Великий и Добродеятельный Кецалькоатль, учитель и наставник, слышишь ли ты нас?
Жрец справа вдруг начал судорожно дёргаться, делая глотательные движения, потом как-то успокоился, бочком устроился в зелёном кресле и невозможно знакомым голосом заявил:
– Слышу, слышу, естественно… Не ори так, дедуля, у меня аж все пробки из ушей повылетали. Сейчас сяду поудобнее и почирикаем на досуге…
Я закусил губу, чтоб не рассмеяться. Все прочие вытаращились так, что с них едва маски не попадали.
– О Громоподобный и Ужасный Уицилопочтли, воин, защитник и палач, слышишь ли ты нас?
– М-м… минуточку… – Тело жреца слева затряслось мелкой дрожью. – Кажется, я не туда попал… Нечистый дух, это опять твои штучки?!
– Ша, Циля! – примирительно вскинул руки безвольный жрец Кецалькоатля. – Ну, произошла маленькая ошибочка… Так набрось скидку, я ж после праздника. Щас резво поменяемся, готов?!
– Сделай милость.
Через несколько секунд оба жреца пришли в нормальное человеческое состояние, взвыли дурными голосами и попытались удрать. Не тут-то было! Левый убежал на два шага, правый на три, а потом каждого настигло неумолимое возмездие в лице светлой и тёмной половин моей души. Что ж, если эти работники культа всю жизнь разыгрывали «театр трёх актёров», то теперь у Верховного появились серьёзные проблемы. Сценарий наверняка оставался прежним, а вот текст у исполнителей серьёзно подредактировали… Неритмично подёргиваясь, словно от одноразовых электрических разрядов, два подсобных судьи вернулись к покинутым креслам и заняли свои места.
 
– Не тяни резинку, Верховный, она и так проверена электроникой! – весело заявил на весь зал тот, что выражал волю бога войны. – Правосудие надо вершить, пока не скисло! Или у кого-то из местных вшей другие предложения?
Если у кого они и были, то ни одна живая душа в зале не могла выговорить ни слова. Тот, кто не успел вытаращить глаза, уронил челюсть… Правый жрец ласково улыбнулся мне исподтишка и мягким голосом Анцифера поддержал:
– Действительно, не стоит затягивать процедуру этого фарса. Быстренько предъявите обвинения, Серёженька так же быстро даст исчерпывающий ответ, и мы дружненько закроем дело. Прошу вас начинать, уважаемый…
Верховный жрец дрожащей рукой сбил маску на затылок, открывая совершенно растерянное лицо, и попытался вытереть пот. Похоже, он полностью потерял контроль над ситуацией…
– О всесильные боги! Жизнь человека для вас подобна пылинке под ногами, – вы и не заметите, как она обратится в прах под вашей царственной пятой… Будьте же милосердны и ответьте: вы слышите нас?
– Ясен пень! Сколько можно спрашивать?! – нетерпеливо притопнул ногой Уицилопочтли.
– Вы готовы вершить свой праведный суд?
– Вершить суд может лишь Всевышний! – нравоучительно напомнило «вместилище духа Кецалькоатля». – И не перебивай меня, лукавый, это вопрос принципиальный. Если я и согласился на твою авантюру, так это не значит, что ты услышишь от меня бесстыжее враньё!
Верховный жрец беспомощно обернулся к левому жрецу, тот поудобнее вытянул ноги и попытался сунуть руки в несуществующие карманы:
– Да ты продолжай, продолжай, дедуля… Не обращай на нас внимания, лепи всё, согласно установленного процессуального порядка.
– Мабаско! Атешока! – жалобно взвыл Верховный, поочерёдно обращаясь к своим помощникам. – Что с вами?! Какую кару на вас обрушили небеса, замутив ваш ум и ожесточив сердца?
– Не понял грязных намёков! Циля, он в нас не верит!
– Ну, так объясни ему…
– Сергунь, может, ты? – повернулся ко мне левый жрец. Я пожал плечами – почему нет, жалко, что ли…
– Дамы и господа, все здесь присутствующие. Вы пригласили высокий суд для разбора моего уголовного дела. Хотя, с юридической точки зрения, нанесение некоторых побоев представителю неформальной религиозной общины может скорее расцениваться как лёгкое хулиганство. Во всяком случае, я своей вины не отрицаю и готов уплатить положенный штраф, если не очень дорого, конечно… В противном случае я лучше пятнадцать суток буду мести улицы. Далее, если мне верно растолковали суть процесса, то в тела уважаемых судей слева и справа должны были вселиться духи ваших богов Кецалькоатля и Уицилопочтли. Ну вот… не хочу никого обнадёживать, но духи действительно вселились. Не обессудьте, уж какие есть…
Я победно оглядел притихшую толпу и неожиданно поймал себя на том, что краем глаза вижу чернявого Фармазона, пытающегося с головой залезть ко мне в нагрудный карман. Мгновением позже, бросив своего жреца, в тот же карман поспешил и Анцифер. На мой удивлённый взгляд ангел только придушенно пискнул:
– Хозяева пришли!
Статуя Кецалькоатля явственно вздрогнула, а в глазах идола Уицилопочтли заметались зелёные огоньки. Всё помещение заполнил аромат свежесрезанных роз, и я невольно поёжился…
* * *
Похоже, нечто подобное ощутили и остальные. Зашевелившаяся было толпа на мгновение замерла, а потом люди бросились ниц. Самые сообразительные потеряли сознание, остальные просто делали вид, что не дышат. Правый и левый жрецы, когда из них удрали мои авантюристы, буквально рухнули безвольными куклами в позах, явно оскорбляющих высокие чувства верующих. Тот седобородый, что называл себя Верховным, от страха впал в религиозный экстаз, начал пускать слюни и приплясывать на одной ноге, активно стараясь понравиться обоим богам сразу. Впрочем, они не обращали на него внимания. Их интересовал исключительно я! Но сейчас это нисколько не льстит, даже наоборот, я думаю, что моей скромной особе уделяют слишком много незаслуженного внимания…