"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

"Мне нечего предложить вам, кроме крови, тяжкого труда, слез и пота" — вот что было сказано. Правда, премьер-министр не упомянул, что данное выражение является почти точной цитатой из трудов Джузеппе Гарибальди. Надо отдать должное: действие эта фраза произвела. И результатом было не просто воодушевление публики на борьбу с ненавистным врагом — нет, Черчилль, как и его двойник в другом мире, добился более чем существенной реорганизации правительства. Стоит отметить, что он получил оппозицию в своем же собственном кабинете: министр иностранных дел лорд Галифакс был открытым сторонником замирения с Германией.
  
Конечно, существовали и отличия. В мире Рославлева упор был сделан на личность Гитлера — именно с ним заключение какого-либо мира не представлялось возможным. Тут же Черчилль твердо заявил, что невозможен мир с Германией, а точнее с ее правящей кликой, безмерно жадной до соседского добра, ибо мало ей было почти что всей Европы — подавай также богатые Британские острова.
И наконец, прозвучали знаменательные слова: "Нам всем предстоит биться за Британию."
Те, кому положено, читали британские газеты внимательно. И лондонское радио слушалось столь же пристрастно. Вот почему высокопоставленные немецкие военные и флотские офицеры, не привлекая внимания, собрались поговорить. Обсудить. Прикинуть.
Решались не стратегические вопросы — для этого имелось высшее политическое руководство. Люди с погонами обсуждали, как лучше и быстрее убедить противников заключить мир. Понятно, что имелся в виду мирный договор с большой пользой для рейха. А поскольку в настоящий момент Германия находилась в состоянии войны лишь с Англией, то понятно, вокруг какой темы вертелось обсуждение.
Не нужно было пребывать в адмиральских или маршальских чинах, чтобы сразу додуматься до мысли: рейх нуждается в превосходстве как на море, так и в воздухе. Без этого десант на британский берег выглядел, по меньшей мере, авантюрой.
— На сегодняшний день у Рейха практически отсутствует стратегическая бомбардировочная авиация, — убеждал Геринг. — Мы могли бы разнести военную промышленность Британии по кирпичику, имея в распоряжении десять эскадр по сотне бомбардировщиков в каждой. И доказательство тому — рейд, которые осуществили наши орлы, разбомбив… важный стратегический объект.
Сей изящный словесный оборот рейхсмаршал употребил, поскольку не посчитал нужным раскрывать истинную сущность перед всеми собравшимися.
— И это, — продолжал Толстый Герман с необыкновенным воодушевлением, — при том, что наши потери оказались минимальными! Не вернулось на аэродром лишь четыре бомбардировщика из тридцати шести, а также одиннадцать истребителей сопровождения. Да и то пятеро из выпрыгнувших с парашютом были подобраны нашими кораблями.
В разговор вступил генерал-полковник Франц Гальдер. Этот баварец неоднократно отмечался критикой решений Гитлера (по военной части, конечно). В другом мире его отставили с должности начальника генерального штаба, а потом и арестовали по обвинению в заговоре против фюрера. Но мало кто осмелился бы оспорить авторитет Гальдера в чисто военных вопросах.
— Мне кажется, герр рейхсмаршал, в своей оценке вы недоучли стратегическую внезапность вашего налета. Именно стратегическую: противник явно не предполагал, что мы можем выбрать именно эту цель. Но в следующий раз англичане не сделают этой ошибки. И потери Люфтваффе могут стать неприемлемыми. Теми самым сорвется возможность очистить Ла-Манш для операции вторжения. А без десанта на Оострова война станет затяжной.
Намек поняли все присутствующие. Печальный опыт такой войны у Германии имелся.
Геринг в силу должности захотел было спорить по авиационным вопросам, но тут в дискуссию вмешался гросс-адмирал Редер.
— Господа, у Кригсмарине появились некоторые сведения о стратегических аспектах войны на море. В частности, наш источник убежден, что главным фактором, позволяющим сравнять силы на море, являются авианосцы. Также он советует поручить именно летчикам командовать этими кораблями — когда они появятся у Германии. Примите также во внимание: Япония в хорошем темпе строит корабли этого класса. А у Соединенных Штатов таковые уже имеются.
