Больше не жена дракона

Он был прав.
Чертовски, гнусно, гадко прав.
Я вспомнила леди Морвоуз – ту, что смеялась надо мной на балах. Приятная дама. Наследница внушительного состояния, которая вышла замуж по любви. Поэтому она и отличалась от тех желчных, нервных и коварных женщин, чью судьбу определил расчет родителей.
Мы не были подругами. Но я часто искала ее глазами на балах и ужинах и радовалась, когда видела ее среди приглашенных.
  
Её увезли в закрытую лечебницу после того, как она увидела, что её любимый муж тайно, мягко говоря, целовал служанку. Никто не поверил её крикам. Все кивали с сочувствием: «Бедняжка. Нервы не выдержали».
– Так что от тебя зависит, что мы будем делать дальше… – чужое дыхание коснулось моих губ.
Не поцелуй. Предложение. Или угроза. Я не могла различить – и это пугало больше всего.
– У тебя есть выбор. – Его пальцы легли на мою шею – там, где еще пульсировали синяки от удушения.
Но сейчас прикосновение было мягким. Почти ласковым.
– Или ты играешь роль любящей супруги. Так, чтобы я поверил.
Он выделил это слово «поверил». И в нем прозвучало не требование. Вызов.
– Или… скромная обитель для душевнобольных. Или мы выходим отсюда как счастливая пара, помирившаяся после увещеваний доктора. Или ты продолжаешь играть в правдоискательницу.
 
Глава 17
 
Его взгляд впился в мой. Не отпускал. Не моргал. Я видела в его зрачках отражение себя – маленькая, испуганная, с растрёпанными волосами. Но ещё я видела кое-что другое: искру. Ту самую, что загорелась, когда его губы коснулись моей шеи. И он тоже это видел. Знал. Использовал.
– Что выбираешь?
Я понимала: выбора нет. В этом доме хозяин – генерал. Моё слово против его слова – пыль на ветру.
Но внутри шевельнулось нечто новое. Решительность.
– Моргни разок, – прошептал он, и в его голосе прозвучала усталость. Не театральная. Настоящая. Будто он не хотел этого разговора больше, чем я. – Буду считать это «да» счастливому браку.
Я закрыла глаза. Моргнула. Медленно. Выразительно. Так, чтобы даже слепой понял: я сдаюсь. Но не полностью. Не навсегда. Только на сегодня. Только чтобы выжить. Только чтобы узнать правду и спасти моего мужа.
– Вот умница, – выдохнул он, отнимая руку от моих губ. – Вот молодец!
Он потрепал меня по щеке, словно я – ребенок.
– Приятно иметь дело с умным человеком, – сглотнул он.
– Кто ты? – прошептала я, глядя, как меняется его взгляд. – Где мой Альсар?
– Я не обязан тебе отчитываться.
На губах – тень улыбки. Не злой. Горькой.
– Ты… ты убил его, – в ужасе прошептала я, чувствуя, как кулаки сами сжимаются.
Несколько секунд он смотрел на меня так, словно решая. Сказать мне правду или нет. А может, он просто давал возможность подготовиться к страшной правде, от которой сердце начинало рваться от боли уже заранее.
– Не совсем. Твой генерал жив. Он всё видит.
Он наклонился ближе. Его губы снова почти коснулись моего уха. Горячий ветерок его дыхания прошипел до мурашек.
– Я его полностью контролирую. И да, я бы на твоем месте так сильно не переживал за него. Хочешь, открою секрет? Ему было совершенно плевать, когда я тебя душил. Знай это. И живи с этим.
– Ты лжешь, – сглотнула я, едва ли не взрываясь от негодования. – Ты просто лжешь. Чтобы сделать мне больнее. Я его знаю. Он никогда не станет смотреть спокойно на то, как меня убивают!
Значит, мой муж жив. Его сознание живо. Что ж… Это меня немного успокоило. И дало подсказку.
Да, мне хотелось уйти, сбежать, спрятаться, развестись. Я чувствовала угрозу, опасность в каждом его жесте, в каждом движении. Но слова доктора: «Ему сейчас как никогда нужны вы!» – заставили меня сглотнуть и передумать. Кто поможет Альсару, если не я?
Он снова коснулся двери, и магия втянулась в его пальцы.
– Дрянной у вас чай, – послышался фыркающий голос. – Такое чувство, словно пьешь сено, ошпаренное кипятком…
– А мне нравится, – произнесла я, пытаясь успокоить мысли и обдумать все случившееся. Сейчас главное – спасти Альсара. А для этого мне нужна библиотека. Для начала понять бы, что происходит. Думаю, что в книгах по магии уже подобные случаи были. Главное, чтобы он продержался до моей помощи.
– А ты куда собралась?
Голос ударил мне в спину, когда я положила руку на ручку двери.
– Хотела в свою комнату. Прилечь…
– Нет, – произнес голос. Без права на пререкания. – Ты будешь сидеть здесь.
– Почему? – прошептала я, отпуская ручку.
– Потому что я так сказал.
 
