Свидание с прошлым

Первым упражнением, которое она себе задала, был подвесной мост. Она занялась обустройством рабочей площадки — установила складной стул и мольберт, — поставила сумку с ланчем возле стула и начала рисовать. Сделав с полдюжины карандашных набросков, она с помощью небольшого дорожного набора акварельных красок раскрасила их. Стейси знала, что если будет рисовать здесь регулярно, то цвета будут день ото дня чуточку меняться по мере перехода от весны к лету. Потом, когда она будет готова переносить эти малые формы на громадные полотна у себя в мастерской, у нее окажется великое множество цветовых комбинаций, из которых можно будет выбирать. Иногда из многих зарисовок какого-то одного места у нее получались две или три картины — настолько сами ландшафты (или ее взгляд на них) меняются в зависимости от времени и освещения.
  
Целиком отдавшись работе, Стейси забыла даже, зачем приехала в Хантерз-Бэй, забыла об угрозах, о прошлом своих родителей. Несъеденные сэндвичи так и остались в сумке на земле.
Сосредоточенность Стейси нарушил какой-то треск, раздавшийся в лесу, у нее за спиной, но когда она обернулась, то ничего не увидела и решила, что это была белка, или лягушка, или какое-то другое мелкое животное. Вероятно, такие звуки слышались здесь все время, просто она слишком увлеклась работой и не замечала их. Она пожала плечами и посмотрела на стопку готовых рисунков. Прилично наработано за день. И это даже неплохо, что ее прервали, — она сделает перерыв, перекусит. Взглянув на часы, она подумала, что если съест сейчас сэндвичи, то ей придется ждать позднего ужина, так как раньше она вряд ли проголодается.
Стейси решила пойти на компромисс — съесть один сэндвич, отдать второй птицам и белкам и выпить половину пива.
Она начала с половинки сэндвича, держа ее в левой руке, а правой стала рисовать на чистой странице блокнота для зарисовок угольным карандашом, который достала из ящика. Ее рука быстро заскользила по бумаге. Стейси стало казаться, что она смотрит на себя и на страницу с какого-то расстояния, с какой-то точки высоко над головой, следя за тем, как на бумаге оживает рисунок.
Мягкая прядь волос падает на широкий лоб, широкие скулы, предполагающие скандинавский тип, светлые глаза чуть прищурены благодаря нескольким штрихам ее угля. Большим пальцем Стейси выделила контуры, и у нее возникло такое ощущение, словно она прикасается к живому лицу из плоти и крови. Грезя, Стейси позволила пальцам гладить красиво очерченный рот, она стирала угольные штрихи, пока белая бумага не начала просвечивать в достаточной степени, чтобы получился эффект влажных губ. Она облизнула свои собственные и переместила карандаш на изгиб шеи ниже уха. Мимолетно вспомнила свой сон… его наготу… свою разгоравшуюся страсть.
Опять послышался шум, на этот раз громче. Она вздрогнула и выронила карандаш.
Холодок страха пробежал у нее по спине, шевельнул волосы на затылке. Этот звук не был похож на те, что раздавались вокруг нее весь день. Это был звук шагов, мнущих опавшие сосновые иглы, отшвыривающих мелкие камешки.
Ее охватило мучительное чувство собственной уязвимости — она была совсем одна в этом лесу, поблизости не было ни дома, ни человека, который услышал бы ее крик, если б она позвала на помощь, и у нее не было никакого оружия, которым она могла бы защитить себя. Мимолетно Стейси подумала о своей мастерской в Нью-Йорке и пожалела, что не находится под защитой четырех стен и трех одобренных полицией замков.
Она попыталась заглянуть в темную глубину леса, надеясь увидеть, кто идет по ее душу, потом оглянулась через плечо, прикидывая расстояние от того места, где находилась, до подвесного моста.
Она посмотрела на свои рисунки, на свои принадлежности. Есть у нее время, чтобы все собрать и унести с собой? Шаги теперь звучали громче неведомый ужас неумолимо приближался.
Не думая больше о вещах, она со всех ног кинулась к мосту, молясь о том, чтобы успеть добежать до машины, в которой она хоть смогла бы запереться.
