Сашенькины сказки
Павел Волченко
Сашенькины сказки
Сказка первая:
Про хомяка Пашку и про то, как он таблички ставил.
Здравствуйте, дорогие мои маленькие друзья. Я хочу вам рассказать историю про маленького Сашеньку, про его маму и про сказки, которые она ему рассказывала. Ведь все мамы рассказывают своим детям сказки? А эта мама рассказывала своему Сашеньке не какие-нибудь всем известные сказки: не «Золушку», не «Красную шапочку» и даже не «Колобок» и не «Семеро козлят» – она рассказывала ему сказки, которые были только для него одного.
Вы спросите: а зачем она их придумывала, почему бы не рассказать те сказки, которые все знают? А затем, что когда она их Сашеньке рассказывала, она хотела ему показать, что «плохо», а что «хорошо», как надо поступать правильно, а что делать совсем уж не хорошо.
И она рассказывала их не просто так, а только тогда, когда у Сашеньки что-нибудь случалось. Вот и сегодня у него опять что-то случилось. Он пришел из садика насупленный, серьезный и молчаливый, и даже рассказывать не захотел, что же сегодня там с ним приключилось. Ну что же, друзья мои, давайте-ка мы спрячемся и сами посмотрим, что же было дальше.
– Сашенька. – сказала мама серьезно. – Ты почему так плохо кушаешь кашку? Я же ее для тебя готовила, она вкусная, сладкая, с бананом.
– Не хочу. – Сашенька насупился еще больше и отодвинул от себя тарелку.
– А почему не хочешь?
– Не хочу и всё тут!
– И тебе не жалко маму? Не жалко, что я старалась для тебя, а ты не кушаешь.
– Не жалко!
– Сашенька, так нельзя говорить. – мама нахмурилась.
– А я буду так говорить!
– А я тогда с тобой разговаривать не буду. – она отвернулась. – Я с хамами и со злыми мальчиками не разговариваю! Так-то!
– А я не хам! И я не злой! Это не я виноват!
– Ну а кто?
– Это Димка виноват. Это из-за него все!
– Уж так прям и из-за него?
– Да-да, из-за него! Он у меня сегодня фломастеры отобрал, а они мои, я их у него снова забрал, и мы из-за этого поссорились. А фломастеры мои! А он, а он… – и Сашенька сник, больше не найдя нужных слов, всхлипнул и тихо добавил. – А он сказал, что они общие.
– А это ты про какие фломастеры говоришь?
– Про детсадишные. Их там много, очень много – все цвета есть! Их вот как много! – он растопырил все десять пальцев, сжал кулачки, и снова растопырил пальцы. – Вот как много!
– Ну раз они детсадтишные, то они тогда и правда общие!
– Нет, не общие! Я их первый утром взял!
– Первый?
– Да, самый первый!
– Ну может тогда они и твои… А если их завтра Дима первый возьмет?
– Все равно мои! Я же их сегодня взял, а он завтра. И вообще, кто бы их теперь не взял, они уже мои! Так-то! Вот, завтра возьму и напишу на них: «Моё!», чтобы все знали, что это мои фломастеры!
– Так и напишешь?
– Так и напишу.
– Ну ладно, напишешь, только давай я тебе сначала сказку расскажу.
– Сказку? А про что?
– Про хомяка Пашку.
– Не знаю такого.
– Ну я тебе расскажу и ты все узнаешь. Садись поудобнее на кресло и слушай.
* * *
В одном лесу, на зеленой полянке, под старым дубом, живет маленький хомяк. Зовут его Пашка. Он хороший хомяк, такой, каким и должен быть: пушистый, с розовенькими ушками, розовеньким же усатым носиком, с большими круглыми щечками, с хвостиком кисточкой – вполне себе обычный хомяк. Единственное, чем он отличается от остальных хомяков – это очки. Они у него большие, в толстой роговой оправе. Он всегда их поправляет своими коротенькими лапками. А когда он вдруг почему-то без очков, он всегда щурится. И друзья у него конечно же есть. Хорошие друзья, настоящие! Щенок Антошка: умный, рассудительный, и если бы очки выдавали только самым-самым умным, то у него конечно они бы были, но для того, чтобы носить очки надо не только много знать, но еще и плохо видеть, а Антошка видел хорошо. Еще был у него друг котенок Егорка. Котенок Егорка может был и не таким рассудительным как Антошка, зато он был красивый и не умничал, когда не следовало. А еще он был очень добрый.
