За пределами изгнания (ЛП)
Пройдя около мили вдоль дороги, я заметил металлическую дренажную трубу под шоссе — она выходила из поля, по которому я шёл.
Бинокль Steiner уже оправдал свой вес в моём рюкзаке, помогая находить источники воды. Приближаясь к трубе с северо-запада, я заметил полдюжины мёртвых коров — вернее, то, что от них осталось. Практически у всех туш были оторваны ноги, разбросанные по полю. Судя по всему, их одолели мертвецы.
Я бы подумал, что это дело диких собак или койотов, если бы не увидел давно мёртвое тело с отметиной от копыта на голове и ртом, полным коровьей шкуры с белой шерстью. Видимо, зверь сбил одного из них и сделал неудачный шаг. Неважно. Мертвецы, вероятно, накинулись на скот, как амазонские пираньи.
Покинув поле, я подошёл к источнику воды и услышал журчание — вода стекала из дренажной трубы под шоссе. Диаметр трубы был примерно как у двухсотлитровой стальной бочки.
Я достал резервуар для воды и начал наполнять его — и тут услышал шаркающий звук внутри трубы. Вглядевшись в темноту, я различил человеческую фигуру — похоже, одну из тех тварей. Включив фонарик, я увидел частично разложившееся тело существа, застрявшего среди мусора в дренаже и неспособного выбраться.
Голова твари была зажата так, что она не видела меня. Но она точно знала, что я здесь.
Я вылил зараженную воду и тщательно высушил внутреннюю часть пластикового резервуара с помощью чистого комплекта запасной одежды. Оставив беднягу гнить в его стальной цилиндрической могиле, я двинулся дальше — искать воду.
Теперь, когда я был вынужден отказаться от всего запаса воды, жажда стала ещё сильнее. Я продолжил движение вдоль двухполосного шоссе на юг. С помощью бинокля я определил, что следую в направлении шоссе 59. Потратил несколько минут, чтобы отметить это в дневнике.
Продолжая следить за дорогой, я искал зелёные знаки с указанием расстояния до ближайшего города.
Солнце уже клонилось к закату, и, несмотря на мучительную жажду, я решил: лучше использовать оставшийся час светлого времени, чтобы найти безопасное место для ночлега.
Вблизи дороги виднелись дома, но у меня не было времени взламывать дверь, входить внутрь и тщательно осматривать помещение до наступления темноты. Я продолжал двигаться и вести разведку с помощью бинокля, пока не обнаружил подходящее место для сна — крышу двухэтажного дома, на которую было относительно легко подняться.
Остановившись в поле, я проверил рюкзак, убедившись, что всё на месте. Затем перебросил шерстяное одеяло наверх — чтобы оно было под рукой, — и положил дополнительные 9-мм патроны в карман на молнии на крышке рюкзака.
Я вынул магазины из MP5 и Glock, проверил их заполненность:
Glock — 15 патронов + 1 в патроннике;
MP5 — 29 патронов + 1 в патроннике.
Оружие готово к бою: MP5 переведён в режим одиночной стрельбы, рюкзак переупакован. Я направился к выбранному дому — двухэтажному строению на окраине небольшого жилого района.
Солнце опускалось, температура падала. Я рванул к ограде, перебросил рюкзак через трёхрядную колючую проволоку и осторожно перелез, стараясь не порезаться. Подняв рюкзак, осмотрел дорогу в обе стороны. Вдали виднелись мертвецы — с обеих сторон.
Я медленно и осторожно пересёк дорогу, используя в качестве прикрытия давно брошенную машину. Оказавшись на другой стороне, присел и осмотрел окрестности через бинокль в угасающем свете. Всё выглядело относительно спокойно — и я ускорил шаг, направившись к дому.
Я выбрал это здание из-за лестницы, которую заметил в четырёхстах ярдах отсюда. Она стояла, прислонённая к перилам переднего крыльца.
Добравшись до дома, я установил лестницу так, чтобы легко подняться на крышу и провести там ночь. Перед подъёмом осмотрел фасад:
— входная дверь была выломана снаружи;
— стены и деревянные колонны крыльца испещрены пулями;
— по всему периметру дома — следы, которые я называю «кровавыми отметинами»: мертвецы долбились сюда днями, пытаясь проникнуть внутрь.
