Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Это Eau Sauvage от Christian Dior, – вою я и отворачиваюсь, чтобы Джим не видел исказившую мои черты боль. Даже сейчас, когда мой мир рухнул и мне кажется, что я потеряла Маркуса во второй раз, я не хочу ранить чувства Джима.
– Слушай, почему бы тебе не вернуться домой? Мне не нравится, что ты останешься здесь совсем одна, даже если я поменял замки.
– Я не могу, – всхлипываю я, хотя ничего не хочу так сильно, как принять его предложение.
– Почему нет? – Он так наивен, что действительно не понимает. Он никогда не любил копаться в чувствах и всегда избегал поспешных решений.
– Эбби. – Я указываю лишь на одну из очевидных причин, умалчивая о второй – о другой женщине.
– Не беспокойся об Эбби, – настаивает Джим, что странно, ведь обычно он не конфликтует с ней и не делает того, что ей бы не понравилось.
– Нет, – отметаю я, прилагая отчаянные усилия, чтобы выдавить храбрую улыбку. – Останусь у Гейл. Она не будет против.
– На лодке? – хихикает Джим, и меня охватывает злость.
– На лодке. – Я стискиваю зубы. – А что?
– Ты ненавидишь лодки, – резонно замечает Джим.
– А у меня есть выбор? – парирую я. – Я не чувствую себя здесь в безопасности, Джим. Я признательна, что ты приехал и поменял замки. И я заплачу тебе за потраченные время и усилия.
Джим смотрит на меня, но не слушает. По-моему, он даже меня не видит.
– Ты можешь все рассказать полиции. Чем не вариант? – настаивает он.
– Нет. – Я рявкаю чуть громче, чем ожидала, и быстро беру себя в руки. – Пока я не узнаю, что задумал Маркус. Не хочу подвергать его опасности. Он точно хочет, чтобы я знала, что он вернулся, что он жив, но считает небезопасным показываться мне на глаза.
Для пущей убедительности я вскакиваю на ноги.
– Мне надо быть сильной ради Маркуса, и мне не стоило вовлекать… – и я снова падаю к стене. Да что со мной такое? На меня не похоже так тяжело реагировать на стресс. Обычно я еще тот кремень. Но это было до того, как мой муж пропал в море. Или до того, как я поняла, что он меня предал. Не знаю, смогу ли оправиться от лжи и обмана. И то, что я принимала слишком много лекарств, чтобы забыться, делу явно не помогло. Интересно, что сказал бы на это мой врач?
– Значит, вопрос решен. Ты едешь со мной. – Джим берет меня за талию и тянет к двери, помогает надеть куртку и берет мою дорожную сумку.
– Я не могу, Джим. Я не хочу стоять у тебя на пути. – Меня охватывает усталость, словно ласковое объятие, и мне хочется растаять, позволить кому-нибудь взять на себя ответственность за мою жизнь.
– Ты наша семья, Линда. И не стоишь у меня на пути.
Мне кажется, что я хожу как лунатик во сне. Но мне приятно, что кто-то говорит мне, что надо делать. Что кто-то обо мне заботится.
Но мне больше ничего не остается. Надо быть честной с Джимом и произнести слова, что причиняют мне боль.
– Гейл рассказала про твою подружку. – Я выговариваю слова с трудом, словно пьяная или, что вероятнее, накачанная таблетками.
Да что со мной такое? Это отложенный стресс от того, что Маркус, оказывается, вполне себе жив и здравствует?
– Я не хочу вам мешать. – Я тычу пальцем в Джима, и он расплывается перед глазами.
– Гейл сказала, что у меня кто-то есть? – Джим таращится на меня со смешным шокированным выражением лица.
– Да, но она не думала, что это секрет, – тут же сдаюсь я. Не хочу вовлекать Гейл в неприятности. Судя по удивлению Джима, он не хотел, чтобы об этом узнали. И тут до меня доходит, что, возможно, даже девочки не в курсе. Но Джим вдруг разражается смехом и огрубевшими руками мастера по починке застегивает молнию на моей куртке.
– Ты чего смеешься? Что тут смешного?
– Да много чего. – Он ведет меня к двери и выводит в коридор, осторожно запирает замок и кладет ключ в свой карман. Не в мой, не мне в сумку, которую повесил мне на руку, а себе, что странно. Но что я вообще могу понимать?
