Сашенькины сказки

– Не, под кроватью грязно сильно. Я туда залез аж исчихался весь. – Пашка почувствовал, как его розовые ушки покраснели от стыда.
Снаружи в дверку кто-то тихонько постучал.
– А-А-А!!! Это он! – взвизгнул Александреус и ловко юркнул обратно под стол, тут же чихнул и из под стола вылетело целое облачко пыли.
– Ой-ёй-ёй! – испуганно вскрикнул Пашка и заметался по норке. Сунулся было под кровать, но там было так пыльно, что Пашка тут же оттуда вылетел и бросился к шкафу, забрался во внутрь и прикрыл за собой скрипучие дверки.
  
В дверцу снова постучались, и чей-то голос из-за дверцы спросил:
– Эй, есть кто дома?
– Нет! Никого нет! – испуганно закричал Пашка, тут же понял, что если бы дома и вправду никого бы не было, тогда никто бы и не ответил, но тут же подумал: а вдруг, тот кто стучится, не догадается.
– А кто тогда это ответил? – спросил догадливый голос снаружи.
– А… – замялся Пашка, и тут же нашелся, и спросил в ответ. – А кто там?
– Да, кто там? – пискляво добавил из под стола Александреус.
– Это я, котенок Егорка.
– Чем докажешь?
– Мяу. – спокойно мяукнул Егорка.
– Он? – испуганно прошептал из под стола Александреус.
– Вроде он. – так же испуганно прошептал Пашка.
– Ну тогда открывай.
– Не, давай ты.
– Ты хозяин, ты и открывай.
Вроде бы Александреус был прав. Не хорошо как-то заставлять гостя открывать дверь, да и вообще, заставлять гостя делать что нибудь. И, хоть Пашке было очень страшно, так страшно, что даже ушки его дрожали, он вылез из шкафа и пошел открывать дверь.
– Открывай, открывай. – шепнул Александреус, выглянув из под стола, и тут же спрятался обратно, только усы наружу торчат.
– Эх-эх-эх. – Пашка испуганно зажмурился, потянул за ручку дверцы, та скрипнула, отворилась. Секунду Пашка простоял с зажмуренными глазами, потом открыл один глаз – перед ним была полосатая, усатая мордочка Егорки.
– Что, испугались? – спросил Егорка.
– Ага. – улыбнулся Пашка.
– Ты второй-то глаз открой. И кто там у тебя еще пищал? Чей это ус из под стола торчит? – Пашка оглянулся и увидел, как ус мгновенно пропал под столом.
– Александреус это. Эй, Александреус, трусишка, вылезай – это Егорка пришел.
– А я и не трусишка вовсе. – Александреус быстро выполз из под стола, огладил лапками запылившиеся усы. – Я разумно насторожен.
– А вы чего попрятались-то все? В прятки что ли играете? – спросил Егорка.
– Не. Мы от большелапого прячемся. – Пашка поправил съехавшие на кончик носа очки.
– От кого? – удивился Егорка, его кошачьи глаза сощурились. – Кто это, большелапый?
– Ты не знаешь? – воскликнул таракан Александреус. – Пошли, сейчас мы тебе всё покажем, сейчас ты сам всё увидишь!
Александреус юрко прошмыгнул между Егоркиных лап и нетерпеливо закричал:
– Чего встал, пошли!
Егорка пожал плечами и пошел следом за Александреусом. Пашка тоже засеменил за ними, хотя он и видел уже и следы, и лопух растоптанный, и внушительную длину когтей, отпечатавшихся в земле.
– Вот. Вот под этим листочком я и прятался! – громко кричал Александреус. – Егор, ты посмотри! Ведь он чуть меня не раздавил! Еще бы вот столечко, еще бы чуть-чуть и всё, мокрое место, а не таракан Александреус!
Пашка посмотрел на листочек, посмотрел на самый близкий к нему след. Да, не близко, совсем не близко. А Егорка так и вовсе, отсчитал расстояние шагами.
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать! Двенадцать шагов! Да Александреус, действительно: еще бы чуть-чуть!
– Ой, и не говори. До сих пор, как вспомню, так все лапки дрожат!
– Так кто это сделал говорите? – спросил Егорка.
– Большелапый. – ответил с готовностью Александреус. – Страшный, большущий, больше тебя! Когтища – во! Зубища – во! Лапы! Ревет, орет – стра-а-ашно!
– Ну пойдемте, посмотрим на этого вашего большелапого.
