Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Не в своем уме?
– Ну-у, я бы сказал, что он какой-то странный и чудаковатый.
– Во всяком случае, вчера ночью его поведение, несомненно, было на редкость странным. Он был очень напуган, Фокс, ты согласен?
– У него была возможность убить, – напомнил Фокс первое правило полицейского расследования.
– Была, – согласился Аллейн. – Кстати, Бейли проверил отпечатки пальцев. Очки точно принадлежат мистеру Данберри-Финну.
  
– Ну вот! – удовлетворенно воскликнул Фокс.
– Только это ни о чем не говорит. Он мог их потерять раньше. И будет отпираться до последнего.
– Что ж… – скептически протянул Фокс.
– Я согласен. Но у меня есть версия, как и когда они могли там оказаться. И заключается она вот в чем.
Он изложил свои соображения, которые Фокс выслушал, удивленно подняв брови.
– Что до возможности совершить убийство, то она была у жены полковника, всех трех Лакландеров, да и у сестры Кеттл, если уж на то пошло.
Фокс открыл было рот, чтобы возразить, но, заметив предостерегающий взгляд Аллейна, закрыл его.
– Конечно, – признал Аллейн, – мы не можем исключать бродяг или каких-нибудь смуглолицых уроженцев Дальнего Востока. Но есть одно обстоятельство, Фокс, которое мы ни в коем случае не должны упускать из виду. Судя по всему, находясь на смертном одре, сэр Гарольд Лакландер передал полковнику Картаретту свои мемуары. И тот должен был проследить за их изданием.
– Я не очень-то понимаю, какое отношение… – начал Фокс, но Аллейн снова прервал его:
– Это может оказаться совершенно не относящимся к делу. Однако разве не может так получиться, что эти мемуары связывают Лакландеров с одной стороны и мистера Октавиуса Финна с другой, а сами бумаги оказываются в руках полковника Картаретта?
– Другими словами, – как обычно неторопливо подытожил Фокс, – вы допускаете, что в мемуарах может подробно излагаться история предательства молодого Финна. А если его отец об этом узнал, то не захотел ли воспрепятствовать изданию?
– В такой формулировке это звучит, конечно, слишком уж неправдоподобно, правда? Но что мы имеем, если это так? Картаретт спускается вниз по холму без двадцати семь, видит, что Финн ловит в его водах, и закатывает скандал, который слышит леди Лакландер. Они расходятся. Картаретт направляется на встречу с леди Лакландер, беседует с ней десять минут и идет в ивовую рощу ловить рыбу. Старая леди уходит домой, а Финн возвращается и убивает Картаретта, потому что тот хочет опубликовать мемуары, которые бесчестят имя Финнов. Но леди Лакландер ни словом мне об этом не обмолвилась. Она не говорила, что они ссорились из-за мемуаров, хотя я не вижу оснований скрывать это, если так оно и было. Она просто сообщила, что причиной ссоры являлось браконьерство и что Картаретт ей об этом рассказал. Однако она добавила, что встречались они обсудить некое семейное дело, которое не имеет ничего общего с убийством. А может так быть, что этим частным семейным делом оказались мемуары и их публикация? И если так, то почему она отказывается об этом говорить?
– А у нас есть причина подозревать, что здесь замешаны мемуары?
– Нет. И я занимаюсь тем, от чего всегда предостерегаю других, а именно: предаюсь домыслам. Но разве ты не обратил внимания, как не понравилось молодому Лакландеру само упоминание о мемуарах? Он сразу перестал разговаривать. Мемуары постоянно выплывают на поверхность, Фокс. Они связывают Картареттов с Лакландерами и могут запросто связывать мистера Финна и с теми и с другими. Пока именно мемуары являются единственным связующим звеном между всеми этими – в остальном обычными – людьми.
– Я бы не назвал миледи обычной женщиной, – заметил Фокс.
– Для своего круга она вполне типична, уж поверь. Слышишь, подъехала машина? Наверное, это доктор Кэртис. Что ж, пора отправиться на Нижний луг поискать улики и проверить на месте, у кого была возможность совершить убийство.
Но перед уходом он остановился в дверях и, потерев нос, посмотрел на коллегу.
– И не забывай, что перед смертью старого сэра Гарольда, похоже, мучили угрызения совести и умер он со словом «Вик» на устах.
– В самом деле!
