За пределами изгнания (ЛП)

Приступив к торможению, чтобы погасить скорость на дорожном полотне, я вдруг заметил: из высокой травы на разделительной полосе один за другим стали появлятся фигуры. Сначала одна, затем две, потом четыре. Не так много, как я опасался.
Когда я нажал на тормоза чуть сильнее, почувствовал резкий толчок в педалях — самолёт резко вильнул вправо. Один из тормозов вышел из строя.
  
У меня не оставалось выбора: пришлось задействовать противоположный руль направления, чтобы выровнять машину, и просто продолжать движение, пока аэродинамическое сопротивление окончательно не остановит самолёт.
Теперь обломки, которые, как мне казалось, не станут проблемой, внезапно превратились в серьёзную угрозу. Я нажимал на исправный тормоз, одновременно работая противоположным рулём направления, чтобы выровнять курс, — и каждый раз едва не задевал траву на правой обочине шоссе.
Я остановился в считаных метрах от завала, столкновение с которым, скорее всего, закончилось бы катастрофой. Препятствие в пятидесяти метрах впереди — ещё одна воронка от взрыва, зелёный армейский грузовик и обрушившийся путепровод.
Вряд ли два путепровода рухнули случайно и независимо друг от друга. Скорее всего, их уничтожили целенаправленно — профессионально, с помощью подрыва.
У меня едва хватило места, чтобы развернуть самолёт и подготовить его к взлёту — если, конечно, мне удастся вернуться. Я заглушил двигатель, не переставая следить за приближающимися фигурами, и начал снаряжаться в путь.
Залез на заднее сиденье, достал карабин и магазины. Запасные магазины убрал в рюкзак, а четыре «боевых» разместил в легкодоступных карманах. Пистолет уже был при мне.
Также положил в рюкзак четыре бутылки воды и два пакета индивидуального рациона (ИРП). Я не знал, как долго эти люди продержались на башне и давно ли у них не было воды.
Я закрыл дверцу самолёта и обернулся — и тут же вздрогнул от ужаса: прямо передо мной оскалилась разлагающаяся морда одного из существ.
Я ударил его прикладом карабина в висок и резко пнул в колено — тварь рухнула на землю. Тратить на неё пулю не стоило: грохот выстрела привлёк бы остальных. Да и без того она больше не шевелилась, когда я уходил прочь.
Я двинулся перпендикулярно шоссе — в лес. Отсюда я смогу идти вдоль дороги, оставаясь вне поля зрения этих вечно ищущих, неусыпных взглядов. Время от времени сквозь деревья я замечал их: они словно пребывали в замешательстве, чувствуя, что рядом нечто интересное, но не понимая, как этим воспользоваться.
Было жарко и влажно, но я шёл вперёд — у меня не было выбора.
Наконец я добрался до места первого подрыва. При первом пролёте я не заметил мертвеца-солдата: он находился в мёртвой зоне — по другую сторону грузовика.
Нетрудно было догадаться, что с ним произошло. Спинка его зелёного бушлата застряла в двери со стороны водителя, лишив его возможности двигаться. Бушлат был застёгнут до груди, на голове — кевларовый шлем, закреплённый под подбородком. С плеча и шеи были вырваны большие куски плоти и мышц.
Очевидно, он выскочил из машины, но бушлат застрял в двери — и это обрекло его на гибель. Похоже, в этом месяце премия Дарвина нашла своего обладателя.
Не было смысла попадаться ему на глаза: он бы лишь забарабанил по кузову грузовика, словно по барабану, и привлёк бы новых тварей. Пришлось оставить его как есть.
Часть меня хотела избавить его от страданий — всё-таки он был сослуживцем, военным. Я тихо обошёл грузовик со стороны пассажира и заглянул внутрь. На сиденье лежал пистолет M9. Стекло было поднято, а дверь с моей стороны заперта.
У меня были только карабин и пистолет, а для операции по спасению выживших дополнительное оружие не помешало бы. Я передумал и решил: пусть солдат уйдёт из этого мира — в обмен на пистолет.
Сойдя с подножки грузовика, я направился к задней части. Это был транспортный грузовик с крытым брезентом кузовом, по типу фургона. Я заглянул внутрь — ничего полезного: лишь деревянные ящики, содержимое которых оставалось загадкой. Скорее всего, взрывчатка. Но это не моя специализация.