Глава 18
 
– Сядь! – в голосе слышался приказ.
Я вздохнула – коротко, прерывисто, будто в груди застрял осколок стекла.
Каждый шаг к креслу отдавался болью в шее: пульсирующей, глухой, напоминающей о пальцах, что сжимали мое горло до предела.
Я опустилась в кресло, и бархат обивки, обычно такой мягкий, сейчас казался колючим – каждая ниточка впивалась в кожу спины, как иголки. Я замерла. Как зверь, загнанный в угол: мышцы напряжены, дыхание поверхностное, пальцы впились в подлокотники так, что костяшки побелели.
– Ты бы видела сейчас выражение своего лица, – послышалась усмешка. Тихая. Ядовитая.
Я не ответила. В горле стоял ком из горечи и унижения. Из того странного, дикого жара, что ещё не угас между ног после его поцелуя на шее.
«Предательница, – шепнула я себе. – Твоё тело помнит прикосновения чужого. И отвечает!»
– Не каждый день узнаешь, что какая-то тварь вселилась в тело мужа, – прошептала я. Голос дрогнул – не от страха. От ярости, которая плескалась в груди.
– Ах, тут ещё не известно, кто был большей тварью, – заметил он.
Он. Просто «он». Я не могла назвать его Альсаром. Не смела. Потому что имя – это память. А память – это боль. А боль сейчас была роскошью, которую я не могла себе позволить.
– С этого момента правила в доме устанавливаю я, – его голос опустился, стал плотным, как смола. – Правило первое. Ты всегда на виду. Всегда рядом. Всегда в поле зрения. Я тебе не доверяю. За нарушение этого правила последует наказание. Тебе не понравится.
Он со вздохом допил чай. Я смотрела на свою кружку – пар давно исчез, поверхность стала матовой, как глаза мертвеца. Я к своему даже не притронулась. Не потому что боялась яда. А потому что в горле стояла такая тошнота, что даже запах любимого чая вызывал спазм в желудке.
– Правило номер два. Я жуткий педант, – его пальцы постучали по подлокотнику – ровно, чётко, без единой паузы. – И меня очень нервирует, когда кто-то что-то неправильно складывает, ставит, делает… – Он замолчал, и взгляд его скользнул по моим коленям – крошечная складка на юбке, которую я не разгладила в спешке.
Его бровь дрогнула. Едва заметно. Но я увидела. И почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Я вздохнула, пытаясь удержать себя на грани слёз. Слёзы – это слабость. А слабость – это смерть.
– Правило третье. Приближаться ко мне ты не имеешь права. Приближаться к тебе имею право только я.
Господи, сколько ещё этих правил? Я стиснула зубы так сильно, что в челюсти засвербело. На языке остался привкус крови – я прикусила губу, не заметив. Игрушка? Кукла? Нет. Хуже. Я – заложница. Не в замке. В собственном доме.
– Любая попытка бунта или непокорности будет строго наказываться. Как? Я еще не придумал. Но раз я не придумал, значит все обычные наказания кажутся мне слишком мягкими. Это должно тебя насторожить…
Как вообще все это случилось? Как? Как я могла попасть в такую ситуацию? Метка на запястье? Почему она вспыхнула только сейчас? Может, это Альсар пытается дать мне знак? Или… Я не знаю… Мне хочется верить, что я смогу его вызволить.
  
– Вся твоя жизнь с этого момента под моим контролем, – подытожил голос.
«Держись, милый…» – стиснула я зубы, глядя на красивый профиль мужа. – «Я обязательно что-нибудь придумаю…»
– А сейчас потренируемся на дворецком изображать счастливую семью, которая помирилась, – заметил Он с усмешкой, повернувшись в мою сторону.