Такой подмоги рейхсмаршал авиации никак не ожидал. Больше того: все последнее время шла подковерная борьба между флотом и авиацией именно по этому вопросу. Вот почему очередной вопрос толстяка прозвучал предельно нейтрально, даже с дружественным оттенком:
— Эрих, я полагаю, у вас есть основания относиться к этим сведениям серьезно?
Не было сказано "с доверием". Но никто и не пробовал сформулировать вопрос именно с этим словом. Также никто не пытался уточнить источник сведений. Все понимали, что ответа не будет, хотя многие догадывались о происхождении сведений, а некоторые даже знали это. Редер ни на секунду не колебался в ответе:
— Еще ни разу полученная информация не была фальшивой. Еще ни разу рекомендации от этого источника не оказывались бесполезными. И косвенным доказательством этого является начало формирования противником трансатлантических конвоев. То есть наши подводные лодки суть все еще действенное оружие против одиночных судов. Но мы можем достичь большего…
Дипломатические отношения СССР и Великобритании были сведены до минимального уровня — послы оказались отозванными. Торговые договора, правда, Советский Союз выполнял, но новые не заключал. Точно так же дела вели английские партнеры.
Британия осталась почти наедине со старым врагом — Германией. Но пока что через Атлантику беспрепятственно шли американские суда с поставками.
На столе была обильная, а по меркам России другого мира даже роскошная закуска. Впрочем, к икре, осетрине и другим прелестям рыбной кулинарии в нынешем мире Рославлева относились с куда меньшим почтением. Но и выпивка присутствовала в количестве не чрезмерном, но достаточном для взаимоуважения.
За столом находились двое. Хозяином дома был сам инженер-контрабандист. Его собеседником — не собутыльником! — был начальник охраны, понятное дело, находившийся не при исполнении.
— Вот как хочешь, а рыбка горячего копчения куда вкуснее.
— Ну нет, Сергей Василич, не соглашусь. Как закуска, она…
— Точняк, Николай Федорыч! Именно то самое слово. Но закуска — еще не еда. Впрочем, возьми лососинку.
Капитан госбезопасности уже уговорил три стопочки беленькой, оставаясь при том в трезвейшем состоянии. Инженер выкушал аж полтора наперстка. На самом деле это были стопочки, но неприлично малого, по мнению Полознева, объема.
И тут совершенно внезапно начался серьезный разговор.
— Знаешь, чего опасаюсь?
Ответом была поднятая бровь.
— Что Англия потерпит значимое поражение на море.
— Сергей Василич, у тебя там, что ль, родственники имеются?
Слова были шуткой, как легко понять.
— Попробую объяснить. Британцы могут заключить мир с Германией.
— Опасаешься, что стакнутся?
— Нет, не то. По всем признакам, немцы пока что трясутся от одной лишь мысли — воевать с СССР. А нам следует бояться, что англичане перестанут заказывать оружие и прочие военные материалы в США.
— Да неужто ты предполагаешь, что они…
— И никогда! Даже в мысль не возьмут. А вот натравить на нас японцев — очень даже. Глянь на карту, — тут инженер извлек, как всегда, из ничего небольшой атлас. — Вот… я бы отсюда нанес удар. И перерезать магистраль. Так вот, тогда Япония могла бы стать для Америки первейшим покупателем вооружения.
— Так отобьют наши. Уж не впервой. На Халхин-Голе так наподдали, что нате вам.
— А вражины и не будут стоять насмерть. Взорвут тоннели здесь… или здесь… точно не скажу, где, но сделать можно. И кирдык снабжению Приморья по Транссибирской.
— Сергей Васильч, так ведь знаю тебя хорошо… ну, достаточно. Не верю, чтоб ты чего не придумал.
— Николай Федорыч, не я первым додумался до идеи. "Воздушный мост", вот что могло бы помочь.