Она услышала треск ломающихся веток в подлеске, когда правой ногой уже ступила на мост, так что решила потратить секунду и оглянуться через плечо. Она различила силуэт какого-то высокого человека, продиравшегося через кусты, резко повернулась, переступила на левую ногу и прыгнула на мост всей тяжестью тела.
В первый момент она не поняла, что происходит, когда канаты на дальнем конце лопнули и мост стал внезапно уходить у нее из-под ног. Она оказалась висящей над водой на одной руке, вцепившейся в березовые перила, в то время как вторая рука беспомощно молотила воздух, а какая-то сила толкала ее тело вперед.
Инстинкт спас ее от падения вниз по все круче наклонявшемуся мосту, когда и другая ее рука уцепилась за перила, но теперь тело ее вынеслось вперед, и она почувствовала, что падает, а ладони покрываются волдырями от скольжения по березовым перилам.
— Держитесь, леди! — прокричал ей сверху чей-то голос, но она была так испугана, что боялась поднять голову, каменея при мысли о том, что долго так продержаться не сможет.
Противоположный конец моста с силой обрушился в воду, и от толчка одна рука Стейси оторвалась от перил. Она понимала, что сейчас пролетит кувырком по всей длине моста и упадет в воду, в которой местами плавала ледяная каша. Сердце дико заколотилось при мысли о жутком холоде и о перспективе удариться об один из видневшихся в воде валунов. Удары сердца заглушили все звуки вокруг нее.
Вдруг она ощутила, как ей в спину уперлось чье-то тело и как ее поднимают вверх. Она открыла глаза и чуть не закричала, но крик замер у нее в горле, когда ее подняли над настилом моста.
— Хватайтесь за меня, — прохрипел голос ей в ухо. — Я держу вас крепко.
Она хотела было повернуть голову и увидеть лицо своего спасителя, но испугалась, как бы какое-то лишнее движение не вынудило его выпустить ее из рук.
— Сейчас я опущу вас, — сказал он, тяжело дыша. Он осторожно поставил ее на ноги, крепко держа за талию одной рукой. — Обопритесь на меня и поворачивайтесь ко мне лицом.
Он был очень молод, почти юноша. На долю секунды она усомнилась в его способности удержать ее. Но его рука держала ее стальной хваткой. Она не могла определить, что тут играло роль — сила или решимость. Однако он вызывал доверие.
Она кивнула.
— Хорошо. Теперь я проскользну вокруг вас и буду поддерживать вас со спины. А вы возьмитесь за поручни рядом с моими руками.
Она сделала все, как он сказал, осторожно передвигая ноги, пока он не оказался у нее с внешней стороны, а она — словно в люльке, образованной его телом и руками, которыми он крепко ухватился за поручни. Она тоже взялась за поручни, и они вместе, дюйм за дюймом, стали спускаться вниз по круто наклоненному настилу свисавшего в воду моста.
— Плавать умеете? — спросил он. Она кивнула:
— Но мы замерзнем до смерти в этой воде.
— Не волнуйтесь. Тот конец моста упал не дальше пяти футов от берега. В воде мы пробудем недолго, так что замерзнуть не успеем.
Она увидела, что он прав, когда они наконец спустились до того места, где дальний конец моста погрузился в воду.
— Я иду первым, — сказал юноша и отделился от Стейси прежде, чем она успела возразить. Он вскрикнул, словно от боли, когда ледяная вода обожгла его тело. Ее вопль был продолжением его крика, и на какое-то мгновение она подумала, что не сможет вдохнуть воздух вообще, не сможет сделать этот короткий бросок к берегу. — Скорее! — выдохнул юноша.
Она поплыла за ним и с благодарностью ухватилась за поданную им руку, когда он вылез на берег и помог выбраться ей. Они упали на покрытый грязью берег, хватая ртом воздух и трясясь от холода.
  
Стейси первая пришла в себя — рассудок преодолел шок. Она поднялась с земли и протянула руку, чтобы помочь ему встать.
— Надо забраться в машину, согреться.
Они сидели в машине и дрожали, а их зубы дружно выбивали дробь, пока обогреватель не нагрел воздух в салоне почти до невыносимой жары.