Однажды утром, хомяк Пашка выбежал из своей норки под старым дубом на улицу и сразу же заметил, что в траве, что-то блестит. Ему стало интересно: что это там может быть? Пашка поправил очки, принюхался розовеньким носиком, и только потом побежал к блестящей вещице. Но не успел он ее взять в лапки, как на полянку вышли котенок Егорка и щенок Антошка. Пашка оглянулся на блестящую штуку в траве, и так ему стало жалко ее друзьям показывать, вдруг попросят дать поиграть, а так нечестно, Пашка ее первый нашел.
– Привет, Пашка! – крикнули разом и Антошка и Егорка, а Пашка даже не поздоровался в ответ. Он поскорее бросился в траву, к блестящей штуковине.
– Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают. – Пашка торопливо сунул за щеку блестящую штуковину, повертел носом, устраивая добычу поудобнее и, уже милостиво, добавил. – Лафно уф, прыфлы так прыфлы.
– Чего ты возмущаешься? – удивился рослый щенок Антон, но все же поостерегся, шагнул назад. – Кто тебя тут за главного оставил?
– А тефя? – повертел носом Пашка, но неведомое что-то не желало устраиваться во рту и, вместо этого, остро и неудобно выпирало из под щеки. – Тьфу! – Пашка выплюнул в свои короткие ручонки блестящую гранями гайку. – Пакость какая неудобная.
– А что же ты ее в рот тащишь, пакость эту? Она еще и немытая наверное.
– Тебя не спросили. – недовольно проворчал Пашка. – Пихаю, значит надо.
– Да отстань ты от него, мррр. – котенок Егор придирчиво посмотрел на свою чистую, ухоженную лапку и лизнул ее шершавым язычком. – Жадный он, вот и тащит.
– Нет, Егор, подожди. – щенок Антон задумчиво склонило голову.
– Ну, жду. – котенок Егор выпустил коготки и полюбовался на то, какие они остренькие, беленькие, блестящие.
– Если Пашка это взял, то значит ему это зачем-то надо. Паш, я правильно говорю?
– Правильно. – деловито ответил Пашка, вертя в коротких лапках гайку. Все же красивая она: большущая, блестящая, граненая, а посередине дырочка. Вот взять бы ее да и повесить у себя в норе на гвоздик. Пускай гости ходят потом, любуются, спрашивают: «Где ж это ты такую красоту нашел?». А он кивать будет важно, да-да, именно важно! Вот только в гости он никого не приглашал, потому что ни рассудительный щенок Антошка, ни спокойный котенок Егорка, к нему в норку пролезть не смогут. А пролезет разве что таракан Александреус, но чем с такими водиться, уж лучше вообще без гостей сидеть.
Пашка вздохнул, вновь повертел носом, примеряясь к гайке, потом передумал, быстро сунул ее за спину и задней лапкой толкнул, чтобы она в траву подальше закатилась. Пускай поваляется пока.
– Ну вот, р-р-рмяу. – с блаженством потянулся Егорка, выгнув спинку. – Вот он ее и выкинул. Что я тебе говорил?
– Не выкинул, а спрятал на потом. – пробурчал обиженно Пашка, и тут же воинственно заявил. – И, если что, ты смотри, больше никто не видел, где она спрятана! Пропадет – с тебя спрос!
– Фи, нужна она мне – гайка твоя.
А Антон еще и подначил:
– Ты еще табличку поставь: «Моё! Не трогать!!!».
– И поставлю!
– Ну и ставь, жадина! – обиделся Антон и даже фыркнул. – Мы к тебе как к другу пришли, а ты…
– А что я? Ну что я? Ведь порастащат же все, глазом моргнуть не успеешь!
– Ну кто? Кто порастащит? – не унимался Антон, пританцовывая на месте, так он сильно взволновался. – Я? Егорка?
– А может и ты! – Пашка аж подобрался весь, поднялся на задние лапки, с трудом на них удержался, уж больно сильно тянули тяжелые щеки к земле. Его маленькая лапка ткнула острым, не мытым пальчиком прямо в черный мокрый нос Антона. – Вот ты и растащишь! Вчера вот тут, прямо тут фантик красный, красивый лежал! Где он? Ну где? Не знаешь? А я знаю! Стащили его! – и так, между делом, поправляя очки, добавил. – Кстати, может ты и стащил…