Агрессия. Хроники Третьей Мировой. Трилогия
Плутать долго не пришлось, отыскалась сначала реденькая тропка, а потом и довольно широкая грунтовая дорога, какие обычно ведут к жилью. Осмотрев колею, я прикинул что тут кто-то проезжал на обычной легковушке ещё вчера. Сойдя на дорогу, мы с Мишкой двинулись в сторону где лес становился более редким. Обычно это один из первых признаков человеческого жилья. Глинистая, жёлтая грязь, уже через полчаса ходьбы собралась на подошвах берцев в гигантские «лапти». В лесу всегда так: земля сохнет медленно, вода собирается в лужи и зацветает. Напарник уже насвистывал какой-то привязчивый мотив, я же осматривался по сторонам, но ни единого просвета ни впереди ни по сторонам не было совершенно. Спустя ещё минут сорок упорного продвижения вперёд, дорога свернула вправо и вывела на край большого луга, на дальней оконечности которого начинался нормальный просёлок и виднелись крыши домов. Повеселевший Мишка, наддал ходу и мы пересекли заросший высокой травой луг, сбивая утреннюю росу. То, что трава не скошена меня сразу насторожило, так бывает в заброшенных деревнях, или там, где живёт очень мало народу. Просить у таких трактор, это просто издевательство, так и так придётся идти назад и пытаться вызвать помощь. Как крайняя мера, мной рассматривался вариант расстыковки одной из фур, чтобы на тросах растащить завал на дороге. Естественно, что приятелю я о своих догадках не сказал, не стоит каркать. Догнав напарника и на всякий случай поправив кобуру, я внимательнее присмотрелся к деревне, куда мы вошли. Одна улица, два ряда домов разной степени неряшливости, сего дворов десять-пятнадцать. Мусор на земле и в стеблях пыльной травы на обочинах. Стёкла в окнах целые, стены на некоторых домах окрашены, крыши не провалившиеся. Но странное дело: не слышу лая собак, скотина тоже не подаёт голос, это тоже не типично. Складывается впечатление, что люди словно разом вышли куда-то. Постепенно, до сознания начало доходить, что же в этой картине мне показалось тревожным: химический резкий запах. Нет, в нос не шибало, душок тонкий, едва уловимый, но… чужой и тревожный.
Тронув Мишку за рукав, я дал ему сигнал приготовить оружие. Чуйка никогда меня не подводила, а сейчас чувство опасности и близкой беды просто вопило во весь голос. Михась привык доверять тому, как я веду себя в острых ситуациях поэтому молча снял с плеча свою укороченную «Сайгу» [3] и тихо отжал предохранитель, высвобождая затвор. Я же достал свою «мухобойку» и сняв с предохранителя дослал патрон, стараясь сделать это как можно тише. Дав напарнику сигнал прикрывать, я открыл калитку ограды первого же дома справа и вошел во двор, держа пистоль у бедра. В кино и всяких книжках герои прижимают ствол к груди дулом вверх, либо выставляются с ним на вытянутых руках. Смотрится очень эффектно, на то это и выдумка. Но в реале так лучше держать оружие на стрельбище или уже выйдя на рубеж, для стрельбы по мишеням. В жизни, чем короче твой силуэт, тем меньше шансов быть обезоруженным или иметь простреленную конечность. Это я почерпнул в «учебке», этому же научил и напарника. Поэтому если взглянуть на меня мельком, то не сразу заметишь и сам пистолет, и подсознание не среагирует ан угрожающую позу. Я же могу сделать первый выстрел и от бедра, при достаточной практике, зацепить близко стоящего противника — верняк… Мгновенно окинув узкое пространство внутри ограды я понял, что тут никого нет. Хозяева не держали собаки: нет ни будки, ни просто миски с отходами, не чуял я и специфического пёсьего запаха. На чердаке тоже никого — лестница кое-как сколоченная из почерневших от времени жердей, стоит у дальней стены, далеко от слухового лаза. Если бы на чердак кто-то полез, её бы поставили ближе или просто втянули внутрь. Поднявшись на крыльцо, знаком показал Михасю, чтобы взял на прицел окна, а сам толкнул ногой входную дверь и присев прижался к левой притолоке. Никого, только пахнуло сыростью, да звякнуло что-то. Показав напарнику, что иду внутрь, я так же осторожно толкнул левой рукой дверь во внутренние помещения дома. Печка, кухонный стол, никакого беспорядка и ни единой живой души. Бегло осмотревшись и не забыв заглянуть в подпол, я вышел на крыльцо и отрицательно покачав головой в знак того, что дом пуст, махнул напарнику на соседний напротив. Так мы провозились около получаса, осмотрев ещё семь домов и все хозяйственные постройки. Везде одна и та же картина: люди жившие тут ещё вчера, вдруг скопом собрались и ушли в неизвестном направлении взяв с собой всех собак, кошек но забыв прихватить провизию и одежду. Осмотр крайних домов прояснил кое-что: во дворе я нашёл мёртвого цепного кобеля, чёрного в белых пятнах «двортерьера», размером с небольшого телёнка. Пёс издох не более десяти часов назад, причём почти мгновенно: не было заметно следов длительной агонии, он просто умер на ходу. Но в доме снова никого не оказалось, все вещи и даже продукты лежали так, словно хозяева только что вышли. В доме с издохшим псом, например, ещё со вчерашнего вечера стояла на столе тарелка с прокисшими щами, а рядом черствел недоеденный кусок хлеба, тут же пучок вялых перьев зелёного лука и керамическая белая солонка с откинутой крышкой.
