Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами

– Ну к чему эта реклама, сенатор? Без обид, но я уже забыл, когда в последний раз ходил на выборы.
Край мясистой щеки дрогнул в улыбке.
– Полно, не надо ершиться, я вам не враг. Всего лишь рассчитываю на толику уважения к моим заслугам.
– Вы честны, и вы боец. Для меня это очень важные качества.
Бледные щеки залились краской. Я что, ненароком задел за живое?
– Спасибо, я оценил, – тихо произнес он.
  
Сквозь занавески из ткани органди сочился свет, в нем витали золотистые пылинки – да, пыль есть даже в «Сент-Морице». Внизу взревывали клаксоны, но высота скрадывала звуки. Город живет своей жизнью, и какое ему дело до ранимого политического деятеля и забытого героя таблоидов?
– Вчера умер Николас Джиральди, – сказал сенатор.
Что за черт?
Дон Николас Джиральди в Нью-Йорке возглавлял так называемую шестую семью мафии. Вчера на склоне дня он уснул и не проснулся в частной палате больницы «Сент-Люк». Об этом сообщили вечерние газеты и все прочие СМИ. Ушел из жизни Старый Ник, самый добрый представитель весьма и весьма недоброго рода.
– Я в курсе, – кивнул я.
С улыбкой священника, увещевающего строптивого прихожанина, Бойлан продолжал:
– Вы были с ним знакомы. По слухам, время от времени выполняли его поручения. И он вам доверял.
Глотнув «Миллер-лайта», я пожал плечами:
– Какой смысл отрицать? Да, у меня были дела с Ником, но гангстером от этого я не стал, как не стану либералом, поработав на вас.
Он снова рассмеялся:
– Вот уж кем я вас не считаю, так это гангстером. Но все-таки… Простите, мистер Хаммер, но все-таки странновато, что истребитель бандитов, о котором кричали газетные заголовки, заключил союз с одним из донов.
– Сенатор, «заключил союз» – это чересчур сильное выражение. Я всего лишь оказал ему несколько услуг, никак не связанных с его… бизнесом. Просто он не доверял своим подручным – они бы все испортили.
– А нельзя ли поконкретнее?
– Нельзя. Смерть клиента не снимает с меня обязательства хранить в тайне сведения о нем. Коп Хэнсон, что сидит за этой стенкой, перед тем как мы направились сюда, выдал мне сто долларов и получил квитанцию. Поинтересуйтесь, что там напечатано мелким шрифтом.
Темные брови метнулись вверх-вниз.
– На самом деле это кое-что упрощает. Мистер Хаммер, я хочу задать вам вопрос – и надеюсь услышать ответ, который будет балансировать на грани конфиденциальности. Взамен вы сможете рассчитывать на мое молчание.
– Пожалуйста, спрашивайте.
Он сложил на груди руки – ни дать ни взять здоровенный ирландский джинн, готовый исполнить желание.
– Скажите, вы что-нибудь получали от старого дона незадолго до… или сразу после его смерти?
– Нет. А что я мог от него получить?
– Книгу. Возможно, бухгалтерскую.
Я поставил пиво на журнальный столик.
– Нет. Так это ее я должен для вас разыскать?
Он кивнул. А потом продолжил, снизив голос почти до шепота:
– Все, что я сейчас сообщу, должно остаться между нами. Дон очень долго пробыл у власти… с конца сороковых. Сейчас его методы кажутся старомодными, но он ими пользовался до самого конца. В частности, у него была весьма несовременная манера вручную записывать сведения о каждой сделке, о каждом соглашении. Что именно содержится в его леджере – о том не знает никто. Джиральди вел и другие бухгалтерские книги, но они предназначались для Службы внутреннего налогообложения; в них отмечены по большей части фиктивные сделки. В леджере же, по слухам, он фиксировал реальные события, настоящие этапы своего бизнеса. Когда его спрашивали о подобных вещах, он отвечал кратко: «Это есть в книге».
Я пожал плечами:
– Слухи и до меня доходили. Якобы свой гроссбух он держал то ли дома под замком, то ли в банковской ячейке и ему поверял все тайны. По-моему, это чушь.
– Почему?
Я пренебрежительно махнул рукой:
– Да потому что Ник был слишком хитер, не стал бы он копить компромат на самого себя. А вдруг книга попадет в чужие руки? Нет, сенатор, вы поверили в миф. И если собираетесь отрядить меня на поиски этой вещи, мой вам совет: бросьте.
Но он медленно покрутил большой головой:
– Ошибаетесь, мистер Хаммер. Книга очень даже реальна. В нынешнем году у Старого Ника резко пошатнулось здоровье, и он наказал своим ближайшим помощникам передать леджер человеку, которому он особенно доверяет.
Я нахмурился, затем тоже пожал плечами:
– Ну, пусть я ошибаюсь. Но все равно я не тот человек и дон не передавал мне чертову книгу. Кстати, вы-то откуда знаете про наказ ближайшим помощникам?
– Фэбээровская прослушка. – Улыбка сделалась хитрой, но взгляд оставался тверд, будто сенатор смотрел на меня стеклянными глазами. – Как считаете, мистер Хаммер, вам удастся найти этот леджер?
– Город велик, – развел я руками. – Он любой стог сена заткнет за пояс. И на что вам леджер? Как вы намерены им распорядиться? Неужели ФБР считает, что он даст материал для уголовных дел?
Сенатор тяжело сглотнул и вдруг перестал играть со мной в гляделки.
– Мистер Хаммер, нет никаких сомнений в том, что имена, даты и факты, содержащиеся в книге дона, представляют интерес для органов правопорядка, как местных, так и федеральных. Бесспорно также, что леджер крайне ценен для наследников Старого Ника.
Я покивал.
– Наследники хотят прикрыть собственную задницу и получить порочащие сведения о других гангстерских семьях, о продажных полицейских, о многочисленных публичных личностях. Возможности для шантажа откроются поистине…
Я не договорил, потому что у сенатора опустилась голова и на секунду закрылись глаза. Мне все стало ясно.
– Сенатор, вы всегда были порядочным человеком. Но вам не посчастливилось родиться в богатой семье. В самом начале пути понадобились деньги. И дон вам их предоставил.
– Мистер Хаммер…
– К черту! И не только вам. – Ужасно фальшивя, я просвистел несколько аккордов из «Hail to the Chief» [61].
– Мистер Хаммер, ваш долг перед страной…
– Вот этого не надо. С долгами перед страной я рассчитался в Тихом океане. Поэтому могу с чистой совестью смотреть кино о том, как вы тонете, и хохотать до упаду. Уотергейт будет всего лишь мультиком перед сеансом.
Для человека, который родился и вырос в очень жесткой среде, Бойлан выглядел слишком мягким.
– Вы в самом деле намерены этим заняться?
Я вздохнул. А потом и впрямь рассмеялся, только совсем не весело:
– Нет, сенатор. Я знаю, в какое гнилое болото вы угодили. Ваша официальная биография чиста, и забавно, что президент был вынужден послать именно вас – политика, чьи методы так не похожи на его. Но вы увязли с ним вместе, я прав? Как динозавры в смоляной яме?
Мои слова вызвали у него грустную улыбку.
– Вы же не уйдете, оставив нас гнить, мистер Хаммер?
– А что мне мешает?
– Ну, во-первых, где-то здесь, в большом городе и вне его, в огромной стране, есть люди, которым доверял Старый Ник. Люди вроде вас, не замаранные бандитизмом. И теперь им грозит смертельная опасность.
Тут он был прав на все сто.
– А во-вторых, мистер Хаммер, другие заинтересованные стороны – к примеру, остальные пять семей – будут искать совсем не так, как это делаем мы. И начать они могут с вас.
Я опять рассмеялся:
– Вот уж не знал, что из-за делишек Старого Ника я попал кому-то на мушку. Получается, я вам должен как минимум большое спасибо.
– Да не за что. – Сенатор наконец-то позволил себе хлебнуть пива. Он слизнул пену с чувственных губ, и в глаза вернулся лепреконов блеск. – Мистер Хаммер, гонорар в десять тысяч долларов вас устроит?
  
– Десять тысяч долларов из денег налогоплательщиков? – Я встал и нахлобучил шляпу. – А почему нет? Получу наконец назад часть своих.
– Принесите мне книгу, мистер Хаммер. – Улыбка теперь была ободряющей, взгляд же – стальным. – Принесите книгу нам.