– Нет, ты что! – испуганно заверещал Александреус и усики его тонко задрожали. – Он же нас на клочки порвет!
– Не порвет. Мы издалека посмотрим.
– Ну если только издалека… – проворчал Александреус. – А давай ты издалека посмотришь, а я совсем издалека.
– Как это?
– Отсюда. Я вас тут подожду.
– Ну если ты трусишь. – Егорка махнул хвостом, презрительно фыркнул.
– И вовсе я не трушу. Просто я его уже видел, вот. А вы еще нет. Вот и идите, смотрите на своего большелапого.
– Пойдем, Паш, а этот трусишка пускай остается, если у него душа от страха в пятки ушла. – Александреус зло фыркнул, сложил лапки на блестящем брюшке и горделиво отвернулся. Мол сами вы трусишки, а на меня и так уже почти наступили – двенадцать шагов всего до меня было! Если честно, Пашка с удовольствием бы остался вместе с Александреусом здесь. Ну что, в самом-то деле, на этого большелапого смотреть? Итак все ясно. Большой и страшный. Так зачем рисковать? Но трусить было стыдно, поэтому Пашка послушно засеменил следом за Егоркой.
Найти большелапого было не сложно. Его глубоко отпечатались в траве, оставалось только бежать вперед и смотреть на все то, что по дороге порушил большелапый. Вот дерево старое повалено, а на нем следы когтей, вот прямо через крапиву прошел, не побоялся и всю крапиву потоптал, а вот так и вовсе – через орешник прошел, все попереломал вокруг, одни ветки обломанные висят.
– Ой, Егорка, а может зря мы идем? Ну что в самом деле глазеть на него? А?
– Да, Пашка, твоя правда: что на него смотреть? – видно было, что и Егорке уже страшно стало, после того, как он увидел все эти поваленные деревья да кусты поломанные. – Большой он – это и так ясно, маленький такого не натворит.
– Ага. Может обратно пойдем? – с надеждой пискнул Пашка.
– Правильно говоришь, пошли обратно. Итак уже много увидели.
И тут, совсем неподалеку, буквально в десяти шагах от них, в овраге, раздался рев, да громкий такой, что Егорка с Пашкой даже присели от испуга.
– Эт-т-то он… – заикаясь, прошептал Егорка.
– Аг-г-га. – Пашка тоже начал заикаться и почувствовал, как у него затряслись коленки.
– Иди, посмотри. – шепнул Егорка.
– Не, давай лучше ты.
– Давай тогда вместе.
– Давай.
Они вместе поползли по траве вперед, заглянули вниз, в овраг, и увидели там его – большелапого! В точности такой, как про него рассказывал таракан Александреус: большой, бурый, лапы длиннющие, когти черные, длинные, ревет, разве что лапами не машет, как Александреус говорил.
– Какой он… – шепнул Егорка.
– Страшный! – шепнул Пашка.
И они оба быстро поползли назад, а когда выбрались из зарослей переломанного орешника, так и вовсе бегом припустились.
– Нет, ты видел? Ты видел, какой он! – кричал на бегу Егорка.
– Видел! Ой, и наломает же он дров в нашем лесу!
– Это точно, это ты правильно говоришь! – кричал Егорка. – Это ж надо, он как гора прямо! И как только Александреус уцелел!
– Ага. Представь, всего двенадцать шагов до такого! Я бы наверное умер от страха!
– И я!
Они неслись и даже по сторонам не смотрели, и не видели, как уже пробежали мимо того поваленного дерева, не видели как пронеслись и мимо ошарашенного Александреуса, и только когда их Антошка окликнул остановились.
– Эй, куда несетесь! Вы наперегонки бегаете? Да?
– Не, Антошка, мы от большелапого убегаем.
– От кого? – удивился Антошка.
И они вдвоем, с Егоркой, наперебой стали рассказывать Антошке про большелапого, а потом и Александреус подоспел, и во всех красках описал, как он прятался под листочком, а большелапый чуть было на него не наступил.
– А потом мы на него смотреть ходили! – громко и храбро заявил Егорка.
  
– А там столько всего поналомано! – перебил Пашка.
– Да, и деревья повалены, и кусты все потоптаны! – перебил Егорка.
– А потом его видели! – снова Пашка.
– Да, в овраге! – Егорка.
– Он там!
– Большой!
– Страшный!