Свидание с прошлым
Его желудок болезненно сжался при мысли о том, что, может быть, кто-то из братьев Хантеров, Уильям или Роберт, или даже старый мистер Хантер изнасиловал Стейси, когда она была маленькой девочкой. Не поэтому ли Миллманы забрали ее и увезли так далеко от Хантерз-Бэй? Она говорила, что у них была ферма. Почему же тогда они поселились в крупнейшем городе мира, навсегда отказавшись от привычного образа жизни?
Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Или наоборот.
Когда они вошли в аптеку, Дерек сказал:
— Хочу купить газету. А ты иди и займи для нас пару табуретов.
— Опять вы, — проворчала Мейвис, когда Стейси уселась за стойку. В ответ Стейси улыбнулась женщине озорной улыбкой.
— Я тоже рада видеть вас, Мейвис. Как насчет чашечки кофе, пока я жду своего приятеля?
Мейвис метнула на нее злобный взгляд, но все-таки пошла за кофейником.
Стейси посмотрела вдоль стойки и увидела, что в час ланча в аптеке было довольно многолюдно. Кроме табурета, который она заняла для Дерека, свободными оставались еще только два. Никто из посетителей явно не находил ее присутствие достойным внимания. Большинство были очень молоды, за исключением средних лет почтальона, который в самом конце стойки жевал сэндвич, читая книгу. Возможно, только у пожилых горожан было что скрывать, была какая-то причина бояться появления Стейси у них на пороге.
Мейвис наполнила чашку Стейси. При этом губы ее были крепко сжаты, словно она решила во что бы то ни стало воздержаться от замечаний в адрес Стейси.
Дерек подошел как раз в тот момент, когда Мейвис передвинулась вдоль стойки, чтобы обслужить кого-то из посетителей.
— Что, устраивает тебе веселую жизнь? — спросил он, но не улыбнулся вопреки ожиданию Стейси.
— Нет. Она была не слишком рада меня видеть, но в основном держала свои мысли при себе.
— Это хорошо. Ты уже заказала?
— Нет еще. Я буду то же, что и ты.
Вернулась Мейвис и шлепнула перед ними два меню. Дерек отодвинул их и спросил:
— Ты готовила сегодня чили, Мейвис?
— Сегодня понедельник, верно? А ты все спишь, что ли, Дерек?
Дерек засмеялся.
— Только последние полчаса или около того, Мейвис. Не сердись, старушка. Значит, мне чили с поджаренным хлебом. А тебе, Стейси?
— Подходит. Целую вечность не ела чили домашнего приготовления.
Мейвис фыркнула, схватила меню и удалилась.
— Не скажешь, что она от меня без ума, — заметила Стейси усмехнувшись. — Может, это из-за моего одеколона, как по-твоему?
— Я уже говорил, Мейвис работала у Хантеров, — произнес Дерек с такой интонацией, которая должна была исчерпывающим образом объяснить отношение официантки к Стейси.
— Ну, тогда она, вероятно, знает кое-что из того, что хотим узнать мы.
— Нет, — возразил Дерек, — она будет на их стороне, даже если не знает ничего, кроме того, что ты им здесь не нужна. Причины доискиваться она не будет.
Когда ланч подходил к концу, Дерек предложил план действий.
— Первым делом надо будет предъявить твое свидетельство о рождении кому-нибудь из Хантеров. Перед лицом такого доказательства они больше не смогут утверждать, что твои родители никогда здесь не жили.
— Да, Дерек, верно. А что делать с той пропавшей папкой из архива? Есть какой-нибудь способ ее найти?
Дерек покачал головой.
— Я не вижу такого способа.
— Как по-твоему, почему пропали сведения именно за июль 70-го?
— Не знаю. Я надеялся, что это знаешь ты, что июль будет иметь какое-то особое значение для тебя. Тебе известно, в каком месяце твоя семья переехала на Восток?
Стейси напрягла память, попытавшись связать июль хотя бы с каким-то туманным воспоминанием. Но ничего так и не пришло на ум.
— Боюсь, что нет, Дерек. Мне ведь было только три года, когда мы переехали.
— Значит, мы опять в тупике. Мне не удалось обнаружить больше ничего, что можно было бы хоть как-то связать с твоими родителями.