Я подобрал крупный обломок дорожного покрытия и бросил его на бетон возле ног твари, чтобы отвлечь её и подойти незамеченным. Сработало.
Я быстро приблизился к существу и просунул дуло оружия под шлем, обойдя кевларовую защиту. Нажал на спуск — один выстрел. Тварь обмякла и повисла, пока я не открыл дверь.
У меня почти не оставалось времени, чтобы придумать, как снять их с водонапорной башни. Нам нужно было убраться отсюда до заката. Уничтожить всех тварей не представлялось возможным: хоть у меня были разум и огневая мощь, их было слишком много.
Требовался иной план. Казалось, единственный вариант — подбежать к башне, начать кричать или стрелять, отвлекая мертвецов, как я уже делал при спасении семьи Гришэм. Но это тоже было слишком рискованно: у меня не имелось рабочей машины, чтобы увести их подальше.
Снова недостаток подготовки. Я рассчитывал лишь приземлиться в Лейк-Чарльзе, установить контакт и, возможно, перевезти выживших в «Отель 23». Я не планировал ещё одну безумную спасательную операцию.
Водонапорная башня уже была в поле зрения. Я разглядел на мостике одного из них. Попробовал размахивать руками, подавать сигналы — но ответа не последовало. На мгновение я усомнился в себе. А вдруг я проделал весь этот путь лишь для того, чтобы обнаружить два трупа?
Но тут мои усилия обрели смысл. Я увидел маленькую фигурку мальчика: он справлял нужду, целясь через ограждение прямо на мертвецов внизу. Хотя сквозь подлесок тел было не разглядеть, я понимал, что он делает. Он озорно старался попасть им в головы.
Я коротко усмехнулся про себя и вновь сосредоточился на деле. Водонапорная башня находилась всего в десяти метрах от ограждения аэродрома. Верх забора не был оснащён колючей проволокой — я без труда мог перелезть через него. Я подбежал к участку, скрытому от взглядов тварей, и сделал это.
Едва коснувшись земли, я рванул к ангару. За ним, подключённая к зарядной станции, стояла вереница электрических тележек для багажа. Я не знал, как долго в этом районе не было электричества, поэтому не мог сказать, работают ли они.
Я отцепил одну тележку и выкатил её из-за ангара, чтобы осмотреть. Тут же привлёк внимание мертвеца по ту сторону ограды — видимо, он видел, как я перелезал.
Ключей от маленьких багажных тележек не было — вероятно, чтобы избежать попадания посторонних предметов в двигатели самолётов, если ключи упадут на рулёжную дорожку.
Я повернул переключатель в положение «включено», сел и нажал на педаль газа. Электрический двигатель вздрогнул, но тележка не сдвинулась с места. Я попробовал другую. За зданием в ряд стояло несколько таких тележек.
На третьей мне повезло: она загудела, оживая. Я тут же вскочил на неё и помчался к пролому в ограждении возле водонапорной башни.
Я остановился посреди взлётно-посадочной полосы, вышел, оставив тележку включённой. Взвалил карабин на плечо и начал стрелять по основанию башни, укладывая столько тварей, сколько мог, — пока все мертвецкие взгляды в радиусе двух миль не обратились в мою сторону.
Я продолжал стрелять, пока толпа не хлынула сквозь пролом в ограждении — с вытянутыми руками, жадно стремясь ко мне. Я выждал, пока они не приблизились на пятьдесят метров, затем запрыгнул в тележку и рванул прочь, уводя мертвецов подальше от башни.
Набирая скорость по взлётно-посадочной полосе, я перезарядил магазин. Точно сказать не мог, но, можно предположить, что позади меня тянулось не меньше двух-трёх сотен тварей.
  
Я доехал до конца полосы, выскочил и снова открыл огонь. Теперь они были примерно в трёхстах ярдах. У меня оставалось немного времени.
Сначала я устранил тех, кто уже проник на территорию аэродрома и оказался поблизости. Затем начал выборочно отстреливать толпу — причём сперва прицеливался в самых дальних. Это давало мне дополнительное время: когда я буду возвращаться к башне, у них уйдёт больше сил и времени, чтобы догнать меня.