С улицы послышался осторожный свист, я быстро вышел во двор, держа пистолет наготове, деревенька мне всё больше и больше не нравилась. Напарник стоял уже на околице и взмахами свободной от оружия левой руки призывал меня к себе, указывая стволом карабина куда-то влево. Из-за скособочившегося сарая, мне не было видно, что он хочет показать, поэтому пришлось лёгкой трусцой нагонять Михася. Вид у приятеля был растерянный и испуганный одновременно: капли крупного пота выступили на побелевшем лице, глаза возбуждённо блестели.
— Ты… — Судорожно сглотнув, Мишка вытолкнул из себя совершенно бессмысленную фразу, — сам глянь, как народ нынче хоронят…. Деревнями….
Не тратя времени на выяснения, я посмотрел в сторону указанную напарником и всё понял. Сразу за сараем стоял синий трактор с заглушенным двигателем и открытой дверцей высокой кабины-стакана. Чуть правее, была видна полоска свежевскопанной земли, шириной два метра и длинной около десяти. Присмотревшись, я увидел, что из земли торчит белая детская рука. Не кукольная и не от манекена, а именно рука детского трупа, уже окоченевшая с объеденными полевыми грызунами пальцами.
— В ограде найди лопату. — Не оборачиваясь бросил я через плечо Михасю. — Нужно посмотреть, что случилось. Живей!..
Подстёгнутый окриком, Мишка побежал в ближайший дом и принёс две лопаты, какими народ ворочает навоз, копает картошку. То, что собирались делать мы, в рамки мирного мировоззрения не укладывалось. Вдвоём мы за полчаса расширили ров и сняли тонкий слой земли с братской могилы, а это была именно она. Все жители деревни лежали тут, сложенные друг на друга: женщины, дети, мужики. Кто-то аккуратно собрал трупы по дворам, а потом уложил их в ров, пересыпав каким-то белым порошком. Ни единой раны, ни одного пулевого отверстия я не заметил. Кто бы это не сотворил, скорее всего применили какой-то газ, запах которого до сих пор чувствовался в деревне. Я повернулся к напарнику, Мишка был бледен, но шок уже отпускал понемногу.
— Газом деревню потравили, потом собрали трупы и прикопали за околицей. Скорее всего от леса, метров со ста двадцати. Миномёт или ручное оружие, вроде подствольников. Танк, вертушку или бронетранспортёр, люди бы заметили и попытались укрыться. А так: неслышно подошли и одним-двумя залпами накрыли всех.
— Этого не может быть, бред какой-то!..
Мишка снова вскочил и бросив карабин стал ходить взад-вперед, лихорадочно вытирая руки о штаны. При этом в ров он старался не смотреть, постоянно отводя глаза в сторону. Остановившись и достав из нагрудного кармана чёрной куртки с эмблемой и атрибутикой нашего агентства, початую пачку сигарет «Пётр I», он жадно закурил, оторвав предварительно фильтр.
— Газ точно какой-то новый, с приличной концентрацией. — Словно бы чужим спокойным голосом продолжал я. — Люди умерли сразу, кто где был. А рассеялось всё через час с небольшим. Трава на дальнем лугу даже не пожелтела и тут всё зелёное.