Муж, которого я забыла (СИ)

Я хочу успокоить его. Ну же, мой отец, уверена, не крупный мафиози. Так же не бывает в реальной жизни!
— Денис, всё будет хорошо. Я буду паинькой и не подведу тебя. Я знаю, что у тебя всё получится. Ты быстро всё решишь, и мы станем жить, как раньше, до того как на меня свалилось это дурацкое наследство.
Он грустно улыбается. Конечно, как раньше больше не будет никогда. Теперь у меня всегда будут заботы, связанные с этой дурацкой компанией. Не у меня, так у Акманова. Мало ему своей работы, так ещё… и меня спасать надо!
Я тянусь губами к мужу. Хочу забыться от этих новых, пугающих знаний. Хочу стереть с лица Дениса это странное выражение. Хотя бы на сегодня!
Но стоит только нашим губам соприкоснуться, запуская ток по венам, как в дверь раздаётся настойчивый звонок.
  
26
 
Денис хмурится и идёт открывать нежданному гостю. Я слышу неясные голоса: один из них принадлежит моему мужу, а другой, приглушённый, женский. Но до того, как я, пытаясь побороть любопытство, все же решаюсь выйти и проверить, в чём дело, Акманов сам заглядывает в кухню.
— Луковка, мне нужно отъехать, — говорит он мне.
— Что-то случилось?
— Тебе не о чем волноваться, случилось, но не у нас.
— А у кого? — Испуганно спрашиваю у него.
— Соседям нужно помочь, — Денис наклоняется и бегло целует меня. — Не волнуйся, я быстро.
— Что-то случилось с Линой? — Страшная догадка стреляет прямо мне в душу.
— Да, маленькая, её забрали в больницу, Римма Германовна, Линина бабушка, попросила отвезти её к девочке.
— Я поеду с тобой, — ориентируюсь я.
— Лукерья, я не думаю что это хорошая идея. Тебе лучше остаться дома.
— Денис, ну как же ты не понимаешь? Я же здесь с ума сойду от беспокойства! Я не буду тебе мешать, вообще никому мешать не буду, просто не смогу оставаться здесь одна!
Несколько бесконечно долгих мгновений мне кажется, что он сейчас откажет мне. Он внимательно смотрит прямо в мои глаза, размышляя о чём-то своём, а потом медленно кивает.
Я, хоть и очень удивлена, но не решаюсь показать виду. Мне кажется странным, что соседка, при всей нелюбви к нашей семье, просит помощи именно у моего мужа. И ещё более странно, что Денис, который вроде бы в ссоре с соседкой, готов сразу броситься ей на помощь. Думаю, когда дело касается здоровья ребёнка, все отбрасывают в сторону разногласия и делают то, что должны.
— Поехали, Луковка, — Денис протягивает мне руку. — Посидишь в коридоре, пока я помогу Римме Германовне. Хорошо?
— Хорошо.
Мы вместе выходим из кухни, Денис тянет меня за руку, поторапливая, и я обращаю внимание на леденящий взгляд женщины. Ей не нравится быть здесь. Не нравится создавшаяся ситуация, в которой она вынуждена просить нашей помощи.
Я дружелюбно улыбаюсь ей, пока мы с мужем обуваемся.
— Вы тоже едете? — Спрашивает она, обращаясь ко мне.
— Да, моя жена тоже едет со мной, — бросает Акманов тоном, не терпящим возражений.
Женщина поджимает губы.
— Римма Германовна, возможно, у нас были какие-то проблемы и недопонимания в прошлом, я действительно не помню ничего из этого, но я не могу сидеть и ждать новостей дома, в полной неизвестности. Мне небезразлична ваша внучка, поэтому, пожалуйста, давайте закопаем на время топор войны. Нравится вам или нет, я еду с вами.
— Лукерья права, Римма Германовна, у нас просто нет времени на бессмысленные споры. — Поддерживает Денис.
Он не ждёт больше ни минуты, просто распахивает дверь, выпуская нас во двор.
Прямо перед моим носом на привычное место рядом с Денисом усаживается бабушка Лины, и я вынуждена сесть на заднее сиденье. Всю дорогу в салоне стоит напряжённая тишина. Мне мучительно невыносимо от этой тяжести. Хочется как-то разрядить обстановку.
— Лине стало хуже из-за простуды? — Меня прорывает. — То, что вы говорили? С ней уже такое случалось? Она же поправится?
— Денис, — тихо и обречённо говорит женщина.
— Что — Денис? — Глухо отзывается он. — Лукерья ничего не помнит. Вы могли бы быть к ней чуть более снисходительны.
 