– Она над тобой поиздевалась. – Его тон стал более серьезным. С каких пор его настроение так трудно прочесть? Я всегда думала, что он для меня открытая книга.
– Поиздевалась? Ты о чем?
– Она тебе наврала, Линда, – печально качает головой Джим. – Нет у меня никакой девушки.
Глава 17
Наконец-то я сижу за столом, который всегда считала еще одним членом нашей семьи. Трясущимися от благодарности руками глажу его надежную сосновую поверхность и потихоньку успокаиваюсь, пока Джим за моей спиной наливает кофе и ищет печенье в ящиках. Я бы справилась быстрее моего беспомощного бывшего мужа, но приходится напоминать себе, что здесь я теперь всего лишь гость.
В этом столе заключены самые драгоценные семейные воспоминания. Дни рождения, праздники, домашняя работа детей, готовка с дочерьми и обеды с давно почившими родственниками. Прошлые ссоры с Джимом и детьми, да и все неурядицы, подзабылись. Забылось и мое стремление к свободе, прочь от невыносимой скуки замужества. И материнства. Ведь именно это ввергло меня в мое теперешнее печальное положение.
– Почему Гейл наврала про твою девушку? – снова завожу разговор я. – Не понимаю. – Сказать, что я расстроена поведением лучшей подруги, ничего не сказать. Я в бешенстве.
– Понятия не имею. Но, зная тебя, уверен, ты докопаешься до сути.
Джим садится за стол и громко прихлебывает кофе. Я мысленно проверяю, не вернулось ли ко мне прежнее раздражение этими звуками, но нет. Похоже, за несколько лет я изрядно поостыла.
Джим принял душ, переоделся в треники и сменил кроссовки на тапочки. Мне бы хотелось принять ванну и отдохнуть, но теперь это дом Джима и его правила, так что придется ждать предложения.
– Еще как докопаюсь, – отвечаю я, заслуженно улыбаясь Джиму.
Втайне я испытала облегчение, узнав, что он свободен, и теперь не могу дождаться, чтобы все высказать Гейл. Как она смеет лезть в мою семью? Даже если она считает, что защищает их от меня, у нее нет на них никаких прав.
– Слушай, – Джим кладет ладонь мне на руку, – давай не будем сейчас этого делать.
– Чего? – Испугавшись того, что он может сейчас сказать, я громко сглатываю кофе. Я не уверена, что готова к воссоединению. Еще слишком рано для таких решений.
– Говорить о том, что случилось и что нам с этим делать, – серьезно продолжает Джим, глядя мне в глаза.
– Я не уверена, Джим, в смысле… – Я осторожно убираю руку; не хочу ранить его чувства, но знаю, что для нас еще не настало время.
– Может, сначала примешь ванну и отдохнешь? – вздыхает он, словно прочитав мои мысли. – Мы поговорим о Маркусе позже.
До меня наконец доходит, что он не собирался предлагать воссоединиться, а просто хотел поговорить о моем не-таком-уж-и-покойном муже, и я вся краснею. Я чуть снова не опозорилась; интересно, доколе я буду все понимать превратно, когда дело касается мужчин?
От необходимости отвечать меня спасает Эбби; рассерженная, она врывается в кухню через заднюю дверь.
– Что тут происходит? – Ее осуждающий взгляд мечется между мной и Джимом. Он спокойно смотрит на дочь, а я опускаю глаза, желая провалиться сквозь землю.
– Ну? – не дождавшись ответа, вопрошает Эбби у отца. – Что она здесь делает?
– Эбби, разве так мы встречаем гостей? – протестует Джим.
– Так вот кто она теперь? – Эбби прищуривается и строит злобную гримасу. – Я сто раз видела, как она проворачивала нечто подобное с теми, кто вставал у нее на пути.
– Эбби, я… – жалким голосом начинаю я, не понимая, как закончить предложение.
– Мама останется с нами на несколько дней, – прерывает Джим спокойно, но настойчиво.
– Ты шутишь? – Слава богу Эбби воззрилась на отца и перестала сверлить меня взглядом.
– Серьезен как никогда.
Трусиха, я сижу опустив голову, не желая слышать ее ответ.
– Ты рехнулся? – вопрошает Эбби, кидая сумку на стол, не заметив, как из нее вываливаются бумажник и блеск для губ. Диор отлично подходит моей дорогой девочке.