На окнах первого этажа — самодельные баррикады из досок, но большинство из них вырваны из рам, а все стёкла разбиты снаружи.
Этот дом — плохой выбор для ночлега внутри, но вполне подходящий для сна на крыше. Убедившись, что здание не стоит того, чтобы исследовать его изнутри, я осторожно поднялся по лестнице.
На крыше пристройки первого этажа я подтянул лестницу наверх, затем взобрался на второй этаж. Я не хотел рисковать: вдруг какая-то тварь проберётся через окно второго этажа и нападёт на меня во сне. Добравшись до крыши дома, я поднял лестницу за собой.
У меня была отличная точка обзора, и ещё хватало света, чтобы обустроить лагерь. Я достал одеяло и привязал рюкзак к одной из вентиляционных труб на крыше. С помощью поясного ремня рюкзака закрепил его на руке — чтобы не свалиться во сне. Часть рюкзака послужила подушкой.
Несмотря на то, что я был полностью одет и укрыт толстым шерстяным одеялом, здесь оказалось не так уж плохо. Спокойной ночи.
ЦЕПОЧКА ЗАКЛЮЧЕННЫХ
11 октября
12:32
Я проснулся утром от ощущения холодного дождя на лице. Взглянув на часы, увидел — 05:20. По стуку зубов понял: температура тела стремительно падает.
Меня мучила жажда. Превозмогая холод, я достал из рюкзака старый пластиковый пакет от сухпайка. Завернувшись в шерстяное одеяло и случайно запутавшись ногой в ремне рюкзака, я перегнулся через край крыши и подвесил пакет там, где вода стекала на карниз первого этажа.
Наполнив пакет, я выпил воду с привкусом кровельного покрытия, пока он не опустел, затем наполнил его снова. Дрожа от холода — меня едва не сбросило с крыши, — я продолжал собирать воду, пока не наполнил резервуар.
Переупаковав снаряжение (без шерстяного одеяла), я оставил трубку резервуара доступной снаружи рюкзака и начал обдумывать дальнейший путь. С крыши мертвецов не было видно.
Ножом я прорезал отверстие в центре шерстяного одеяла, чтобы просунуть голову и использовать его как пончо. Одеяло было мокрым — упаковывать его не имело смысла. Зато шерсть сохраняет тепло даже во влажном состоянии.
Затем я попытался установить лестницу для спуска на карниз первого этажа. Когда я опускал её, рука соскользнула, и другой конец с громким стуком ударился о карниз. Я установил лестницу, надел рюкзак и начал спуск. Дождь усиливался.
Достигнув нижней ступени, я едва не подпрыгнул от ужаса: одно из существ прижалось лицом к окну второго этажа в ответ на шум от упавшей лестницы.
Мы увидели друг друга. Я быстро установил лестницу на землю и начал спускаться. Тварь билась в окно, пытаясь выбраться. Судя по звукам, у неё не хватало сил разбить стекло.
Я не хотел думать, почему… Но в голове, когда я спустился, всплыл не образ взрослого трупа — а ребёнка.
Оставив лестницу на месте, я направился к дороге, которая привела меня сюда накануне. Дождь делал моё состояние невыносимым. Больше всего хотелось развести огонь и высушить одежду.
Я вспомнил центральное отопление и кондиционирование, осознав, насколько общество зависело от электричества. Наверняка тысячи пожилых людей погибли летом из-за тепловых ударов.
Прошло некоторое время с последней попытки использовать радио. Я решил попробовать передать сигнал на предустановленной частоте бедствия. После трёх безуспешных вызовов я переключил радио в режим импульсного маяка и оставил его включённым на несколько минут.
Дождь не прекращался, а я шёл вдоль дороги, которую узнал как шоссе 59 юг.
Когда дождь стал слабее, я услышал знакомый гул далёкого двигателя. Этот звук доносился до меня не раз с тех пор, как я разбился на вертолёте — много миль и озёр назад. Часть меня думала, что это последствия травмы головы и перенесённой инфекции. Я потёр место, где ещё несколько дней назад были швы. Боль и чувствительность почти исчезли.
Я продолжал идти вдоль дороги — казалось, уже много миль. Около 08:00 потеплело, дождь перешёл в мелкую морось. Воздух был насыщен влагой, местами висел туман — результат сочетания сырости и тепла восходящего солнца.