— Я сейчас не могу думать ни о чём другом, кроме своей внучки!
— Ну, конечно, Римма Германовна, мы с Денисом всё понимаем. — Я подаюсь вперёд и касаюсь плеча женщины. — Простите мне мою несдержанность. Когда я переживаю, очень много болтаю. Я уверена, что всё обойдётся. Я буду молиться о её здоровье. И если вам понадобится любая помощь, вы обязательно обращайтесь к нам. Я могу сидеть с Линой, если нужен будет присмотр и уход. Да, Денис? Мы же поможем?
— Конечно, Лукерья. — Он бросает взгляд на нашу соседку. — Вы не стесняйтесь, Римма Германовна, моя жена может вам помочь с девочкой.
Женщина молчит, но я и не ждала, что она с распростёртыми объятиями примет мою помощь и мою дружбу.
В больнице Денис сажает меня на диванчик, а сам идёт с соседкой к посту медсестры, чтобы помочь узнать новости о состоянии здоровья Лины. Мне страшно, что ей может быть гораздо хуже, чем я думаю. Я ничего не знаю о инвалидах-колясочниках. Никогда даже и не думала, что Лина чем-то отличается от других людей.
Когда проходит уже сорок минут, а Денис или соседка не появлялись на виду всё это время, я решаюсь отправиться на поиски. В вендинговом аппарате беру два кофе — себе и мужу, и медленно иду по больничному коридору.
Неловко, ведь я даже не знаю фамилию соседей. Как узнать, где искать палату девочки?
Вдруг слышу из-за одной двери знакомые голоса.
— С ней всё хорошо. Не нужно накручивать себя. — Говорит Денис мягким, успокаивающим тоном. — Она проспит до утра. Это действие лекарств. Не обязательно сидеть возле неё.
— Я не оставлю Лину здесь одну. Ты тоже мог бы остаться, если бы оставил свою жену дома, — шипит в ответ Римма Германовна.
И почему эти слова из её уст звучат как ругательство?
— Моя жена имеет полное право находиться рядом со мной, — устало отвечает Денис.
— Наверно, поэтому ты оставил её где-то там одну, — в голосе женщины мне слышится усмешка.
— Она переживает, — вздыхает муж, — на самом деле переживает.
— И что толку с тех переживаний? Лина спит и не узнает, что она здесь. А сам ты её даже не позвал с собой…
— Достаточно! — Денис повышает голос. — Евангелина гораздо сильнее, чем ты привыкла считать. И Лукерья вовсе не такая, как ты о ней думаешь, мама!
— Лукерья-Лукерья-Лукерья! Я уже просто не могу…
— Хватит, мам. Просто хватит. Ева поправится. А Лукерья — моя жена. Ты ничего не изменишь, мама. Так что просто прекрати!
Сюрприз. Наши соседи… наши родственники! И, кажется, свекровь меня ненавидит. Отпадные новости!
От неожиданности я роняю стаканчик с кофе и чертыхаюсь.
А в следующий момент дверь открывается, и я встречаюсь с подозрительным взглядом своего мужа.
  
27
 
Акманов смотрит на меня. Я смотрю на него. В его взгляде живо мелькают эмоции. От удивления до паники. А у меня внутри — пустота и неуверенность.
Интересно, моя жизнь однажды вернётся в стабильное состояние? Пока она больше напоминает мне лавину, что несётся на всех парах с вершины горы. Чем ближе к низу, тем больший объём новой и пугающей информации сплетается в этом бардаке.
В запутанном, напоминающем бред сумасшедшего бардаке под названием «моя жизнь».
Судорожно втягиваю носом воздух и заставляю себя улыбнуться.
— Уронила, — шепчу сквозь подкатывающие слёзы. — Я тебя потеряла, думала, только принесу тебе кофе, но уронила. Мне, наверно, нужно найти санитарку, раздобыть тряпку и убрать тут всё. Как же неудобно получилось!
— Луковка, — Денис в два счёта оказывается около меня, — слышала, да?
 
Смотрит внимательно в ожидании ответа.
— Евангелина, — заставляю себя говорить. Это же очевидно — моё смиренное молчание приводит лишь к ещё большей запутанности! — Удобное имя, чтобы играть роль сразу двух людей, тебе не кажется?
Денис кривится. Ему не нравится такая постановка вопроса. А мне не нравится, что я чувствую себя обманутой. Снова и снова.