– Да. А Марк Лакландер называл молодого Финна Викки! Заставляет задуматься, верно? А теперь в путь!
5
При утреннем свете середины лета лежавшее ничком бездыханное тело полковника Картаретта явно нарушало идиллию мирного берега реки с живописной ивовой рощей. Брезент, закрывавший тело, убрали, и на виске бросалось в глаза клеймо насилия, оставленное преступником. Бейли и Томпсон снова проделали свою ночную работу и сфотографировали тело со всех сторон, правда, по мнению Аллейна, толку от этого было мало. Вода затекла под доски, прижимавшие брезент, пропитала всю одежду полковника и даже собралась в лужицу у него в ладони.
Окончив беглый осмотр, доктор Кэртис поднялся.
– Я здесь закончил, Аллейн, – сообщил он. – Содержимое карманов я передал сержанту Олифанту. Связку ключей, табак, трубку, зажигалку. Банку с наживками. Носовой платок. Бумажник с несколькими банкнотами и фотографией дочери. Вот, собственно, и все. Теперь несколько общих замечаний. Налицо трупное окоченение, но оно уже начинает проходить. Насколько я понял, вы уже выяснили, что последний раз его видели живым без четверти восемь, а в девять уже нашли тело. Вряд ли мне удастся установить более точное время смерти.
– А что скажете про раны?
– Предварительно скажу, что они нанесены двумя орудиями или одним орудием дважды. Есть глубокая проникающая рана, есть круглая вмятина на черепе с проколом посередине. В это место нанесли сильный удар, который проломил череп и вызвал обширное кровоизлияние. Его могли нанести чем-то вроде кувалды или даже плоским камнем овальной формы. После такого удара он наверняка потерял сознание и мог даже умереть. В любом случае помешать нанести второй удар он уже был не в силах.
Аллейн обошел тело и остановился у кромки воды.
– Никаких следов? – спросил он у Бейли.
– Только тех, кто его нашел, – ответил тот. – Они достаточно четкие. Мужчина и женщина. Подошли один за другим, присели на корточки, встали и отошли. Есть и следы самого полковника, мистер Аллейн, вы их сами видели вчера ночью. Тогда они были наполовину заполнены водой, но где он стоял, видно достаточно хорошо.
– Да, – подтвердил Аллейн. – Он присел на корточки здесь, на мягкой земле. Срезал ножом несколько пучков травы, чтобы завернуть форель. Вот нож, вот трава в руках, а вот и рыба. Потрясающий экземпляр! Сержант Олифант рассказывал, что несколько дней назад эта форель попалась самому полковнику, но вытащить ее он не сумел.
Он нагнулся и засунул палец рыбе в рот.
– Так и есть! – сказал он, нащупав что-то. – Давайте-ка посмотрим поближе.
С минуту покопавшись, он наконец сумел извлечь из пасти рыбы сломанную блесну.
– Такую в магазине не купишь! Отличная блесна, сделанная вручную! Красные перышки, золотистая ткань, обмотанная медной проволочкой. По-моему, я видел точно такие в кабинете полковника Картаретта. Роуз делала их для отца своими руками, и эту блесну он и потерял, когда ее зацепила Старушка за день до смерти сэра Лакландера.
Аллейн перевел взгляд на пробитую голову полковника и его лицо, на котором застыло выражение безмятежного безразличия ко всему происходящему, и громко воскликнул:
– Но тогда поймать ее так и не удалось! Зачем же ты кричал в полвосьмого, что скорее умрешь, чем притронешься к ней, а в девять нашли твой труп рядом с этой рыбой?
Он повернулся к реке. Росшие вдоль берега ивы огораживали небольшую глубокую заводь, где воды, медленно кружась, снова вырывались на быстрину.
  
Аллейн показал на низкий берег бухточки, где виднелся глубокий горизонтальный след.
– Посмотри-ка сюда, Фокс. И туда, чуть повыше. – Он кивнул на ромашки, росшие вдоль берега примерно в ярде от ног полковника. Три стебля были выше других, но цветков на них не было. – Можете забирать тело, – разрешил он, – но постарайтесь не делать лишних шагов. Может, нам придется осмотреть это место еще раз. Кстати, Фокс, ты заметил, что внутри ивняка трава примята и несколько веток сломано? И сестре Кеттл показалось, что за ней наблюдали оттуда. Приступайте, Олифант.