— Но сам факт пропажи папки…
— …свидетельствует о том, что город что-то скрывает. Однако это не обязательно связано с твоими родителями. И не доказывает, что было совершено преступление.
— Не хочешь ли ты сказать, что мое свидетельство о рождении бесполезно? — Она отставила свою тарелку и стала нервно грызть ломтик поджаренного хлеба.
— Оно дает возможность загнать Хантеров в угол, но они, даже признав, что знали твоих родителей, все равно могут отказаться сообщить мне, что тогда произошло. — Избегая встречаться со Стейси глазами, он спросил: — Тебя случайно не посещают никакие воспоминания детства?
— Нет, ведь ты не веришь в мои видения.
— Пошли отсюда. — Дерек заплатил по счету и вышел вслед за Стейси.
* * *— Не понимаю, как вы можете с таким упорством отрицать истину, когда она прямо вот тут, перед вами, Боб. — Нахмурившись, Дерек смотрел сверху вниз на владельца газеты, сидевшего за своим столом абсолютно прямо, словно кол проглотил, с вызывающе выпяченным подбородком.
— А почему кто-то должен помнить какую-то служанку? — высокомерно осведомился Хантер, не глядя в лицо Стейси. — За эти годы у нас их было великое множество, и, откровенно говоря, ни одна не оставила сколько-нибудь значительного следа.
— Значит, вы признаете, что она работала у вас горничной.
— Я только говорю, что, возможно, она работала у нас горничной. Я не помню.
— По-вашему, я — круглый идиот, — прорычал Дерек. Он стукнул по столу кулаком, заставив Хантера отшатнуться назад.
Однако тот быстро пришел в себя и вскочил.
— Слушайте, вы, молодой человек! Я не потерплю такого вызывающего поведения. Я уже сказал вам — как сказал и ей тоже, — я ничего не знаю ни о какой семье Миллман. А теперь, если вы явились сюда не затем, чтобы дать объявление в газету, я занят и просил бы вас уйти.
— Вам же будет хуже, когда правда выплывет, — предупредил Хантера Дерек, беря Стейси за руку и подталкивая ее к выходу.
* * *— Я думала, ты его ударишь, — сказала Стейси.
— Было такое искушение, — признался Дерек, засовывая руки в карманы.
— А что теперь? — Стейси посмотрела в оба конца улицы. Прохожих было мало, и городок казался слишком симпатичным, слишком мирным, чтобы заподозрить его в чем-то ужасном. Настолько ужасном, что требовалась такая секретность. Стейси вздрогнула.
— Замерзла? — спросил Дерек.
— Нет. Просто я подумала, что, когда мы наконец докопаемся до сути происходящего, как бы мне не пожалеть, что я узнала эту правду.
— Значит, нас будет двое таких, — пробормотал Дерек, — но отступать мы теперь не можем. — Он посмотрел через улицу. — Попробуем поговорить с моей матерью. Я знаю, что ей известно больше, чем она рассказывает.
Но и с матерью Дерека им повезло не больше, чем с другими. Она заявила, что, поскольку не была вхожа в круг Хантеров, ей ни разу не представился случай побывать у них в доме или познакомиться с кем-то из их обслуги.
Дерек понимал, что мать лжет, но понимал также и то, что она ни на йоту не уступит в этом вопросе.
Он оглянулся, ища Стейси, но она отошла к стеллажам, пока он препирался с матерью. Он обогнул угол и увидел, что она стоит на коленях перед полкой ежегодников.
Она подняла на него глаза; лицо ее побледнело.
— Дерек, — прошептала она, — 1960-й исчез.
Он присел на корточки рядом с ней.
— Ты уверена? — тоже шепотом спросил он. — Посмотри еще раз.
Они стали искать вместе.
Когда они вернулись к столу библиотекаря, его лицо казалось окаменевшим.
— Мама, где ты хранишь школьные ежегодники?
— А ч-что? Зачем они тебе?
— Просто хочу посмотреть один из них. За 1960-й.
— Я принесу, Дерек.
Иди ушла к стеллажам. Дерек со Стейси переглянулись и стали ждать.
— Вот странно, — сказала Иди, подходя к ним сзади. — 1960-го на месте нет. — Она повернулась к Стейси. — Вы последняя смотрели этот ежегодник, так не вы ли и вынесли его из библиотеки?